Мартын Идов – Гдебри (страница 15)

Удар, толчок, прыжок, удар. Толчок, прыжок, удар, толчок.

Прыг-скок голова, как лягушонок по кувшинкам распадающегося сознания. А за ней страшный зверь цапля с лицом из морщин шлёпает перепонками лап по болоту и хлопает на сыром сквозняке чёрными крыльями. Будто тьма сама решила поиграть в догонялки.

И в этот миг, на самом дне падения, сквозь рёв вихря и шепот «дома-дома», я увидел. Не образ — чужое воспоминание. Чёткое, как удар лезвия.

Тот самый кабинет. Магнат. Неопубликованная рукопись. Не я — а кто-то другой, старший цирюльник, проводит óбрив. Неосторожный срез. Слишком глубокий. Крик — не на бумаге, а в реальности. Автор в маске, сидящий в кресле, вдруг вскидывает голову, его глаза становятся пустыми, как эти плиты…

…Кто это у нас тут потерялся в очередном рассказе? Ах, вот же он — мой старый друг, штабс-цирюльник Добреев. Дóбро-дóбро, чертовски рад визиту. В этом хаосе всегда найдётся место для старых знакомых.

Хотите ещё одну загадочку?

Вот Вам третья загадка, Добреев!

«Ты чей-то улов, если в ней

Или добыча чья-то.

Это и сеть, и капкан егерей,

А может глубокая яма.

Бывает на разных зверей:

Кто-то поставит медведю,

А кто-то ловит людей,

Но держат от жертвы в секрете.

Для неё ты мишень:

Она, притаившись ждёт.

Твое пораженье -

Всего лишь неправильный ход.»

Думайте, старина, эта загадка проста, как Ваше упрямство. Хотя и от него в скорейшем времени ничего не останется, как после ваших пресловутых óбривов.

Кто бы мог подумать, что эта миссия обернётся для Вас такой… трагедией?! Простите, я улыбаюсь не со злорадством. Скорее дивлюсь иронии мироздания. Так прекрасен мир, когда ты сам пишешь страницы его истории. Согласитесь, Добреев? Это же Вам близко, не так ли? Хотя нет… Вы скорее похожи на цензора, нежели на автора. На надзирателя. Уж больно подход у вас узколобый, всё пытаетесь угодить кому-то выше. Подрезать, подчистить, сделать «как надо» … А о себе подумали, голубчик? Пока есть время. Оно, знаете ли, скоротечное. Как двухнедельный отпуск в Туапсе.

Я бы Вас за стол пригласил, но покойни…

- Чт… тбе… нужн… тменя? – Я прорычал, превозмогая дурман и гнетущее давление кошмарного экскурса наяву. Голос хрипел, слоги рвались, как плохая ткань. – И… кто… ты… ткой?!

- О как!

Серая маска в плаще цвета морской волны дрогнула. Антагонист, до этого сидевший с победоносно прямой спиной, откинулся в кресле. Его руки, обтянутые белыми перчатками с длинными манжетами, оперлись на подлокотники. Пальцы сложились домиком у скрытого тканью подбородка.

– О как… - повторил он, и в голосе зазвучало нечто новое: не насмешка, а любопытство и замешательство хирурга, видящего, как пациент реагирует на первый надрез.

Затем он медленно развёл ладони в стороны…»

…и я оказался в глубокой и тёмной пещере. Единственным источником света была пластина на спине чудовища, что приволокло меня сюда. Оно сидело на здоровенном валуне вполне по-человечески — сгорбившись, опершись костлявыми отростками на колени, склонив «голову»-плиту. Казалось, оно задумчиво смотрит в пол, но свет от его пластины, точный и жёсткий, словно прожектор, выхватывал из мрака стену напротив. Словно ту самую сцену, на которую вот-вот высыплются зелёным горошком скоморохи и начнут декламировать дурацкие памфлеты.

И тут, с ощущением, похожим на холодную волну по спине и одновременно на вспышку тихой радости, я обнаружил - в этой пещере были тени. Настоящие. Густые, чёрные, знакомые до слёз. Они плясали по шершавой скале в мерном сиянии пластины, как старые, полузабытые друзья, вернувшиеся из забвения.

Бояться я устал. Как устал бежать, бороться, выкручиваться. И в этот миг я просто позволил себе быть. Растворился в этом танце теней и в том странном, почти благодатном покое, который приносит только полное, безоговорочное принятие неизбежного.

С самого первого мига, как мы оказались с Небигудиновым в русле этой проклятой рукописи, на меня обрушивался водопад бед: боль, страдания, предательство и головоломки. Если во мне и существует резервуар для усталости и утомления, то он уже бьёт через край. Его содержимое затопило по щиколотки кафельные полы нервной системы стоячей водой апатии.

Всё, что меня тревожило ранее, теперь пропало, перемолотое событиями последних дней в вязкую, как мазут, пульпу. Больше нет желания и сил махать клинком — ни реальным, ни метафорическим. Сердце больше не жаждет мести. Некто в маске вынул из скелета моего здания арматуру — веру, целеустремлённость, волю. И оно вот-вот рухнет, похоронив под завалами ничтожную фигурку по имени Добреев.

А пока… мне нравится смотреть на тени.

Их иллюзорное, плавное течение по шершавой скале завораживает. В нём таится великая, первобытная сила приспособления. Тень выживает везде: на воде, на камне, на осколках стекла. Прячется в пыльных чердаках, забирается в щели так глубоко, что даже свету её не достать. Тень — дитя тьмы. А разве вся вселенная не соткана из безграничной темноты?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.