Марцин Подлевский – Возвращение (страница 85)

Проблема заключалась в том, что она по-прежнему не чувствовала никаких изменений.

Элохимы напугали ее — это было правдой, — но Кирк не ощущала, чтобы в ней что-то изменилось. Она не замечала ни трансформации тела, ни искривления мыслей. Не чувствовала необходимости постоянно заверять себя в расшифровке микрочипов, и все еще не могла понимать сектантский ксеноязык. Поэтому она балансировала на грани полного ступора, а хрупкая искра надежды мерцала внутри нее. Надежды выжить, несмотря на полную трансформацию.

— Стазис, — сформулировал Элохим, направляя ее. — Разрыв. Непосредственность вечности.

Все было достаточно просто, чтобы она сразу поняла. Они собираются прыгать, и чугунная ванна, к которой ее подвели, вот-вот выполнит свою главную роль.

— Мог бы вежливо сказать мне, куда мы собираемся, придурок, — прошептала она, но прежняя усмешка куда-то пропала, и это прозвучало так, будто она культурно спрашивает его о маршруте.

Элохим слегка наклонил голову. Она не знала, это был тот же, кто вел ее раньше, или другой. Впрочем, какое это имело значение?

Скоро уже ничто не будет иметь значения.

— Империум, — ответил он, и удивленная Блум слегка приподняла брови. Планета Элохимов? Спрятанная где-то в Выжженной Галактике? И он говорит ей об этом без обиняков?

Что ж, видимо, он посчитал, что больше нет необходимости скрывать от нее факты, над которыми она все равно не властна. Эти знания скоро станут бесполезными, как и ее способности генохакера. Как и все, чем была и могла быть Кирк Блум.

— Перерыв, — повторил Элохим, указывая на ее ванну. — Вечность.

— Если в ней Отвар, — сказала она, глядя прямо на него, — я туда не войду. Ты уже наливал сюда отвар Элохима. Как я могу быть уверена, что его здесь нет?

Существо неуверенно посмотрело на нее, а затем, к удивлению Кирк, медленно покачало головой. Что ж, Блум была склонна ему верить. Все дело было в глубинном прыжке. Вот только что она знала о напастном Отваре? Не так уж и много. В одном была уверена — они могли поить ее сколько душе угодно, но этого будет недостаточно. Им нужно поместить ее в генотрансформатор. А здесь, на крейсере, его, скорее всего, не было. По крайней мере, она на это надеялась.

Скорее всего, на планете их были сотни.

— Отлично, — пробормотала она, медленно ступая в чан и позволяя своему гротескному черному одеянию пропитаться Белой Плесенью. — Спасибо за сотрудничество, — прошептала она ни элохиму, ни себе, и незаметно сжала запястья в тех местах, где нити персонали могли воздействовать на внутренние блокировки ее собственного тела.

Таким простым способом она накладывала на персональ фильтр, не пропускающий токсичные вещества. Это было довольно распространенное усовершенствование, детище генохакинга, и использовалось оно для блокировки воздействия алкоголя или наркотических веществ. Хотя понятия не имела, достаточно ли этого, чтобы остановить действие Отвара, она надеялась, что сможет хотя бы отсрочить процесс, пока не придумает что-нибудь.

Пока она продолжала думать как человек.

***

Тартус Фим быстро понял, что элохимов не интересует его скромная персона.

Для них, в отличие от стрипсов или Жатвы, он не представлял никакой ценности — кроме, пожалуй, информационной. Здесь, кстати, его положение быстро прояснилось. Он не стал много говорить, ведь что он мог сказать? Да, он видел Возвращение Ушедших. Да, он наткнулся на Терминус, желая передать информацию об угрозе. Пограничников, однако, не заинтересовало сообщение, на котором — как прирожденный торгаш — он хотел заработать немного денег. Видимо, они не хотели верить фактам. С некой Царой Дженис… его связывал, так сказать, бизнес. Бизнес, который трагически закончился. Эта шлюха украла его корабль! Что касается остального… эта маленькая Элохим… ну, он спас ее. Она же ребенок, в конце концов. Что еще он должен был сделать? Она была… одна на Башне связи, к которой он подключился, чтобы подзарядить ядро. Там произошла какая-то баталия, во время которой ее родители или опекуны были убиты, и малышка совсем потерялась. Поэтому он забрал ее, чтобы передать Элохимам. Все ли с ней в порядке? И как долго они собираются держать его здесь? Лично он ничего не имеет против элохимов, пока они не вмешиваются в его дела.

В том, что здесь разгорелся какой-то конфликт, нет его вины. Он сел на корабль той самой Блум, которая, судя по всему, открыла огонь по судам секты, но сам он в этом не участвовал. Да и с чего бы? В конце концов, он с ними не ссорился. Он считает, что в качестве компенсации он должен получить прыгун Блум, тот самый «Темный кристалл». Он должен наконец-то отправиться на поиски своего корабля, украденного этой проклятой сукой!

