Марцин Подлевский – Прыгун (страница 95)

Эсминец стрипсов погиб во внезапной вспышке взорвавшегося реактора, высвободившаяся энергия которого улетела в сторону ошеломленной «Шуньяты». Фрегат Флота Зеро перебросил энергию на коррекционные дюзы и, рискуя основательной потерей мощности, выжег половину энергии реактора, предназначавшейся для форсажа. Расходы окупились – маневр оказался достаточно действенным, чтобы корабль избежал гибели, потеряв лишь пятнадцать процентов магнитного поля по левому борту.

«Джаханнам» и «Барзах» поняли, что серьезно ошиблись, недооценив противника. Потеря эсминца была болезненной и серьезно нарушила чистоту, но, к счастью, еще не означала поражения.

«Шуньяту» проинструктировали, что необходимо продолжение ранее запланированной стратегии. Поддержка «киберов» и попытка перехватить прыгун продолжали оставаться приоритетными задачами. Ситуация, однако, дозрела до той точки, когда был принят во внимание возможный вылет Грюнвальда из Пепелища. От границы Пепелища до локационных буев было достаточно далеко, чтобы крейсеры успели перехватить «Ленточку» до прыжка – если им удастся выбраться из ловушки, в которую загнал их прыгун.

Именно тогда стала явной истинная стратегия Пекки Типа.

Находившийся возле буев крейсер «Гром» слегка сдвинулся с места, начав обстрел границы Пепелища. У лазеров не было никаких шансов достичь цели, но плазма, хоть и несколько разреженная, попадала в астероиды. Некоторые удалось расколоть или изменить их траекторию настолько, чтобы помешать тяжелым кораблям выбраться за границу Тестера.

Командир «Грома» ожидал, что из Пепелища выберутся корабли поменьше. Те, что покрупнее, должны были оказаться в плену хаоса и погибнуть. Даже стрипсы не могли вечно находиться в опасных регионах сектора. То, что заодно могли быть уничтожены «Пламя», «Терра» и «Няня», входило в число неизбежных собственных потерь.

Из этого поединка победителем должен был выйти лишь «Гром» – крейсер блистательного командира, который принесет Лазури древнюю машинную технологию либо позволит другим погибнуть при попытке ее ему передать.

Маделлу Нокс уже не интересовало сражение. Не интересовала ее и машинная технология, раздражающая физиономия Пекки Типа и планы относительно Совета Лазури. При виде того, на что пошел Вермус, ей хотелось только одного.

Выжить.

Процедура отсоединения «Детки» от «Няни» не представляла особой сложности. Может, это и не было простое конструктивное соединение, как в случае подогнанных под очертания эсминца «стилетов», но требовалось ввести соответствующие коды. И потому она очень разозлилась, когда до нее донесся звук звонка. Кто-то ждал у дверей каюты – кто-то, не позаботившийся даже о том, чтобы представиться по интеркому. Она нажала кнопку.

– Я занята, – сообщила она, вводя последние инструкции на появившейся над столом голограмме. Из стены под огромным окном с неостеклом уже начала выдвигаться навигационная консоль, а из-под кресла высунулись наконечники стазис-инъекторов. – Уходите, у меня нет времени!

Звонок не утихал.

Все указывало на то, что Вермус, выпустив обе ракеты типа М, намерен приблизиться к одному из крейсеров и выстрелить из туннельной пушки. Существовал вполне реальный риск, что потраченная на выстрел энергия отключит не только саму «Няню», но и «Детку», а этого Нокс допускать не собиралась. Напасть, часть команды уже мчалась к спасательным капсулам и ангару! Если этот кретин и впрямь…

Звонок раздался снова, на этот раз достаточно длинный, чтобы оторвать Маделлу от подготовки к отсоединению.

– Убирайся! – крикнула она в интерком. – Иди к спасательным капсулам, Напасть тебя дери!

Звонок не унимался. Разъяренная Нокс вскочила и, быстрым шагом подойдя к двери, нажала кнопку открывания.

На пороге стоял старый лысый человечек со слезящимся злобным взглядом. Откуда-то она его знала… «Астролокатор, – вспомнила она. – Захарий как-его-там».

– Что ты себе… – начала она, но старичок удивительно лихо шагнул в ее каюту и хлопнул по кнопке закрытия двери. Нокс замерла.

– Прежде чем мы улетим, я хотел вам сказать, что принес нечто весьма важное, – сообщил он. – Это парализатор.

Он нацелил небольшую фасолину на Маму Кость.

– Почти небольно, – успокаивающе добавил он и нажал кнопку.

Скафандр никак не хотел надеваться.

У потного, испуганного Тартуса тряслись руки. Еще на бегу к боевой рубке он на секунду задержался, чтобы отключить бо́льшую часть подсистем корабля и запустить автоматическую систему пожаротушения на нижней палубе. Установленные в стенах огнетушители начали заливать ее быстро застывающей пенистой массой, у которой было дополнительное преимущество – она значительно отвердевала при контакте с вакуумом. Если внизу дыра и утекает кислород, масса должна попасть в дыру и надежно ее заткнуть. На это изобретение он потратил множество юнитов и теперь молился, чтобы оно не оказалось еще одной дурацкой экстравагантностью – одной из многих на «Кривой шоколадке».

