Марцин Подлевский – Возвращение (страница 83)

— Госпожа доктор, — объявил старик более спокойным тоном, — вызовите охрану и привяжите своего коллегу к фиксатору номер два. Посмотрим, что скажет дорогая пилот Бидрок, когда мы для разнообразия помучаем беднягу Джонса. Я бы посоветовал тебе подумать об этом, — обратился он к Хакл, когда Троцка быстро шагнула вперед, чтобы выполнить приказ. — Не знаю, что ты скрываешь, но ему ты ничего не должна. — Он небрежным жестом указал на связанного, находящегося в полубессознательном состоянии Грюнвальда. — Ты знала, что он предал свою команду? О да. Да, моя дорогая, — усмехнулся он, с удовольствием заметив перемену в глазах Эрин. — Он решил, что они должны прыгнуть в Глубину, даже несмотря на то, что их Белая Плесень была испорчена, о чем Грюнвальд прекрасно знал. И вот… разве это было оправданно? Он-то справился. Остальные умерли от глубинной болезни. Стоит ли такой человек того, чтобы отдать за него жизнь? Можно ли ему доверять?

— Бессмертный…

— Что там?! — зашипел Палиатив, а Хакл корчилась, дергалась, автоматические защелки, державшие ее в изоляции, крепко сжимали пластальные связи.

— Анна на связи… — простонала Троцка, указывая на застывшее голо, ожидающее у трона. Палиатив что-то пробормотал, но пошевелил пальцами, и сенсоры, считывающие их движение, разрешили передачу.

— Им нужны Грюнвальд и «Лента», — отозвалось голо, и Хакл закрыла глаза. Конец, подумала она.

— Грюнвальд? — удивился старик. — С какой Напасти? И что за «Лента»?

— Они утверждают, что так называется «Черная ленточка», — объяснила Анна. — Мы сказали им, что ничего не знаем ни о какой «Ленте», и тогда они объяснили, что это нынешнее название прыгуна Грюнвальда. Так что им нужен корабль, его капитан и вся команда со всем, что было на борту.

— А что там должно было быть?!

— Мы не знаем. Корабль был осмотрен, отремонтирован и модернизирован в стандартном режиме. Я сама отдала приказ установить на него универсальную ракетную установку. Она поступила в продажу.

— Почему ты не знала, что его перерегистрировали?

— Не было никаких признаков того, что экипаж лгал о названии. Кроме того, во время захвата мы сожгли часть программного обеспечения, и его пришлось ставить заново. Потом выяснилось, что там что-то сидело, какой-то вирус в системе. Мы не смогли его полностью удалить, но, думаю, он был безвреден. Мы вытащили только данные о кредите на покупку из Потока, хранившиеся у Грюнвальда, но при атаке часть сведений была испорчена. Поэтому мы пустили в ход отзывы о том, что корабль работал в Звездной Щели, и соответствующую оплату в джедах. Когда продавец узнал, кто захватил корабль, он тут же погасил остаток долга, тем самым закрыв договор займа со Потоком, и нить оборвалась.

— Что значит: оборвалась?

— Официально «Черная ленточка»… то есть «Лента», полностью принадлежит Грюнвальду и записана в реестре как его собственность, а не кредит. Дилер очень торопился… ваша репутация сделала свое дело.

— Не бери в голову. Сейчас же отправь на борт команду сканирования. Я хочу знать, что там находится, и немедленно. С Согласием тяни время. И приведи сюда остальных, — прорычал Палиатив. Его полумертвые бледные глаза, казалось, светились. — Хватит нежностей…!

— Мои люди уже позаботились об этом. — Голо кивнуло, но Анна не исчезла. Ее призрачная фигура приняла позу, характерную для человека, получающего аудиоинформацию, загруженную прямо в персональ. — Погодите…

— Что там опять? — прорычал старик.

— Мы уже начали занимать их всякой ерундой, — отозвалась Анна. — Но они подошли слишком близко к станции. Один из эсминцев хочет отправить к нам транспорт. Принять?

— Да, — согласился старик. — Если он им действительно нужен, пустите его в док Червяка. Скорее всего, это официальные переговорщики. Я сам поговорю с ними. А ты занимайся своей работой. Мне нужно полное сканирование этого корабля!

Анна снова кивнула, и голограмма наконец-то отключилась. Палиатив снова повернулся к Эрин. По его старому пергаментному лицу расползлась улыбка.

— Согласие хочет тебя, да? — озадаченно спросил он. — Не «Черная ленточка», а «Лента»? Какой-то секретный груз? О, мое милое творение… твои показания имеют решающее значение в нашей нынешней непростой ситуации… — прошептал он. Жестом подозвал Троцку, которая, поняв его намерения, оставила Харпаго, все еще не привязанного к фиксатору, и подошла к Хакл. — Ты будешь петь, Бидрок, — пообещал старик, и в его глазах зажглась поистине ледяная жестокость. — Будешь петь, пока не проглотишь язык!

