Маруся Хмельная – Нелюбимая (страница 3)

За дверью раздался гулкий удар, словно сама гора содрогнулась. Двери распахнулись, и в зал ворвалась стихия. Не буря – извержение. Дилан Феникс. Его шаги плавили холодный мрамор, его взгляд прожигал воздух, а вместе с ним в комнату вошло ощущение, что стены слишком тесны для этого огня.

Он сразу заполняет собой пространство. Высокий, широкоплечий, в одежде, в которой ярко выражалось его бунтарство. Его рыжевато-каштановые волосы, вечно непокорные, будто всклоченные пламенем, падали на лоб. Глаза – чистый янтарь, горящие внутренним огнем, окинули зал одним дерзким взглядом.

От него исходило тепло, почти физическое, заставляющее воздух дрожать. Он сбросил тяжелый плащ с вышитым фениксом на руки ошеломленного слуги так небрежно, будто это была тряпка.

- Лорд Каспиан, леди Элира, – его голос, низкий и звучный, как удар гонга, нарушил нашу ледяную тишину.

Он слегка склонил голову, но в этом жесте не было и тени подобострастия – лишь формальность, которую он вынужден соблюдать.

Потом его взгляд скользнул по мне. На миг в янтарных глубинах мелькнуло привычное раздражение, быстро сменяемое вежливой маской.

- Мелани.

- Дилан, – кивнула я, встречая его взгляд.

Да, теперь мы вежливо звали друг друга по имени. Никаких «Маринер», «принцесса льда» и прочих фривольностей. Ничего такого, что могло бы натолкнуть на мысли о том, что между нами не только лишь формальное вежливое общение.

Мои пальцы непроизвольно сжали ножку хрустального бокала. Вода внутри чуть заколебалась, отзываясь на его пылкую ауру.

«Контроль»,

– напоминаю себе. Магия воды требует хладнокровия. Всегда.

За ним вошли его родители. Лорд Праймер Феникс – копия сына, только с прожилками седины в огненных волосах и глазами, выжженными годами власти. Его присутствие было ощутимым давлением, как жар из горнила.

Леди Сигрид, мать, в пламенеющем шелке, с хитрыми глазами. Ее улыбка была коварной, как обещания купцов.

Традиционно – обмен любезностями. Звук приборов. Разговоры о рудниках, о магических рудах, о пиратах, угрожающих нашим торговым путям.

Я бездумно отвечала на вопросы, улыбалась в нужных местах. Моя магия воды была спокойна, как поверхность озера в безветрие, отражая лишь то, что от нее ожидали. Но я чувствовала Дилана. Чувствовала его, как чувствуют приближение грозы – по сгущению воздуха, по внешнему напряжению.

Он почти не смотрел на меня. Его энергия била ключом, он оживленно говорил с отцом о новых методах закалки магической стали, жестикулируя, его смех – низкий, заразительный – иногда сотрясал воздух. Он был живой. Полностью, безоглядно погруженный в свой мир огня, силы, действия.

Таким я помнила его всегда – центром притяжения, вихрем, сметающим все на своем пути. Таким его обожала толпа на турнирах, когда он укрощал пламенных саламандр в кузницах. Таким им восхищались зрители на гонках, в которых он участвовал на своей эффектной «Молнии». Таким... его любила она. Та девушка из Нижнего Города, художница. Мисси.

Я знала о ней. Знаю. Секреты в нашем мире долго не живут, особенно такие яркие, как связь наследника Дома Фениксов с простолюдинкой.

Знаю по его глазам, которые загорались иным светом, когда он думал о ней – светом, которого я никогда не видела, обращенным ко мне. Знаю по слухам, которые мать подавляла ледяным взглядом, а его родители – гневными вспышками.

- Дилан, сын мой, – лорд Праймер положил тяжелую руку на плечо сына, прервав его оживленный рассказ. – Твои успехи в управлении Южным Рудником впечатляют. Скоро ты будешь готов принять бразды правления всем Домом. Всей нашей империей огня.

Дилан слегка нахмурился, но кивнул, напряжение плеч выдавало его сопротивление под спудом уважения.

- Я стремлюсь к этому, отец.

- Империя требует прочного фундамента, сын, – вступила леди Сигрид, ее голос был сладок, как расплавленный сахар, но с металлическим привкусом.

Она повернулась к моей матери.

- Как и ваша, Элира. Море не терпит слабости.

- Истинно так, Сигрид, – мать ответила с ледяной улыбкой. – Сила – в единстве. В предсказуемости течений.

Ее взгляд скользнул между мной и Диланом, как лезвие.

- Союз наших Домов скрепит этот фундамент. Соединит Стихии для процветания Аэтерии.

Дилан резко отпил из своего бокала. Я видела, как сжалась его челюсть.

Янтарные глаза метнули в мою сторону быстрый, колючий взгляд – полный немого протеста и... обреченности? Нет, Дилан Феникс не знал такого слова. Только ярость, загнанную в угол.

