Марцин Подлевский – Возвращение (страница 77)
За него ответили дрожь земли и внезапное появление трещин на стенах замка: знак того, что инопланетяне высадились и начали планетарное вторжение.
***
«Память крови», древний флагманский крейсер семьи Гатларк, погиб первым.
Находившаяся на его борту капитан Ханна Рустерк в ужасе наблюдала через неостекло за расцветающим в космосе глубинным эхом, выплевывающим таинственную флотилию. Незадолго до атаки, еще в разгар суматошной группировки гатларских сил, находящихся на внутри- и внесистемном патрулировании, капитан «Памяти» — как и другие командиры оборонительного флота — попыталась проанализировать приближающиеся корабли. Однако кастрированные ИИ выдавали неточные данные о тоннаже, и беглый анализ показал, что корабли размером с крейсер, фрегат или прыгун — и даже маленькие, похожие на дронов зонды чужих сил — на самом деле были частью единого целого, которое трансформировалось и менялось на глазах капитанов. Небольшие «квазиистребители» внезапно прикреплялись к «фрегатам», а «фрегаты» прикреплялись друг к другу в виде некой неоформленной цепочки. Однако этим дело не ограничилось.
Вокруг можно было увидеть корабли, которые плавали в пространстве, как слегка полупрозрачные мумии, напоминающие живые организмы, и другие, что были похожи на собранные из железа бесплотные обломки, испускающие облака пара, быстро застывающие в небе. В этой чудовищной картине трудно было определить, какие корабли представляют угрозу, а какие на самом деле являются лишь транспортами, предназначенными для посадки на планету. Вокруг этого хаоса кружили пухленькие, проворные, но маленькие кораблики, которые первыми попытались прорваться сквозь магнитные поля гатларских кораблей.
— Поприветствуем их… — прошептала Рустерк. — Пусть они заговорят…
— Они не отвечают, — доложил ее заместитель, первый пилот «Памяти крови» Карком Гатларк, один из дальних кузенов княжеской семьи. — Только одно и то же повторяющееся сообщение на машинном языке.
— Включи. Может быть, что-то получится…
— КОНСЕНСУС
— Мир — с надеждой произнес Карком. — Они говорят о мире.
— Тогда почему они стреляют? — спросила капитан «Памяти».
— Понятия не имею… может, это какое-то… недоразумение?
— Неостекло! — приказала Рустерк, и в огромном иллюминаторе крейсера вспыхнуло крупным планом карта ситуации.
На ней вражеский флот предстал в виде слегка дрожащей, длинной линии фронта на фоне лазурных, сбивчивых отголосков. Маленькие, оторванные друг от друга точки, похожие на «пухлые шарики», были ракетами, летящими в сторону гатларцев, или, точнее, чем-то, напоминающим ракеты. Силы гатларцев отчаянно пытались встать в строй, образуя нечто вроде трехмерного заграждения, защищающего доступ к планете.
Кастрированный ИИ поспешно разделил это скопление на группы, центральным элементом которых стал командирский корабль — фрегат или эсминец. Так было быстро создано командное древо, кульминацией которого стали три вида крейсеров с «Памятью крови» во главе и планетарным командным центром на самой планете. Но ситуация, которая еще минуту назад была статичной, внезапно перестала быть таковой.
Из вражеского строя выскользнула пухлая сфера неправильной формы размером с суперкрейсер, которая — к изумлению гатларцев — резко раскрылась, разделившись на две половины, все еще скрепленные скрюченными выступами паукообразных ног. А изнутри и сзади причудливого образования хлынули силы, обманчиво напоминающие часть Флота Зеро. Вернее, они были бы похожи, если бы не загадочные вены, вздувающиеся на корпусах, которые выглядели будто их разорвали изнутри.
— Стрипсы… — прошептала капитан.
— Невозможно, — Карком Гатларк был поражен.
— Вызовите их немедленно, — приказала Рустерк, но в этом не было необходимости. Сообщение, переданное по широкому лучу, уже достигло защитников. Характерный, квазикомпьютерный глас Стрипсов был мертвее, чем обычно, и звучал как объявление о неизбежном конце.
— МИР, — возвещал голос, разносясь по старым коридорам и залам «Памяти Крови». — ПОНИМАНИЕ. МИР НЕОБХОДИМ.
— Ускоряются! — крикнула Анастасия Солт, командуя третьим сектором вооружения на крейсере. — Переводят энергию ядра в наступление! Запускают ракеты!
— Предательство! — крикнул кто-то из стазис-навигаторской команды.
— Запустить прожекторы и ложные цели! — приказал капитан. — Связаться с оставшимися группами по широкому лучу! Разорвать контакт с противником! Экстракодовые глушители передачи! Выпустить истребители! Атака на силы стрипсов! Огонь без приказа!
— Вторая группа под атакой! — неожиданно крикнул кто-то из навигационного персонала. — Ведут огонь по второй группе!