Где может быть та сука? Приближается ли она уже к его кораблю? Проклятая ведьма!

Казалось, будто каждый удар сердца отсчитывает последние секунды перед неминуемой смертью. Он ругался и плакал, надевая шлем, радостно помаргивавший статусными иконками. Тяжело дыша, он проверил магнитные подошвы и состояние самого скафандра. Скафандр был старый, купленный вместе с прыгуном; от него воняло потом и отфильтрованным десятки раз воздухом.

В нем он наверняка погибнет.

«Нужно успокоиться, – повторял Тартус, хватая лазерный пистолет и точечную гранату. Больше ему все равно не удалось бы ничего забрать. – Нужно успокоиться, – повторил он, направляясь к выходу из прыгуна. – Успокоиться, Напасть его дери».

Однако это было не так просто.

Его встретила темнота, но лишь временная – ее уже освещали царившие в Пепелище неестественные огни и вспышки. В секторе 32С давно не было звезды, которая могла бы его осветить, – она была уничтожена во время применения Оружия. Но свет ее, по странному стечению обстоятельств, остался – еще одна из древних загадок, связанных с технологией Машин. С одной стороны, Тартус был за это благодарен, а с другой – ощущал себя словно под прицелом.

Поверхность астероида выглядела хрупкой, хотя состояла из скалы, местами покрытой черным льдом. Гигантская глыба пережила множество ударов и на фоне своих меньших сестер оказалась в общем-то достаточно гладкой. Подошвы скафандра притягивались к ней настолько надежно, что Фим ощутил нечто вроде облегчения. Он начал удаляться от прыгуна, осторожно ступая по раздробленной реголитовой поверхности и поднимая маленькие облачка дыма и мелких камешков. Проклятый космический шлак! Если он на нем поскользнется…

Метрах в двухстах он заметил быстро идущий в его сторону силуэт. Цара! От ужаса у него перехватило дыхание, и он начал нервно озираться в поисках хотя бы одной возвышенности, за которой можно было спрятаться. Взглянув на мгновение вверх, он увидел Пепелище – сквозь неостекло и на экранах мониторов оно выглядело не столь грозно. Время от времени астероид, которому предстояло стать его могилой, лизали языки голубых молний, удерживая каменную глыбу в ленивом бессмысленном полете по постоянной траектории Тестера.

Внезапно в жуткой тишине космоса в поверхность возле его ног ударил красный лазерный пучок. Фим, однако, услышал шипение и грохот столь же отчетливо, как и собственный запертый в небольшом пузыре шлема крик. Он попятился, отброшенный назад трескающимися фрагментами астероида. «Она целила в ноги, – понял он. – Она хочет меня обездвижить… а потом отнести на „Кривую шоколадку“, снять с меня скафандр и не спеша довершить начатое. „Ядом“ своего мужа».

Цара Джейнис ускорила шаг, справедливо решив, что выстрел будет надежнее с более близкого расстояния. Тартус достал точечную гранату, выдернул чеку и бросил почти вслепую.

Такие гранаты, в отличие от обычных осколочных, не взрывались, а схлопывались. Сопровождавшая их срабатывание магнитная сила, основанная на сконденсированной мощности антигравитонов, словно сплющивала пространство вокруг, всасывая его внутрь, – по такому же принципу функционировали гравитационные ракеты. Если бы удар пришелся в цель, тело Цары оказалось бы раздавлено в кашу. Фим, однако, не учел слабое притяжение планетоида, так что граната полетела намного дальше, в окрестности припаркованного на астероиде истребителя наемницы.

До него дошла отдаленная колеблющаяся волна, и он едва удержался на ногах. Царе пришлось хуже – она упала, а «стилет», всосанный мощью гранаты, сложился словно целлофановый самолетик. Это было только начало. Последовала вспышка – взорвался раздавленный реактор. Образовалось искрящееся полушарие, которое затем исчезло, и на них обрушилась ударная волна.

В сторону Тартуса полетело облако обломков и пыли. Его оторвало от поверхности, и он, крича, начал удаляться от планетоида, лихорадочно ища гарпун с тросом. Его ждала ненасытная пасть выжженного хаоса, и он знал, что, если он в нее попадет, ничто уже не сможет его спасти.

В это мгновение «Няня» настолько приблизилась к противнику, что выстрелила из обрекшей ее саму на гибель туннельной пушки.

Мощь неиспытанного оружия в полной мере проявила себя даже в опустошенной Машинами зоне. Высвобожденные ею частицы проникли сквозь энергетические барьеры «Барзаха» и, усиленные ядерными взаимодействиями, начали поглощать массу, превращая ее в энергию. Крейсер взорвался, но мощность самого взрыва выросла благодаря встреченной по пути материи.