Марцин Подлевский – Прыгун (страница 96)
Внезапно сражение утратило всякий смысл. Все – «Джаханнам», «Шуньята», «киберы» и «мухи», «Пламя» вместе с «Террой» – включили форсаж, используя любую возможную энергию, которая еще оставалась в реакторах для единственной цели – немедленного бегства из Пепелища.
Чудовищная мощь туннельного эффекта росла, сжигая астероиды и рои метеоритов. Она раздавила оказавшуюся на ее пути «Няню» – казалось, на мгновение вспыхнуло новое солнце.
Разрушительная волна опасно приблизилась к «Пламени», но эсминец сумел ей противостоять, спрятавшись за магнитным полем, которое, и без того уже слабое, необъяснимым образом засветилось с неожиданной силой. Корабль совершил полный разворот и двинулся вперед, прокладывая себе путь лазерами и плазмой. Его команда выкладывалась до предела, но его судьба – если только туннельный эффект не исчезнет – казалась предрешенной.
К счастью для гатларкского корабля, Тестер не был обычным поясом движущихся по своим орбитам астероидов. Гравитационные взаимодействия и оставшиеся после применения Оружия разряды начали рассеивать туннельный эффект так же, как до этого его частично рассеивало магнитное поле. Разрушительная сила постепенно угасала и исчезала.
Первой из Пепелища вырвалась «Ленточка». Прыгун блеснул и помчался вперед, словно за ним гнались все исчадия ада. Тартус этого не видел – он уже снова опускался на астероид, толкаемый ослабевающей взрывной волной, уже лишившейся своей гибельной мощи. Он пронзительно кричал, не в силах остановиться даже тогда, когда наконец коснулся поверхности.
Он не мог поверить, что все еще жив.
Не вполне понимая, что с ним, он поднялся на ноги. Лазер он где-то потерял – вероятно, оружие выпало из его руки, когда взрыв оторвал его от астероида. Тартус повернулся, пытаясь определить, где находится. Он приземлился совсем недалеко от прежнего места, что было само по себе удивительно. Отсюда даже видна была «Кривая шоколадка». Если поторопиться и побежать на корабль, то, возможно, ему удастся улететь, если он сумеет починить то, что требуется.
Метрах в пятнадцати от него лежала Цара Джейнис.
Тартус замер. Тело наемницы не шевелилось, но он заметил светящиеся зеленым огоньки ее скафандра. С ней что-то случилось – возможно, она потеряла сознание, но скафандр выглядел неповрежденным. Жива?
Медленно, превозмогая страх, он подошел к Царе и перевернул ее на спину. Ее прекрасные глаза были закрыты, ангельское лицо выглядело совершенно спокойным. В правой руке она держала лазерный пистолет, в левой – электростилет Малькольма. Она не выпустила их, даже теряя сознание. Сука.
Фим забрал у нее оружие. На мгновение у него возникла мысль выстрелить из ее собственного лазера, но что-то его удержало. Он задумался…
Какое-то время он стоял, глядя на Цару Джейнис и чего-то ожидая, будто это не он, а кто-то другой должен был принять за него решение. Когда он наконец двинулся с места, разум его был ясен и бесстрашен.
Он не спеша потащил наемницу к «Кривой шоколадке», прикидывая, насколько большую дозу стазиса следует ввести пойманному ангелу.
9. Единство
– Они ее уничтожили! Уничтожили всё! Боже! Там ничего нет!
– Майор, говорит центр управления полетом! Прошу успокоиться! Что вы видите?
– Как будто… господи Иисусе, все… взрыв, как будто сверхновая! Не знаю, не знаю!
– Майор, корабль вам подчиняется? Можете совершить глубинный прыжок?
– Я… дрейфую… звезды выглядят совершенно иначе… ничего больше не могу сделать…
– Он теряет кислород! Майор, послушайте меня. Вы можете оценить масштаб разрушений? Донесения говорят о пятнадцати световых годах. Вы можете подтвердить уничтожение Земли?
– Я чувствую себя… совсем спокойно… думаю, мой корабль знает, куда лететь…
– Майор! Ты пропадаешь! Что-то не так! Слышишь меня, майор?! Слышишь меня, майор?!
– Скажите моей жене, что я очень ее люблю…
Сперва казалось, будто ничего не произойдет.
Миртон Грюнвальд лежал возле Машины. Его соединительный кабель торчал в порту доступа Арсида. Пинслип попятилась, невольно прикрыв рукой рот. Эрин отвела взгляд и схватилась за ручку управления, пытаясь выжить в хаосе Пепелища. Месье молчал, как и Хаб Тански. А Миртон начал дрожать.
– Что с ним? – прошептала Вайз.
– Что это может быть, Напасть его дери? – удивился Месье.
– Отключи его! – крикнула Хакль. – Отключите его немедленно!
Но Пинслип не двинулась с места, парализованная видом Грюнвальда, трясущегося словно в приступе средневековой эпилепсии. Глаза Миртона закатились белками вверх, из полуоткрытого рта потекла слюна.
