Марцин Подлевский – Возвращение (страница 29)
— Нет, но… — Скай пожал плечами. — Все дело в персонали. Эксклюзив! Младший советник… вы же не думаете…
— Все эти трансгрессивные проекты, даже связанные с персоналями, имеют большую оговорку о неопределенности, — постановил Матимус. — Я не собираюсь его закрывать, пока Ивонна в нем заинтересована… Старший советник. Но подобные эксперименты — это бомба замедленного действия. Наши предки прекрасно это знали.
— Но, младший советник…
— Кроме того, — добавил Ибериус, глядя на все еще слегка подергивающееся тело мальчика, — вполне может статься, что проект заглохнет сам собой.
— Я не понимаю…
— Скажу так, — неискренне улыбнулся Матимус, медленно направляясь к выходу, — я не удивлюсь, если в один прекрасный день ваш дорогой хаб-персональ сбежит, предварительно взорвав этот сомнительный объект.
9
Поездка
Возвращение неизбежно. Мы должны быть готовы.
Тартус Фим очень быстро понял, что проблемы только начинаются.
Цара протащила его через компьютерный зал, не жалея ни пинков, ни толчков. Лазерный пистолет она спрятала за пояс, а в руке держала извлеченный из тела Элохима нож, по лезвию которого струились крошечные электрические разряды. Она что-то подправила в рукоятке, и часть ее удлинилась настолько, что она смогла ударить торговца электролезвием, мало чем отличающимся от средневековой электрической пастушьей дубинки.
— Заткнись, — приказала она, когда Фим позволил себе стон, полный боли. — Их может быть больше!
— Элохимы не…
— Что не? — перебила она, подталкивая его к одной из компьютерных станций. — Они не убивают Пограничников? И чем, по-твоему, это было, Напасть их возьми? Дружеский пикник?
— Я не…
— Проверь записи, — сказала она, указывая клинком на один из все еще включенных компьютеров. — Если элохимы убили стражников, значит, у них была причина. Быстрее.
Фим испуганно кивнул. Стараясь не смотреть на лежащее рядом тело Пограничника, он коснулся клавиатуры и попытался вывести на экран список команд, которые вводились ранее.
— Здесь ничего нет, — сказал он через мгновение. — Только сообщение о том, что элохим запросил стыковку. И несколько передач с других сторожевых башен, защищенных кодом.
— Меня не волнуют эти передачи. Где данные об этом подразделении?
— У меня нет… — смутился Тартус.
— Если они причалили, то где их корабль?
— Может быть, если бы я сохранил данные и смог просмотреть их спокойно…
— На это нет времени, — заявила наемница. — Оставь все как есть. Давай убираться отсюда. Ты иди вперед.
Давай убираться, подумал он. Похоже, у него был шанс выжить, если он все правильно рассчитает.
— Коды вам не очень помогут, — заметил он, нервно рыская впереди. — В «Кривой Шоколадке» высокая степень автоматизации сочетается с персонализацией. Большинство команд требуют генного подтверждения, а некоторые — живой РНК и сигналов персонали. Напасть! — простонал он, почувствовав, как Дженис ударила его электроклинком. — Больно!
— Слишком много болтаешь! Ты подключил погрузчик?
— Да… — ответил он, разминая больное плечо.
— Хорошо. Мы идем на площадку. Только не вздумай выкидывать номера, а то в следующий раз я поджарю тебе яйца.
— Номера? Я не…
— Сюда, — шипела она, подталкивая его к небольшому коридору, ведущему к ответвлению с погрузчиком.
Он быстро прошел, добрался до черных блочных компьютеров доступа и встал перед нужным. До полной зарядки оставалось еще довольно много времени, и Фим с некоторым сожалением протянул палец, чтобы нажать на кнопку прерывания операции, когда Цара снова ткнула его — на этот раз, к счастью, не кнутом. Он обернулся.
— Что…
— Вот. — Она показала ему на один из блоков, расположенных дальше. — Видишь?
— То, что у меня… — начал он, но увидел лишь светящийся вдалеке экран: один из компьютеров последнего ряда был включен, как и их блок.
— Они подключены с другой стороны от охраны, — констатировала Дженис. Тартус услышал, как наемница слегка понизила голос, и от этой детали ему вдруг стало холодно. — Дело выглядит так, — продолжала Цара. — Они добираются до башни связи с каким-то небольшим подразделением прыгунов. Выясняют количество Пограничников. Убивают их по неизвестным причинам и взламывают компьютеры станции. По крайней мере один элохим остается в отряде.