Он ненавидел эти намеки, этот навязанный союз почти так же сильно, как и я. Но если моя ненависть была тихой, глухой волной подо льдом, его была открытым пламенем, тлеющим под пеплом приличий.

- Молодость – пора увлечений, Дилан, – вдруг мягко, но с неоспоримой властью в голосе сказала моя мать, обращаясь прямо к нему. Ее синие глаза были бездонными и непроницаемыми. – Но наследники рождаются для долга. Для благоразумия. Время все расставит на свои места.

Она говорила это с такой уверенностью, будто провидица, читающая судьбу в хрустальном шаре. Будто страсть Дилана к Мисси была всего лишь дымом, который рассеется перед истинным пламенем династического долга.

Я опустила глаза в свою тарелку. Кусок запеченной форели стал безвкусным.

«Время расставит на свои места».

Ее любимая мантра. Мантра, которой она успокаивала и себя, и меня все эти годы. Но в ее словах не было утешения. Только холодное обещание неизбежного.

Дилан промолчал. Но я почувствовала, как жар от него усилился, будто пламя внутри него взметнулось в ответ на эти слова. Он отодвинул стул.

- Прошу прощения, – его голос звучал резко, как треск ломающегося льда под огнем. – Мне нужно проверить мою «Молнию» перед обратным путем. Мотор что-то барахлил по дороге.

Это была откровенная ложь. Его яркая спортивная «Молния», вызывавшая зависть у всех любителей мобилей, была обласкана особым вниманием. На ней Дилан участвовал в студенческих гонках (и выигрывал, конечно!), о которых среди молодежи слагались легенды. Но это был выход.

Он встал, его фигура на мгновение заслонила свет от высокого окна. Он кивнул своим, моим родителям. Его взгляд снова скользнул по мне – быстрый, ничего не значащий. Ни капли тепла. Ни искры интереса. Только тлеющее раздражение от необходимости находиться здесь, рядом со мной, символом его обязательного присутствия здесь.

- Мелани, – бросил он на ходу, уже направляясь к дверям.

Я не ответила. Просто смотрела, как он уходит, унося с собой бурю и жар.

В столовой воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов. Воздух снова стал ледяным и неподвижным.

- Характер, – вздохнула леди Сигрид, но в ее глазах светилось странное удовлетворение. – Настоящий Феникс.

- Сила требует направления, Сигрид, – парировала моя мать, ее пальцы нежно поглаживали холодный сапфир у горла.

Она посмотрела на меня. В ее глазах был немой упрек:

«Почему ты не можешь удержать его внимание? Какая же ты тогда наследница Дома Вод?»

И твердая уверенность в правильности выбранного пути. В неизбежности Союза. «

Со временем все устроится. Огонь и Вода найдут баланс. Это предначертано

».

Я отпила глоток воды из своего бокала. Она была чистой, кристальной, безвкусной. Как мои мысли.

Баланс? Предначертано? Я смотрела на пустой стул напротив, где минуту назад сидел Дилан Феникс, весь воплощенное пламя и протест.

Его ненависть к этой идее была так же реальна, как биение его горячего сердца. И моя... моя тихая покорность была лишь ледяной броней поверх собственной, давно похороненной мечты о свободе.

Вода помнит. И она знает: иногда лед сковывает не для защиты, а для медленного удушья. Но пока что... пока что мне оставалось лишь смотреть, как алый плащ Дилана мелькает за окном, унося его прочь от этого ледяного застенка долга, в мир, где горело настоящее пламя его сердца.

Пламя, которому не было места в расчетах наших родителей. Пламя, которое однажды должно было либо погаснуть под нашим ледяным союзом... либо сжечь все дотла.

Глава 3

Спустя несколько дней после того злополучного обеда тягостное ожидание следующей «встречи» висело над особняком Маринеров как грозовая туча.

Мать стала еще более сдержанной, ее ледяные реплики касались исключительно предстоящих дел и необходимости «соответствовать ожиданиям».

Я утопала в свитках контрактов и отчетах о морских патрулях, пытаясь найти утешение в холодной логике цифр и течений.

Магия воды послушно текла по моим венам, отражая состояние души – глубокая, неподвижная гладь, под которой клубились лишь тени невысказанного.

Чтобы сбросить напряжение, я решила прогуляться. Не в Изумрудные Сады верхнего города, где меня могли бы «случайно» встретить Фениксы, а туда, где дыхание моря было соленым и свободным от политики – в Старый Порт.

Я накинула простой плащ цвета морской волны с капюшоном, приглушающий блеск моих серебристых волос, и отправилась одна, отклонив предложение охраны. Здесь, среди криков чаек, скрипа канатов и запаха рыбы, смолы и дальних странствий, я могла дышать.

Я шла по узкой набережной, мимо лодок, вытащенных на берег, мимо шумных таверн, откуда доносились грубоватые песни моряков. Солнце, пробиваясь сквозь облака, бросало блики на темную воду.

Я наблюдала, как старый рыбак чинил сети, его пальцы, искривленные годами и солью, двигались с удивительной ловкостью. Здесь была жизнь, настоящая, шершавая, не скованная вековым льдом условностей.