Марцин Подлевский – Возвращение (страница 103)

Его отрезвил только звук открывающейся двери.

***

Месье стоял спиной, и это значительно облегчало задачу врача.

— Не было ли разговоров о вечеринке с выпивкой? — спросил механик, нажимая на кнопку контактного микрофона. — Потому что если это миндальная моча, то я закажу первую порцию, — добавил он и повернулся к Джонсу. — О, разве это не наш… — начал он, но Харпаго размахнулся и ударил его по лицу сжатым кулаком.

— Ах, ты… — Механик закашлялся, отшатываясь от удара. — Вы спятили, док…

Доктор Харпаго Джонс схватил его за горло и поднял на ноги. Месье выпучил глаза, пытаясь отдышаться. Он мог ожидать чего угодно, но только не того, что доктор, который был легче его на много килограммов, худой и старый, вдруг схватит его в стальную хватку и прижмет к стене машинного отделения.

— Пусти…! — хрипел он, потянувшись в темноте к одному из ключей, прикрепленных к поясу его скафандра. — Да что с тобой… — простонал он, когда Доктор остановил его руку, вывернув ее назад. Сенсорный ключ с глухим стуком упал на пол «Ленты». — Джонс! — хрипел Месье. — Джонс!

— Бесконечность, — шептал Доктор, все еще держа за шею дергающегося механика. Несмотря на крайне неудобное положение, он наклонился и другой рукой схватил упавший гаечный ключ. Металл был прохладным, и осознание того, что он держит его в руках, успокаивало, как тихая музыка. Какое-то мгновение он не двигался, стоя как старая скрюченная статуя. — Вечность, — добавил он наконец, медленно поднимая оружие.

— Миртон… — застонал Месье, перед глазами которого уже начала мерцать тьма — он… Джонс… послушай… он велел мне… выключить… понимаешь?

Имя Грюнвальда заставило доктора на мгновение замереть. Механик дергался, как рыба, выброшенная из воды. Его лицо уже начало синеть.

— Миртооон, — хрипел он. — Это он… приказал… АмбуМе… АмбуМед… или это, или… альб… Глуб… Глубина!

Доктор крутил головой, как животное, пытающееся что-то понять. Затем он ударил Месье по голове гаечным ключом. Тело механика обмякло и сползло на пол. Оно, как заметил Джонс, было удивительно неподвижным. И покрыто прохладой.

Однако он не закончил работу. Он встал, ковыляя над механиком, и имя «Миртон» прозвучало, как старое эхо.

— Восславим, — пробормотал он наконец, повернулся и зашагал прочь, к выходу на нижнюю палубу, к лестнице, ведущей к капитанской каюте. — Восславим… — бормотал он, не зная, что сказать. — Восславим Бледного Короля.

***

Миртон Грюнвальд сразу понял, что что-то не так.

Стоя в дверях, доктор смотрел на него полусонно, хотя в бледных глазах Джонса можно было разглядеть какое-то намерение. Харпаго моргнул и вздрогнул — но тут же решительно шагнул вперед и переступил порог.

Дверь закрылась за ним с тихим шелестом.

— Доктор… — начал Грюнвальд и прервался, заметив, что Харпаго сжимает в руке тяжелый сенсор-ключ, покрытый мелкими вкраплениями чего-то, похожего на кровь. — Джонс?

— Вы должны… — начал доктор, на мгновение закрыв глаза, словно пытаясь найти в себе нужные слова. — Вы должны… знать.

— Что я должен знать?

— Веч… вечность. Лед пустоты, — прошептал Харпаго. Пальцы, которыми он сжимал ключ, заметно побелели от напряжения. — Пространство — это не ничто. Пло… плоскость. Вы должны знать.

— Джонс, — начал Грюнвальд, размышляя, успеет ли он одолеть доктора, если тот сделает первый шаг, — вам нужно успокоиться. Положите ключ. Сядьте. Я налью вам выпить, — добавил он с видимым весельем, осторожно поднимая бутылку, которую держал в руке.

— Глубина, — довольно четко произнес Харпаго. — Глубина. Восславим Бледного Короля.

Глубинная болезнь, — сразу понял Миртон. Как? Поврежденный стазис? Нет, это Месье. Тогда, когда…

Но закончить эту мысль он не успел, потому что доктор прыгнул на него и замахнулся ключом.

Если бы Грюнвальд не был готов к атаке, Джонс наверняка добился бы успеха. Ключ пролетел прямо у головы Миртона, который успел ловко увернуться — к сожалению, врезавшись в стол.

Джонс был быстр — почти неестественно быстр и проворен. Он извернулся и, не теряя темпа, вонзил ключ в плечо капитана. Грюнвальд вскрикнул, схватился за руку и двинулся вдоль края стола. Харпаго не стал ждать, пока жертва упадет, — он тут же поднял ключ.

— Восславим его! — крикнул он, целясь ключом в голову Миртона. И тут его залил свет.

Осветилась вся «Лента»: включились все возможные приборы. Дверь слегка приоткрылась, и в энергетических трубах что-то защелкало. Доктор замешкался, чем немедленно воспользовался Грюнвальд, вскочив на ноги и ударив его бутылкой миндального виски прямо в лоб.

Внезапный всплеск напряжения в прыгуне прекратился, и посреди капитанской каюты, светясь белым голосветом, материализовалась фигура аноректально худой женщины в паучьем облачении.