***

Хаб Тански быстро понял, что происходит что-то необычное.

До сих пор его допрашивали только один раз. Тогда он отвечал на все вопросы старика с легкой беззаботностью, танцуя на тонкой паутине лжи и полуправды. Да, он зарегистрировался у Грюнвальда как специалист по компьютерам. В его обязанности не входило знать о неустроенных делах капитана с Палиативом. Свои скупые высказывания он завершил тем, что беспомощно развёл руками и вежливо поинтересовался, можно ли ему закурить.

Когда разрешение было получено, он с вожделением вдохнул и, выдохнув остатки дыма, признался, что ему совершенно нечего скрывать. Более того, добавил он, и его светлые глаза на мгновение засветились, он готов найти себе интересную работу на Оке… хотя бы в качестве компьютерщика, занимающегося настройкой систем. Он может многого добиться, объявил он, глядя в глаза старику и с трудом удерживаясь от ухмылки. Однако это предложение не было принято во внимание, или, может, Палиатив каким-то образом почувствовал скрытую за ним опасность, потому что его отправили обратно в камеру, которую Тански встретил очередным пожатием плеч.

Камера. Собственный безопасный кокон. Это вполне устраивало его. Он решил, что при его среднем рабочем времени освоение всей компьютерной системы станции и — как следствие — захват власти могли занять слишком много драгоценного времени. Что ж… если он мыслил стратегически, то всегда старался планировать в правильной, паучьей перспективе. Поэтому на данный момент ему оставалась камера… и дверная панель, которую он разобрал еще в первый день.

Панель внутри камеры! По всей вероятности, его клетка не была «клеткой» в те далекие времена, когда Око еще было собственностью Машин. Иначе зачем внутри панель управления, пусть и с жесткой блокировкой? Любопытно. Конечно, слово «заперто» в его случае было лишь условным термином.

Как бы то ни было, панель оказалась простой конструкцией, объединенной в сеть с остальными незапертыми комнатами и — к большому удовлетворению Хаба — связанной тонкой нитью с ПО, управляющим всеми дверями Ока и вентиляцией. Может, это и не так много, но ему должно хватить.

Подключив персональ с помощью кабеля, снятого с устройства в стене, он мог бы отключить всю станцию и заблокировать подачу воздуха. Это давало довольно интересные возможности. Станция представляла собой конструкцию в вакууме. Что, если он решит не запирать, а открыть все двери?

Хаос. Хаос и ледяная смерть.

Власть.

Мысль о таких возможностях успокаивала. Никакого раздражающего импринта Грюнвальда, простая система, которой легко управлять. Что, если он покинет свою камеру — он уже мог сделать это в любой момент — и займется более интересными вещами? Хороший вопрос. Тански мечтал, хотя и без особых намерений. Достаточно было знать, что, хотя он и несвободен… но это несвобода была в лучшем случае иллюзорной.

Никто не будет управлять им. В этом он был уверен.

Поэтому, когда за ним снова пришли, он сохранял учтивое спокойствие человека, который позволяет своим врагам сохранять иллюзию власти. Трудно было поверить, но эти глупцы даже не лишили его персонали, позволяющей управлять системой дистанционно… В такой ситуации ничего не оставалось, кроме как быть вежливым. Что несколько застало врасплох сопровождавших его охранников и, конечно, остальных членов команды «Ленты», которых, к своему удивлению, он встретил в коридоре — тоже в сопровождении охраны.

— Дорогая Вайз, — поздоровался он с молчаливой и неразговорчивой девушкой, идущей перед ним. — Как мило! И наш не менее дорогой, потрепанный механик! Вы уже пришли к взаимопониманию?

— Заткнись, Тански, — пробормотал Месье. Джаред, идущий следом, даже не соизволил заговорить.

— Конечно, — охотно согласился компьютерщик. — Конечно… Тем не менее, я решил, что после нашей последней, весьма неудачной встречи неплохо было бы, так сказать, растопить лед.

— Я рада, что тебе лучше, Хаб, — ответила Пин, и эти слова заставили Тански замолчать быстре, чем нервный тон механика, хотя легкая тень тусклой улыбки еще плясала на его лице. Дорога к Узлу становилась все длиннее, но когда они наконец добрались до него, мрачный вид заставил их забыть о прежней скуке. Выстроившись в ряд под бдительным наблюдением охраны и Реанимата, они с недоумением смотрели на Грюнвальда, привязанного к креслу, доктора Харпаго Джонса, державшегося на слабых ногах, и Эрин, стоявшую у фиксатора, от которой, как ни странно, неохотно отделилась доктор Троцка.

Хакл тяжело дышала, и Пинслип, глядя на нее, невольно вздрогнула. То, что Эрин пытали — и, вероятно, довольно жестоко, — все поняли сразу, хотя Палиатив все равно поспешил дать вежливые объяснения.