– Отключите его! – заорала Эрин. – У него какой-то припадок! Выньте этот гребаный…
– Погоди… – прервал ее Месье. – Что-то происходит. Взгляните на Машину… Она тоже начинает трястись. Ничего себе цирк.
– Да мне-то что до… Напасть, они опять летят! – Хакль выглядела одновременно разъяренной и испуганной. – Вайз, помоги мне! Мне нужно больше локационных точек! Они не хотят пускать нас в Тестер! Месье, вытащи этот проклятый кабель!
Месье присел и потянулся к соединительному кабелю, но в то же мгновение его схватил за руку Миртон. Застигнутый врасплох механик посмотрел в открытые осмысленные глаза капитана.
– Оставь… – вид у Грюнвальда был кошмарный, на коже проступили капли кровавого пота. – Я должен сам… еще… оставь…
– Ладно. – Механик хотел отойти, но Миртон продолжал держать его за руку. Его все еще трясло как в лихорадке, но припадок уже прошел. Зато по полу начала метаться Машина.
Глаза ее были все еще закрыты, но она открыла рот, из которого вырвался нечеловеческий, резонирующий звук – копия человеческого крика.
– Капитан, – прохрипел Месье, – отпустите… пожалуйста…
Миртон закашлялся, продолжая судорожно сжимать руку механика, словно Месье был удерживающим его в живых якорем.
Тем временем «Ленточка» проигрывала. Преследующие ее «киберы» описывали замысловатые эллипсы, то и дело ударяя в прыгун пучками лазеров. Они не могли вырваться из глаза циклона, в то время как остальной Флот Зеро неумолимо к ним приближался. Голограмма высвечивала прогнозируемые траектории: первым до них должен был добраться эсминец в сопровождении фрегата. Крейсеры завершат дело, окончательно проштамповав победу.
– Вайз, сядь на место! Сколько мне тебе…
– Есть!
– Хаб?
– Выполняю аварийный переброс энергии из реактора, – затрещало из Сердца. – Не удивляйтесь, если начнет гаснуть свет или случится небольшая перезагрузка. Нас основательно припекает, но пока это лишь легкое пощипывание.
– Нас собираются ослабить и захватить, – подытожила Эрин. – Поставь программу самоуничтожения. Я не хочу стать киборгом.
– Уже поставлена.
– У меня есть несколько относительно безопасных точек для влета, – сообщила Пинслип. – Это не то же самое, что промежуточная траектория с карт стрипсов, но…
– Давай!
«Ленточка» совершила очередной разворот, но «киберы» преследовали ее по пятам. Оборонительная подпрограмма искина прыгуна стреляла, но постоянно промахивалась. У Эрин не было времени связать собственную навигацию с боевой рубкой, и, когда вышел из строя Грюнвальд, она сосредоточилась исключительно на пилотировании, с которым справлялась все хуже.
– Вайз, введи параметры прыжка, – сказала она, чудом избежав очередного лазерного пучка. – Куда-нибудь.
– Я не сумею ничего экстраполировать, – ответила Пин. – Если мы вообще выберемся из Глубины, то при столь больших локационных ошибках мы либо превратимся в «призрак», либо врежемся в какую-нибудь звезду, либо окажемся рядом со сверхновой! Это не…
– У нас нет другого выхода, – прервала ее Хакль. – Разве что если ты хочешь погибнуть.
– Никто не погибнет, – внезапно послышался хриплый усталый голос Грюнвальда. Обернувшись, Хакль увидела, что капитан пошатываясь стоит на ногах, поддерживаемый механиком. – Не может быть и речи, чтобы я это допустил.
Арсид не понимал, что происходит.
Он пребывал в тишине – вечной, спокойной пустоте. В ней не было ни тихого шума сервомеханизмов, ни болезненного зова Единства. Ничего, включая Программу, не имело для него значения. Он не занимал места в пространстве и времени, укоренившись в небытии. Длилось это ровно столько, сколько длится одна секунда вечности.
Миртон Грюнвальд.
Спецификация капитана «Ленточки» внезапно ударила в него, жестоко вырывая из пустоты. Миртон Грюнвальд. Он вдруг увидел его словно некую ужасающую, чудовищную волну, вирус, проникающий в самые глубокие закоулки его программного естества.
Миртон Грюнвальд.
«Я – Миртон Грюнвальд, – понял он. – Нет! Я – не он! Я…
Кто я?
Целью каждой Программы является реализация, – вспомнил он. – Воплощением Программы является Машина. Машина является особой частью Единства.
Единство есть Бытие, а Бытие есть Программа.
Вот кто я. Но в самом ли деле?»
Базовая программная структура, записанная в нанитовых дорожках, начала колебаться и трескаться. Протоколы были прописаны на уровне, который он не мог ни охватить, ни понять. И они менялись.
Целью каждой Программы является реализация.
Воплощением Программы является Машина.