— Меня зовут Маделла Нокс, — прозвучал голос, усиленный компьютером. — Я НАБЛЮДАТЕЛЬ СЕКТОРА КОНТРОЛЯ ОБОДА ФЕДЕРАЦИИ, ЗОНА 180-210 ГАЛАКТИЧЕСКИХ ГРАДУСОВ. Я ВЫСТУПАЮ ОТ ИМЕНИ ЕДИНСТВА, НО ОСТАЮСЬ ЕГО ПРИЗНАННОЙ ПОСЛАННИЦЕЙ ОТ ЛИЦА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.

— Джонс… — прошептал Грюнвальд, склонившись над телом доктора. — Харпаго?

Но доктор лежал без чувств. Рядом с его рукой валялся окровавленный ключ.

***

Когда призрак Мамы Кости материализовался почти в каждом помещении прыгуна, Эрин, Пинслип и Хаб как раз добрались до столовой.

Как ни парадоксально, но рассмешила Пин реакция Тански на появление неожиданного голо. Хаб завизжал как испуганная женщина, выронив термостакан с флюидом. Это парализовало и Эрин, которая застыла у холодильника Шредингера.

— Что это? — пробормотала Вайз, оправившись от первоначального, несколько истерического шока. — Что это за бред?!

— ЭТО СООБЩЕНИЕ ПОЛУЧАТ ВСЕ КОРАБЛИ, ЗОНДЫ, ПЛАНЕТАРНЫЕ ТРАНСМИТТЕРЫ В ГАЛАКТИКЕ, — прозвучало голо, — И КАЖДОЕ УСТРОЙСТВО, СПОСОБНОЕ ПРИНЯТЬ СООБЩЕНИЕ. ПЕРЕДАЧА ПРОИСХОДИТ МГНОВЕННО БЛАГОДАРЯ СИНХРОНИЗАЦИИ ПОТОКА, ОСУЩЕСТВЛЯЕМОЙ МАШИННЫМ ЕДИНСТВОМ.

— Машины… — пробормотал Тански. Это был последний комментарий, который они сделали, слушая с нарастающим ужасом объявление о Возвращении Ушедших, названное послом человеческого вида Консенсусом.

Неубранный флюид застывал молочно-белым пятном на полу столовой, полуоткрытый холодильник жонглировал возможностями холодной и горячей температуры на квантовом уровне, а Маделла Нокс говорила о неизбежной войне с Чужаками и необходимости заключить сделку с Машинным Бытием, якобы истребленным в те времена, которые всем казались далеким прошлым.

— ЕДИНСТВО ЖДЕТ ОТВЕТА ОТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА ЧЕРЕЗ МИНУС ПЯТЬДЕСЯТ ЛАЗУРНЫХ ЧАСОВ, ОТСЧЕТ НАЧИНАЕТСЯ ПО ОКОНЧАНИИ ЭТОГО СООБЩЕНИЯ, — объявила наконец посланница Нокс и погасла, оставив после себя небольшой отблеск голо.

— Вот черт, — сказала Пинслип Вайз.

***

Джаред спокойно выслушал сообщение, все еще зависая в паутине оружейной упряжи.

Информация, поступившая на Ленту, не была для него новой — и уже давно. Единство уже открылось ему в камере Ока — ясное, четкое голо, которое исцелило его обновлением синхронизации Потока еще до того, как официально стало известно человечеству.

Поэтому он чувствовал себя умиротворенным. Спокойствие и безопасность — убаюканный синхронизированным Потоком и полностью исцеленный. По крайней мере, он на это надеялся.

Сложность проблемы, с которой он столкнулся, была выше его возможностей. Компьютеры тессеракта, отвечающие за его сознание, вложенное в стрелу времени, не могли распознать его собственную модель. Несмотря на излечение, он был изменен, и только глубокий анализ или переписывание новой личности могли установить его структуру в систему, которую он окрестил, за неимением лучшего термина, «первозданной системой». На данный момент у него было лекарство от этого — до тех пор, пока он оставался в контакте с Потоком. Теоретически он мог потерять его во время перехода через Глубину, как уже однажды потерял Миртона. Оригинальные системы программирования были способны справиться с этой проблемой: в конце концов, Машины сотни лет летали по Глубине, лишенные контакта с Единством. Однако Грюнвальд что-то изменил в нем, переписав прежнюю программу своим импринтом. Если бы Джаред не был машиной, он мог бы задуматься о философских последствиях таких отношений и возможных возмущениях духовного характера. В конце концов, его разум был основан на логике. А логика требовала, чтобы он справлялся с проблемами, если они возникнут.

Не если, а когда, уточнил он. А исправлял ли он свои ошибки? Сомневался ли он? Поддавался ли программным сбоям? Нет. Во всяком случае, до Грюнвальда.

Это нужно было исправить. Однако на данный момент он был спокоен. До тех пор, пока не услышал окрик Миртона.

***

Грюнвальд слушал сообщение одним ухом. У него хватало других забот.

Прежде всего он проверил пульс доктора. Джонс был жив — и капитан вздохнул с облегчением, предусмотрительно отбросив куда-то в сторону сенсорный ключ. Похоже, это был инструмент Месье — неужели Харпаго убил механика?

Сначала АмбуМед.

Потом гляну, как обстоят дела с Месье. Он нажал на кнопку контактного микрофона, но переключатель не сработал, Миртон оставил Джонса и побежал к переговорному устройству. К сожалению, оно тоже не работало. Посланница человеческого рода продолжала выступление, блокируя всю возможную связь. Наверное, если бы она могла, то ворвалась бы в персональ…