Марцин Подлевский – Возвращение (страница 46)
— Расслабьтесь, — заметил представитель. — Капитану не подобает иметь такое кислое лицо. Не тогда, когда на вас смотрят.
— Кто на меня смотрит, твою Напасть? — начал он, но уже увидел их.
Гном-механик Типси Палм, сжимающий в руках свой колпак. Оружейник Канто, прямой как струна. Стюард, старый как Вселенная, Киприан Гатт, пытающийся выпрямиться. И еще несколько человек — они глядели на него так, словно он был призраком, насильно вытащенным из загробного мира. Он смотрел на свою команду. На свою семью.
И на напастную Машину.
Тройной автоматический осциллирующий репрограмматор Натриума Ибсена Гатларка стоял рядом с капитанской станцией, как раз там, где обычно стояла Сори. Бочкообразный автомат с шестью хватательными руками нетерпеливо вздрагивал своими траками и пялился на него одним овальным глазом. Свежеотремонтированная панель управления Аро сияла чистотой, как и весь полированный металлический корпус.
— Капитан Тельзес! — завизжала Машина. — Великая радость!
— Ты, наверное, шутишь, — пробормотал Тельзес.
— Аро выжил, — без лишней необходимости сообщил Дет. — Его ремонт не был особенно сложным. Жатва, по общему признанию, не поддерживает механические сущности… но в данном конкретном случае было важно, в конце концов, отразить прежнюю ситуацию, а Аро был ее необходимым компонентом. Кроме того, — в голосе аколита прозвучала легкая ирония, — мы предполагали, что вы будете рады его видеть.
— Как чертову Напасть, — хмыкнул Кайт, выбравшись из повозки и подползая к своей команде. — Оставь меня на минутку, парень, — добавил он, не глядя на представителя Жатвы. — Я хочу поздороваться со своими людьми. — Он яростно указал в сторону СН и навигационной консоли.
— Господин капитан, — начал Палм, но было ясно, что больше он ничего не добьется. Они просто стояли и смотрели на него, пока Типси внезапно не прорвало и он не сказал: — Вы видели, что они сделали с кораблем?
— Видел. — Тельзес кивнул. — Блестит, как собачьи яйца.
— Вы метко выразились, — несколько ехидно признал Канто. — Киприан чуть не свалился на пол, настолько он был скользким. Да, Киприан? А еда, которую они давали… невыносимая. Такая же безвкусная, как моя, прости за каламбур, жена с первого контракта.
— Какое у нас соотношение сил?
— Около тридцати процентов наших, господин капитан, — заметила Люсина Кано из отдела пилотирования и компьютерной поддержки, женщина с длинными седыми волосами, обвивающими ее, как средневековая русалка. — Их — остальные семьдесят. Они держат нас здесь с тех пор, как… Напасть знает сколько.
— Тридцать процентов. Я бы не назвал это преимуществом. Они пытались промыть вам мозги? Кто-то хочет сменить мундир княжества на эти прекрасные белые халаты и побрить голову?
Они покачали головами.
— Хорошо. Хочу видеть вас в капитанской столовой через поллазурного часа. Для начала мне нужно осмотреться здесь. Вы все не поместитесь, но тогда вы сможете сообщить остальным, что…
— Извините, капитан, — неожиданно заговорил Дет, встав за спиной Тельса, — но неформальные встречи вряд ли возможны. И уж точно не такие, которые впоследствии приведут к конфликтам с Жатвой. Мы должны действовать сообща. Другого варианта просто нет.
— И ты хочешь сказать, мальчик, что Жатва любезно сообщит мне, как мы будем действовать?
— Если вы так ставите вопрос…
— Я не думаю, — медленно пробормотал Кайт, — что это произойдет.
— Капитан, — вмешалась Люсина Кано немного нервным голосом, — подождите. Вы же не знаете…
— Позволь мне сказать тебе кое-что, Дет, — прервал ее Тельзес, подперев голову руками. — Возможно, твое коллективное начальство еще не до конца разобралось, с кем имеет дело. Так что позволь мне просветить тебя.
— Капитан…
— Не сейчас, Кано, — снова перебил ее Кайт, глядя на спокойно стоящего представителя Жатвы. — Видишь ли, Дет, дело не в том, что мы крутые, хотя это так. И дело не в том, что нас уже держали взаперти и пытались приказывать, и не раз, потому что мы это уже проходили. Дело в том, что мы старые.
Он посмотрел на Дета с легким весельем.
— В наши дни почти никто не ценит старость, — продолжил он. — Важна молодость. Свежие глаза, устремленные к звездам. Фитнес и бодрые прыжки, прерывающиеся только вопросом: «Мастер, как высоко?». Молодость, казалось бы, правит миром. А старость? Старость маргинализирована. Она подвергается цензуре и остракизму. Ей отказывают в праве на существование, высмеивают и стыдят. И все же именно старость обладает реальной силой. Именно старость обладает истинной мудростью: мудростью отпускания. Мудростью не беспокоиться о последствиях. Мудростью не столько топнуть ногой, сколько отойти от доски, на которой разыгрываются все важные дела этого мира. Это мудрость отхода и мудрость холодного взгляда. Потому что стариками, Дет, несмотря на внешность, трудно управлять. Их можно запугать. Их можно убедить. Их даже можно подкупить. Единственная проблема заключается в том, что старики всегда будут поступать по-своему. Так уж они устроены. Они не могут, не хотят и не умеют поступать иначе. Старики, — заключил он, — это самая стойкая сила во Вселенной.
