Марцин Подлевский – Возвращение (страница 108)
— Конечно, — согласился голос отца Теро. — Как давно вы в Ордене, пресвитер?
Виркс хмыкнул. Он начал нервно тереть губы.
— По меньшей мере тридцать лазурных лет, — наконец выдавил он. — Или больше, если считать с периодом контракта.
— Вы когда-нибудь, после самого посвящения, задумывались, почему Орден Пустоты называется Орденом Пустоты, а не, скажем, Орденом Стражи или другим броским названием?
Виркс снова хмыкнул. В горле у него что-то заклокотало. Он покачал головой и, вспомнив, что вызов не визуального характера, прохрипел вынужденное «нет».
— Я так и думал. В конце концов, вы знаете, наша вера учит, что мы — всего лишь аквасторы, существа, поддерживаемые нашими собственными мыслями. Кем бы мы были без наших идей? А наши идеи… чем бы они были, омрачай их страх?
— Отец Теро… они гибнут там…
— Не перебивайте меня, пожалуйста, — спокойный голос вдруг стал холодным и тяжелым. Его сила, казалось, излучалась даже сквозь персональ. — Бесчисленные века мы стояли на страже Галактической Границы, прекрасно зная, что придет с Луча. Когда Выжженная Галактика забыла, мы помнили. Мы несли знания и даже страх, но никогда не были трусами. Вы понимаете, о чем я говорю?
— Я думаю… Думаю, да, отец.
— А я думаю, что нет, — голос слегка понизил тон, но Виркс все равно вздрогнул. — Орден Пустоты — не просто название. Это декларация. Мы не боимся того, что нас ждет. Мы знаем свою судьбу. И мы знаем, что, возможно, нам придется умереть. Вот что такое Пустота, пресвитерий. Это не пустота между звездами и галактиками. Это наше осознание конца. Те, кто по-настоящему верит, знают это. А вы знаете?
— Я знаю, учитель, — прошептал Виркс. — Знаю.
— В таком случае вернитесь в Зал собраний, — приказал голос. — И уважайте тех, кто решил пожертвовать своей жизнью ради других.
***
С точки зрения всей Выжженной Галактики, буря на ее границе не имела особого значения.
Тонкие нити Луча — пустяк на фоне необъятного пространства — рассыпались горсткой цветных крапинок в сторону Рукава, указывая на маленькие огоньки солнц и орбитальных сфер, покрытых мимолетной дымкой атмосферы. Эти крошечные огоньки кружились вокруг Выгорания, словно мерцающие искры. Напротив них находились яркие точки: вспышки от реактивных двигателей, пытающихся защитить немногочисленные огоньки убегающих транспортов. Все происходило в тишине, освещаемой холодным светом равнодушных звезд.
Но вблизи это выглядело иначе.
По-другому выглядел легат Сципион Публий, который, сбив двух ксеноформеров, с болью и тяжестью в голосе отдал приказ об отступлении, когда были замечены светящиеся глубинные эхо-сигналы, свидетельствующие о прибытии новых вражеских подразделений.
Иначе обстояло дело со сборищем отбросов Выжженной Галактики, которые — после сокрушительной победы в системе Люпуса — резко остановились и замолчали, наблюдая за обломками флота ксеносов на орбите преображенной, навсегда потерянной планеты. Их победа была очевидной, но горькой — хотя они и разгромили врага, но смогли лишь вбить победное знамя в пепелище.
Иначе обстояло дело у Пограничника Леона, чей прыгун на полной скорости вошел в Глубину, рискуя проскочить нужную точку, и оставил позади сгруппировавшиеся и усилившиеся силы Консенсуса, окончательно захватившие этот участок Рукава Лебедя.
Иначе обстояло дело у элохимов, до которых уже дошло сообщение о решении Консенсуса относительно возможного союза. Отказ промелькнул перед ними болезненным эхом через синхронизацию Потока и сопровождался странным для человека чувством разочарованных надежд.
Иначе обстояло дело с удивленной сектой стрипсов, внезапно потерявшей связь со своими подразделениями в Тестере и близлежащих пограничных системах.
Иначе обстояло дело для Пограничника Виркса, укорявшего себя, возвращаясь в зал заседаний Лазурного Совета, где царило еще большее смятение, чем ранее, поскольку время, предложенное Единством, неумолимо подходило к концу.
И совсем иначе дело обстояло для Администратора Эпреима, сидевшего перед пыльной и потрескавшейся от времени консолью, управлявшей планетарным управлением «Трех роз». Голоэмиттеры показывали ему настоящую кавалькаду красок — красные круги и пятнышки вместе с большим пятном суперкорабля Консенсуса только что прибыли на планетарную орбиту, передавая в сторону планеты неизменное: КОНСЕНСУС И МИР.
— Уже сейчас мы … должжжннн, — произнес искусственный интеллект Великого Дома Тах. Эпреим кивнул.