— КДП приказывает прикрыть транспорты!
— Арсенал докладывает: первые попадания подтверждены!
— Видишь те большие корабли? Это транспортники?!
— Поворот на правый борт, шестьдесят градусов!
— У нас прорыв! Повторяю: у нас прорыв!
Объявления быстро превратились в шум. Однако Ханна Рустерк стояла как статуя, вцепившись в небольшие перила, предназначенные для капитана на так называемом «носу» — ситуационном посту, который можно было превратить в капитанское кресло одним нажатием кнопки. Она стояла и смотрела, как странная хаотичная сила стрипсов мчится вперед, словно средневековый таран, сколоченный из ржавых корпусов, стреляющих искрами антигравитонов и кусками зазубренной нанитовой стали.
Корабли секты, сбившиеся в плотную группу, казалось, ничуть не беспокоились о том, что они едва не врезаются друг в друга и проскальзывают сквозь собственные магнитные поля. При ближайшем рассмотрении было видно, что некоторые из них едва летели друг перед другом, подталкиваемые в основном силой инерции. Этот разобщенный клочок флотилии, оторванный от сил таинственного врага, как ненужный струп, теперь мчался навстречу силам Гатларка, все еще транслируя послание о мире, взаимопонимании и необходимости.
И вдруг во вспышке озарения капитан Рустерк поняла, что видит. И побледнела.
— Отступаем! — закричала она. — Они собираются ударить по нам! Отступаем! Рассеиваем силы! Отступаем!
Но отступать было уже поздно. Медленно вращаясь, «Память крови» продолжала осыпать корабли стрипсов тяжелыми зарядами плазмы и старыми имперскими сферами ионной энергии — но она не могла остановить мчащуюся вперед массу. Потребовалось лишь мгновение, чтобы Флот Зеро самоубийственной атакой врезался в корпус крейсера и высвободил энергию дюжины ядер, которые вспыхнули беззвучной яркой сферой, поглотив «Память крови» и несколько соседних кораблей. Тот факт, что чудовищной цепной реакции не произошло, можно было считать не столько удачей, сколько проявлением здравого смысла — ни один разумный капитан не позволил бы своему флоту оставаться слишком сосредоточенным.
Ханна Рустерк была здравомыслящей. К сожалению, это не спасло ее от гибели.
***
Тифт Хат всегда мечтал стать пилотом «Памяти крови».
Истребители Гатларка с красной обшивкой, приписанные к «Памяти крови», были старыми имперскими агрегатами и имели довольно необычный дизайн. Их можно было сравнить с наконечником средневековой стрелы. Они были не слишком маневренны, но несли большую огневую мощь, дополненную неплохим ракетным арсеналом — Старая Империя не привыкла, как говорил Хат, мелочиться. Они также не использовали энергию ядер — их энергоснабжение основывалось на атомных элементах, несколько нестабильны после стольких лет. Тифт с гордостью отмечал, что именно по этой причине они были нежелательны в некоторых «цивилизованных» системах.
На «Памяти» было целых три эскадрильи истребителей по 300 кораблей, и только один из них был неисправен. Каждый оснащался так называемой «токовой сетью», которая позволяла Тифту, как командиру эскадрильи, выпускать из истребителя струю искрящегося бордового газа, связывающего, подобно прочной нити, остальные истребители воедино. Такая «сеть» значительно повышала их устойчивость и маневренность. После этого истребители действовали как единое целое, превращаясь в чрезвычайно опасного противника.
Едва выбравшись из ангара, Хат тотчас же объявил о формировании строя. Судя по тому, что они уже знали, вражеские силы сконцентрировались в определенной точке пространства и образовали нечто вроде фронта. Взяв планету за точку отсчета, истребители полетели к ним в северном направлении, и Хат надеялся, что любой возможный огонь будет направлен максимум на первый отряд, прикрывающий остальные.
— Джилиан, — обратился он к пилоту наступающего подразделения, прозванного «Зуб», — без пафоса. Это не долбаный Исемин.
— Есть.
— Разброс чуть впереди, текущая дистанция. Ракетный огонь с кораблей. Истребители: ближний бой, — указал он, хотя прекрасно понимал, что люди знают свой способ атаки наизусть.
Всего через семь секунд он понял, что его план полностью провалится.
Вспышка «Памяти крови» внезапно дошла до них в виде кричащих пиктограмм на контрольных мониторах консоли. Невидимая, почти духовная нить, связывающая их с кораблем, была болезненно разорвана, и каждый из истребителей задрожал, на долю секунды огласившись криками неверия, проклятиями и прерывистыми рыданиями.
Креон с «Буйвола» — четвертого истребителя «Памяти» — внезапно выпал из строя, закричав по радио, как обреченный, а сама Джилиан значительно снизила скорость. Они настигали разлетевшуюся на части сферу вражеского судна, но потеря материнского корабля полностью лишила их рассудка.