Марцин Подлевский – Возвращение (страница 62)

— Разве они не запрещены Согласием?

— Гегемон, да продлится его век, насмехается над страхами Федерации и Лиги, — заявил мужчина с явным превосходством в голосе. — Согласно межгалактическим соглашениям, Штаты могут утилизировать определенный процент старых имперских кораблей, за исключением тех, что оснащены биологическим и вирусным оружием. Согласие не могло поступить иначе. Только не тогда, когда речь идет об истинных наследниках Империи!

Фим рефлекторно прижал пальцы ко лбу в знак почтения к Гегемону, хотя замечание торговца показалось ему несколько преувеличенным. Штаты, как и Лига, веками претендовали на признание своих Ободов как наиболее сохранившихся частей Галактической Империи; насколько Тартус слышал, Лига даже неофициально использовала по отношению к себе название «Вечная Империя». Однако если какие-то сектора и имели право заявлять о себе как о титулованных потомках Империи, то только Приграничные княжества.

Однако вслух он этого не сказал. Все еще надеялся перебить цену.

— Совершенно новая вещь, — щебетал тем временем торговец, остановив свой диск на заинтересовавшем Тартуса прыгуне. — Высоко автоматизированная, удачно подходящая в качестве корабля для небольшой семьи. Вооружение стандартного типа, настраиваемое. Не совсем модульная конструкция. По сути, экспериментальный аппарат, сделанный на заказ… отличающийся от типичной продукции Объединенных космических заводов. Чудесным образом одобрен Штатами. Чистый Юнику.

Я в этом нисколько не сомневаюсь, подумал Фим. Он не знал, каким чудом торговец пропихнул именно этот корабль через государственное отделение Контроля Согласия, это было неважно. Он присматривался к нему уже несколько лазурных месяцев, молясь Ушедшим, чтобы они не лишили его шанса купить единственный прыгун в этом Ободе, так сильно отличающийся от остальных. И чтобы Лона согласилась на это безумие.

И вот теперь он был здесь, все еще ощущая в кармане тяжесть чипа, заряженного с трудом заработанными джедами. Чип, который был его ключом к свободе.

— Уверяю вас, он абсолютно новый, — продолжал бубнить торговец. — Свеж, как капля росы в оазисе Блаженных. Никогда не регистрировался. Вы сможете назвать его по-своему.

— Это не он. Это она. И у нее уже есть имя, — сказал Фим. — Его придумала моя дочь, — объяснил он, не глядя на торговца. Просто смотрел на блестящий прыгун. — В честь того, что ей больше всего нравится…

— Правда? Чудесно! Разве дети — не радость наших сердец? А радость Гегемона, пусть она длится вечно? Как же она тогда называется? Что так любит твоя дочь?

— Шоколадка.

***

Цара Дженис не проявляла никакого интереса к конфликту, внезапно вспыхнувшему возле Терминуса. Ей было все равно, пусть силы Элохимов уничтожат хоть всю напастную станцию. Все, чего она хотела, — это выжить.

И не остататься нищей.

Пограничникам, как и «Темному кристаллу», пришел конец. Если Возвращение действительно произошло, Элохимы не будут в восторге от распространения информации о нем. Впрочем, не будут они и волноваться. Раз уж они не постеснялись убить Пограничников в башнях Галактической Границы и Напасть знает где еще, то и на открытый конфликт пойдут без колебаний.

Впрочем, это уже не было ее проблемой. Ее проблема была исключительно в «Кривой Шоколадке» и в вопросе ее пилотирования.

То, что Тартус Фим поставил блокировки на свой прыгун, было очевидно. Некоторые он снимал, когда она его заставляла, некоторые она пробивала сама. Однако она никогда не управляла кораблем, на котором бы так боролась с ИИ. С этой точки зрения «Кривая Шоколадка» превосходила даже высокоавтоматизированные прыгуны Пограничной Стражи. А такой автоматизированный корабль легко повредить, если плохо знать его программное обеспечение.

Сам запуск пока не представлял большой проблемы. Цара забежала в корабль, активировала навигационную консоль и вышла из стыковочного отсека «Терминуса». Настроила программу автоматического получения данных о прыжке и выбрала на карте ближайший локационный буй. Включила тягу и начала полёт к сохранённому месту. И тут появились проблемы.

Сначала у нее сложилось впечатление, что корректирующие сопла не реагируют так, как нужно. Казалось, что они загудели, и «Кривая Шоколадка» дернулась — корабль реагировал жестко, неестественно. Дженис подавила рвущееся наружу проклятие. Над навигационной консолью появилось ситуационное голо, которое она перебросила на неостекло. Что-то о передаче энергии, дозированной кастрированным ИИ из запасов… Полная чушь, ведь она прекрасно знала, что в конце концов ядро успело подзарядиться, не до конца, но все же.