Он сказал все это почти на выдохе, прямо в маленькую черную коробочку, которую поставил перед ним низкорослый элохим с, как он предполагал, женской внешностью. Устройство для перевода? Скорее всего. Он надеялся, что ничего не перепутал.

Элохим позволила ему говорить, не задавая никаких вопросов. Она заговорила только тогда, когда он замолчал и тишина стала затягиваться.

— Декогеренция структуры, — произнесла она трескучим, трудно идентифицируемым голосом, который сразу же ассоциировался у Фима со стонами какого-то ходозавра. — Распад формы.

— Я ничего не понимаю. — Он пожал плечами. — Декогеренция чего?

Элохим склонилась над коробкой и произнесла десяток ломаных слов, в сравнении с которыми предыдущие высказывания звучали как вполне логичные утверждения, затем нажала кнопку.

— Вопрос об оружии, установленном на «Темном кристалле», — внезапно пояснил ящик. — Оно позволяет разрушать структуру магнитного поля и повреждать корпус. Ты должен рассказать, что это за оружие.

— С кем я разговариваю?

— Я — искусственный интеллект этого корабля. Отвечай.

— Я ничего не знаю ни о каком оружии, — ответил он. — Спроси об этом Блум.

— Такой вопрос, — заявил ящик, — будет задан в свое время. Пока же нас интересуют твои знания по этому вопросу. Оружие, о котором идет речь, не существует ни в одном известном Элохиму реестре. Им также обладают прыгуны Пограничников. Разве твои коммерческие интересы, Тартус Фим, не включали в себя торговлю оружием? Имеешь ли ты отношение к незаконному вооружению прыгунов Стражи?

— Я не имею отношения к торговле оружием!

— Записи Потока о тебе свидетельствуют обратное, Тартус Фим.

— Это было очень давно… и это, к тому же, никогда не было доказано, — пробормотал он, снова склоняясь над коробкой. — Если вы имеете в виду прыгунов Стражи, то… то, скорее всего, именно появление Чужаков сняло блокировку с установленного на них оружия. Так сказала Блум, а не я! Я ничего об этом не знаю и не имею к этому никакого отношения! — закончил он свое заявление криком.

Он отошел от коробки и попеременно смотрел то на нее, то на наблюдающих за ним элохимов.

— Я не имею к этому никакого отношения, — прошептал он про себя. Никогда не имел.

— Ты предполагаешь, что на прыгунах Стражи, — заговорил ящик, — установлено оружие, активированное Возвращением?

— Не знаю, — пробормотал он. — Может, и так. Откуда мне знать? Я же сказал, спросите Блум! Она знает. Это ее корабль, в могилу Напасть! — Он вдруг замер, выпалив: — Она все это начала! Поговорите с ней… — стонал он, не понимая, насколько жалко и безнадежно звучит его просьба. — Оставьте меня в покое! Разве вы не помните, что когда-то мы занимались бизнесом! Разве я вас тогда подвел? Послушайте… — он сделал отчаянный вдох, — послушайте… вспомните, подвел ли я вас тогда!

— Мы еще вернемся к этому, Тартус Фим, — пообещал ящик, и торговец увидел, как элохим встает и берет в руки устройство. — А пока войди в стазис. В этой комнате есть упряжь. Мы вот-вот войдем в Глубину, — услышал он, прежде чем Элохим ушла, забрав с собой аппарат.

Они собираются убить меня, — внезапно осознал Тартус Фим, глядя на закрытую дверь. Мне конец. Они никогда не выпустят меня.

И впервые за очень долгое время это понимание принесло ему не страх, а покой.

Наконец-то все было кончено.

***

Сон был не таким, как обычно

Во-первых, осознала она почти с ужасом, сон вообще не должен был ей сниться. Ведь они вошли в Глубину. Разум человека в стазисе мало чем отличается от сознания мертвеца, так же как и состояние стазиса мало чем отличается от смерти. Еще сто лет назад была популярна теория о том, что пассажиры, подвергшиеся воздействию Белой Плесени, по сути, мертвы, и когда их воскрешает антистазис — ионизированная Белая Плесень, называемая для удобства Черной, — они, по сути, перестают быть собой. Если смерть — это действительно конец, как утверждалось, то не должно быть возвращения из стазиса, так похожего на него, и, по сути, воскресшие — это живые мертвецы, которых давно покинуло духовное бытие.

Эта теория, как и многие другие, со временем развеялась в потоке других верований. Тему решили не продолжать, когда один из ученых Научного клана подсчитал, что в Выжженной Галактике практически нет ни одного человека, который бы сам — или его предки — не совершил хотя бы один глубинный прыжок.

Поэтому Кирк Блум не должна была видеть сон.

Однако он снился.

Все началось как обычно — очередная копия кошмара, повторяющегося каждые несколько ночей. Здание Центра Жатвы на окраине гатларского технологического мусорника — города Прим. Припаркованный антигравитационный скутер и медленные шаги к холодному, серому зданию. На этот раз галлюцинация затянулась до ужаса — каждый шаг был тяжелым и мучительным, а обычно пустые окрестности наполнились холодом и ветром.