— Понятно, — сказал представитель Жатвы через мгновение. — Интересная теория. К сожалению, капитан Тельзес, у нас нет времени ждать Старейшин. Ведь где-то там есть Натриум Ибсен Гатларк: возможно, единственный психофиз за последние столетия. Психофиз, за которым Жатва наблюдала долгие годы. Психофиз с княжескими связями, к которому у нас никогда не было свободного доступа, и это несмотря на упорные усилия. Ценный психофиз, который был потерян во время аферы с Машиной. Психофизийное сокровище, которое вы найдете для нас.
— Правда?
— Да, капитан Тельзес. В этом конкретном случае старость уступит место молодости и откажется от своего упрямства. И спросит, как высоко следует подпрыгнуть. Потому что иначе…
— Что это? — покорно перебил его Кайт. Дет не ответил. Вместо этого он достал свою персональ и нажал на кнопку.
В следующую секунду у Тельзеса перехватило дыхание и гордость.
Вживленные Кланом Науки импланты остановили основные функции персонали Кайта с призрачной, пугающей легкостью. Запрещенные во всех системах, импланты превратили его в покорный, избитый клубок старой, предательской плоти.
Тельзес застонал.
Корабль вокруг него внезапно стал холодным и мертвым, а невидимая река Потока иссякла, словно ее никогда и не было. Словно сквозь дымку, он увидел приближающегося к нему представителя Жатвы и — после кошмарно долгого мгновения — тот снова нажал на кнопку. Только после этого Кайт вернулся в мир.
— На самом деле я согласен с большинством ваших теорий, — сказал Дет спокойным, примирительным тоном. — Старость всегда делает свое дело. Старость — это связующая сила Выжженной Галактики. И старость — это упрямство. Но дело в том, — закончил он через мгновение, — что старость можно легко отключить.
3
Станция
Я отказываюсь от существования.
Я отказываюсь от памяти.
Я отказываюсь от понимания.
Кризис наступил, когда они проложили маршрут к Терминусу.
Эта одна из главных станций Пограничников находилась в открытом скоплении NGC 1193 в созвездии Персея, между Рукавом Лебедя и Рукавом Персея. Лежащее примерно в пятнадцати тысячах световых лет от Терры, скопление было почти пустым в этом секторе, осветленным лишь сияющей светлым золотом туманностью, которую тысячи лет назад окрестили Дыханием.
Проскочив через глубинную искру «Живое Серебро», Кирк и Нат прыгнули еще десяток раз, направляясь к Терминусу почти по прямой, ориентируясь на указания, запомненные навигационной системой «Темного Кристалла». За время полета они больше ни разу не столкнулись с элохимами, но Блум не была уверена, что это хорошо. У нее было плохое предчувствие. Ее тревога усиливалась по мере того, как состояние Натриума Ибсена Гатларка становилось хуже. Она понятия не имела, как Нат спас их от захвата элохимами. То, что в результате болезни он превратился в призрачную структуру, она воспринимала вполне терпимо, учитывая обстоятельства. Но то, что Призрачный Принц обладает какими-то сверхъестественными, связанными с этим способностями, она восприняла гораздо хуже. На самом деле, так же плохо, как и осознание того, что эти способности просто убивают его. Поэтому вскоре после воскрешения после искры она привела протестующего Ната в АмбуМед и надвинула на него аналитическую чашу.
«ПРОБЛЕМА С ПОДКЛЮЧЕНИЕМ, — сообщила ей система. ПОЖАЛУЙСТА, ПРОВЕРЬТЕ ПОРТЫ ПЕРСОНАЛИ / ОТКЛЮЧИТЕ ЛИЧНОЕ МАГНИТНОЕ ПОЛЕ».
Прекрасно, подумала она. Опять началось. Однако она не будет собой, если пустит все на самотек. Вместо этого она подключилась к АмбуМеду с помощью нервоконнектора и немного изменила блоки программы. Это заняло у нее всего десять минут, после чего система засветилась веселым зеленым светом и запустила серию базовых медицинских тестов.
Результаты ей не особенно понравились.
Система сначала находила, а потом теряла Ната. Когда же она интерпретировала его как пациента, то выводила на экран целую серию показаний — от приема аминокислотных добавок до внутривенного введения флюидов. По мнению АмбуМеда, Натриум пережил какую-то тяжелую, изнурительную болезнь и нуждался в длительном восстановлении. К сожалению, менее чем через минуту анализатор снова сообщил о необходимости отключения «личного магнитного поля», выдав звуковым сигналом данные о смерти Ната, что заставило Кирк в панике отключить систему и поднять медицинский козырек — прежде чем окончательно разочароваться и перестать пытаться.