Временные рамки она понимала. У напастного сукина сына была установлена блокировка по времени. Вирусы с задержкой зажигания. Вероятно, он деактивировал их с помощью генов и персонали, находясь в постоянной связи с консолью. Элегантный выход: предположим, кто-то угоняет прыгун, предварительно заставив Тартуса снять замки и предоставить коды. Кто знает, может быть, они отрезают ему лапу и с помощью хакерской программы сканируют гены прямо в геносчитыватель. Но этого недостаточно. Потому что через некоторое время сработают настоящие, потайные блокировки, и корабль превратится в безмолвный гроб, заключив в себя экипаж и издавая тихие локаторные гудки, чтобы Тартус мог найти его и прибрать мертвецов.

Не вариант, решила она. Я взорву и корабль, и себя до этого.

Пока что никто — к счастью — на нее не нападал. Вокруг Терминуса царил хаос: черные прыгуны Пограничников отходили от станции, словно пьяные. Голо неостекла выплевывало все больше лазурных вспышек глубинного эха, маленьких и больших. Они что, с ума сошли? Они отправили сюда целую флотилию?

Локационный буй. Это самое важное. Пусть кашляют сопла — главное было вовремя достичь буя и влететь в Глубину. Сделать это можно было только одним способом. Обойти протоколы ядра и вытащить кастрированный ИИ на вершину системы. Цара затанцевала пальцами по навигационной консоли.

— Система! — скомандовала она. — Контакт с системой, проклятая Напасть! Срочно!

Что-то задребезжало. Пилоты истребителей редко настаивали на прямом контакте с личностями кастрированных ИИ. Те были как настоящие духи в машине — ИИ делали свою работу в фоновом режиме и, как правило, им только отдавали команды и принимали сообщения. Возможно, здесь был замешан психологический контекст: мало кому хочется знать, что они, возможно, лишь иллюзорно контролируют свой корабль, и что ИИ может обладать какой-то формой личности.

— Экстренный… контакт с системой, — почти умоляюще повторила Дженис. Как звучала эта проклятая команда? Разве не должна быть такая команда у каждого прыгуна, выпущенного ОКЗ?! Проклятый Тартус! Неужели он и здесь поставил пароль!

Рядом с «Кривой Шоколадкой» материализовался крейсер элохимов.

Если бы не ужас, который окружал его, как магнитное поле, он мог бы показаться красивым. Белая сфера, покрытая сенсорами и глубинными приводами, выглядела так, будто ее собрали из пластиковых блоков. Она все еще была покрыта Глубиной: тонким, призрачным послесвечением, которое уже рассеивалось крошечными искрами волшебной пыли.

Цара потянула за рычаг. Прыгун повиновался, увернувшись от пробуждающегося крейсера. Однако Дженис увидела, что сфера уже открывает ангары, весело мигая белыми огнями. Прыгуны элохимов явно представляли собой проблему. Но она боялась не их. Она знала, что в любой момент из корабля вылетит эскадрилья истребителей.

— Да заберет вас всех Напасть. — Она хлопнула кулаком по кнопке отзыва ИИ. — Твою мать!

Кнопка засветилась зеленым. Дженис закрыла рот и с изумлением посмотрела на внезапно нарисованное голо спокойной длинноволосой девушки.

— Я здесь, — произнес кастрированный ИИ.

***

— Изначально внутрисистемные, — объяснил взволнованный Тартус. — В системе Хи есть три обитаемых планеты и четыре добывающих… Если у тебя действительно есть опасения по поводу глубинных прыжков, то мы можем пока не прыгать. Ты знаешь, сколько денег мы можем заработать на простой транспортировке руды с лун Пиетии? И это всего за дюжину часов полета на скорости семь десятых c!

— Это прыгун, дорогой, — медленно произнесла Лона Фим. — Не внутрисистемный резак. Он предназначен для полетов вокруг Галактики. А ты знаешь, что я не люблю прыгуны. А вот Лора…

— С ней все будет в порядке! — быстро возразил он, но отвернулся от жены. — Ей уже шесть лет. Ты даешь стазис и двух и трехлетним детям.

— Я не уверена на этот счет. Она боится, Тартус. Ей давали стазис только один раз, в программе подготовки к стазису с воспитателями. После этого она не могла спать. Ей снились кошмары.

— Дети переносят стазис лучше, чем взрослые. Риска нет, все статистические программы это подтверждают. Пожалуйста, Ло. — Фим наклонился и пожал руки жены. — Звезды, любовь моя. Свобода, — прошептал он. — Если бы мы захотели, то могли бы навсегда покинуть Штаты…

— В качестве кого? Космических нищих?

— Купцами, Ло. Торговцами. Мы могли бы летать, как птицы, между звездными Рукавами… исследовать новые миры, смотреть прямо на далекие, системные солнца…

— Не знаю, Тартус… Знаю, что тебя исключили из Космической академии, но…

— В конце концов, ты знаешь, за что отчисляют людей в Штатах, — твердо прервал он ее. — Им не нравились некоторые… вещи, связанные с моими родителями. Политическое прошлое… Ты знаешь, за что их выгнали. В Штатах никто не любит подрывные элементы, которые не согласны с официальной политикой.