— Зачем возиться… — нервно начал Фим, но наемница еще не закончила.
— Они позволили нам состыковаться, потому что это самое разумное решение. Ждали, пока мы подключим корабль к грузовым трюмам. Полагали, что элохимы, присутствующие в башне, разберутся с ничего не подозревающим экипажем. Затем они принимают решение.
— Какое решение?
— Дождаться, пока остальные члены экипажа покинут корабль и увидят, что произошло, а затем прикончить их, или послать группу вооруженных элохимов в наш стыковочный отсек, или позволить нам взлететь, чтобы сбить нас, — перечисляла Дженис. — Последний вариант — наименее жизнеспособный. Кроме того, каждый из них предполагает, что элохимов больше.
— А если их нет?
— Тогда нам повезло больше, чем стражникам, — заявила наемница. — В твоем случае это почти наверняка, а в моем — не обязательно. Отсоедини заряжатель.
— Я не могу, — пискнул Фим.
— Что значит: не можешь?!
— Заблокирован… — прошептал он, снова пытаясь нажать на ту часть интерфейса, которая отвечала за прерывание заряда. — Мы жестко связаны с полезной нагрузкой и шлюзом. Можем взлететь, но не без повреждений. Кто-то после меня… кто-то здесь копошился.
— Проклятая Напасть! — Цара оттолкнула торговца и посмотрела на панель управления. — Назад! — крикнула она, и растерявшийся Фим только через мгновение понял, что она толкает его в сторону компьютерного зала.
Если кто-то заблокировал «Кривую Шоколадку», он тоже мог что-то с ней сделать — но уже с рабочих мест главного компьютера. Он мог, например, механически отключить ее, обрекая на дрейф. Выхода было два: либо бежать к кораблю, либо помешать его отсоединению от сторожевой башни и — в крайнем случае — дистанционно вернуть его обратно, когда ситуация будет под контролем.
На ребенка они наткнулись буквально через несколько секунд.
Сначала Тартус подумал, что перед ними карлик Элохим, одетый в облегающее серебристо-черное одеяние, изобилующее ремнями и оборками, с острым высоким воротником, несколько напоминающим миниатюрную версию воротника мифического трицератопса. Однако все изменилось, когда Дженис использовала на нем шокер.
Элохим прислонился к стене и закрыл руками свою бледную лысую голову. Аннигилятор вылетел из его рук: оружие упало на пол станции.
— Не дергайся, — прорычала Цара, и, к изумлению Фима, маленький Элохим кивнул головой, все еще покрытой вуалью. Он смотрел на наемницу сквозь пальцы: глаза у него были большие и, в отличие от мутноватых глаз членов секты, сверкали. — Сколько вас? — спросила наемница, придвигая нож ближе. — Сколько?!
— Тран… транскрипт… — завыло маленькое существо. Голос звучал вполне нормально, хотя в нем слышалось характерное для Элохима звуковое гудение. — Транскрипт микро… микро… матрицы…
— Я спросила, сколько вас еще!
— Ко… когерентность… непо… неделимость…
— В могилу Напасть! — Цара нахмурилась. — Это пустая трата времени. — Она что-то поправила в рукоятке электроклинка, и лезвие вдруг вспыхнуло электрическим синим светом. — Я сделаю это быстро.
— Подожди!
— Чего мне ждать?
— Ждать… — повторил Тартус, удивляясь собственной твердости. — Разве ты не видишь, что это ребенок?
— Этот гаденыш — ребенок?
— И он отвечает, — несколько неуверенно подхватил торговец. — Он говорит о матери. Наверное, он имеет в виду мать…
— Они все время что-то бормочут про транскрипт, — отмахнулась Дженис, но, к облегчению Фима, убрала кинжал. — И про микроматрицу. Так они себя преподносят.
— Но потом… Вы слышали, что больше никого нет…
— Не припоминаю.
— Это… там говорилось что-то о неделимости, — объяснил Тартус. — Там использовалось слово «когерентность». Оно означает согласованность. Единство.
— Чушь собачья, — пробормотала Цара, но встала над маленьким элохимом, видимо, отказавшись от намерения убить его. — Ты! Покрака. Ты понимаешь, что я тебе говорю?