Он был сильно пьян: достал припрятанные в офисе бутылки и выпил не меньше трех. От такой большой дозы он должен был упасть в обморок, но персональ уже устранила серьезные побочные эффекты. Потея и дрожа, мужчина склонился над контактным микрофоном, подключенным к персоналям каждого из заключенных и пограничников, находящихся на «Трех розах».
— Говорит Администратор Эпреим, — прохрипел он. — Вызываю… Вызываю весь персонал… Вызываю всех заключенных…
— Зна… знают… об отсутствии защиты, — затрещал ИИ. — Летят ксенн… ксенотранссссс…
— Вы должны понять, — прошептал Епрейм, — что я делаю это ради нас. Я делаю это для всех нас.
— Кссссенотррррансссформеры прорываются черезззз орбиту.
— Простите меня…
— Флот Консенсуса приближается к… к… высадке.
— …но у меня нет другого выбора. Простите меня. Простите, — прошептал Епрейм и нажал кнопку блокировки, соединяющую все электростанции и склады оружия на планете с планетарным ядром «Трех роз».
Менее чем через двадцать минут приближающиеся к системе подразделения Консенсуса не обнаружили в ней ничего — кроме обломков сил ксеносов и мертвых астероидов, все еще ударяющихся друг о друга в дикой суматохе и гибнущих в серии вспышек.
9
Герой
Они никогда не сдавались. Да, я знаю, что о них говорили. Утверждали, что они склонились перед силой Машин, что они согласились стать их рабами, что они позволили захватить свои планеты. Считалось, что они подписали позорный договор с Единством. Все это было правдой. Но именно они — эта обедневшая часть аристократии, живущая во Внешних системах, — как только Машины создали планетарные плацдармы, первыми подняли настоящее восстание.
Молодая княгиня Сектам Аллопа Гатларк с некоторым сомнением смотрела на прибывшего юношу. Неужели это и есть тот самый многообещающий кадет?
Пока что она видела лишь растрепанные волосы, кривую улыбку и синяк под глазом. Она постучала пальцем по перилам антигравитационного трона и наклонилась к своему секретарю, Мыслителю Итиру, который ради семьи Гатларк много лет назад отказался от высокого положения в рядах Научного клана.
— Этот глаз, — пробормотала она.
— Да, госпожа, — столь же тихим голосом признал Итир.
— Выглядит подбитым. А он случайно не пьян?
— Вполне возможно, ваше высочество.
Княгиня вздохнула. Она занимала свой пост уже почти пять лет, и, хотя взошла на трон необычайно рано, аристократия предрекала ей блестящее будущее. Никто, однако, не говорил ей, что повседневная жизнь будет состоять из проведения подобных встреч.
— Пусть подойдет поближе, — решила она, и Итир плавно махнул рукой кадету, который приблизился к гатларскому трону.
— Правда ли, что вы инициировали межзвездный инцидент? — резко спросила княгиня. Молодой человек пожал плечами.
— Ну, я знаю…
— К Ее Величеству следует обращаться с уважением, подобающим ее титулу, — холодно прервал его Итир. — Я предлагаю вам ответить на заданный вопрос в надлежащей форме.
— Ну, я знаю, Ваше Величество? Это Исемин, — ответил юноша. — Я обнаружил, что нарушение некоторых системных границ было не очень честным с их стороны, поэтому поступил соответственно ситуации.
— Это были не системные границы, — ледяным тоном заметила княгиня. — Вы затеяли драку в пивной с офицером флота Исемин и специально оскорбили члена парламента Исемин.
— Я ему только сказал, что у него годопавианская рожа, прошу прощения у Вашего Величества. В свое оправдание я мог бы добавить, что он действительно похож на то ожившее животное. Я сказал это, кстати, после того, как этот годопав… я хотел сказать, офицер, осмелился пристать к моему коллеге. Руками. Я тогда сказал, что у него слишком длинные лапы, которые, однако, подходят к лицу, потому что…
— Достаточно, — приказала княгиня, и молодой человек замолчал. — Мыслитель?
— Точная запись событий на орбитальной станции Пурпура уже есть в наших архивах, — заметил Итир. Он снова повернулся к кадету. — Есть также голограмма, на которой видно, как после словесной колкости офицер Исемина отвечает столь же неуместным комментарием. Господин оглядывает пивную и, видя, что никто не реагирует на ситуацию, говорит… Подождите-ка… — Секретарь смотрит на свою персональ, где отображается небольшое голо — Вы говорите: «Я должен все делать сам?». Господин повторяет это дважды, а затем… вступает в драку.
— Офицеру была оказана медицинская помощь, — отметила княгиня. — Господин сильно избил его.
Молодой человек опять пожал плечами. Княгиня снова вздохнула.
— Мы не ожидали от вас такого поведения, — заметила она. — Вы считаетесь одним из лучших курсантов Космической академии. И такое событие… Оно может разрушить вашу карьеру. Вы понимаете?
Молодой человек на мгновение взглянул на княгиню, которая продолжала хранить каменное выражение лица.