Марцин Подлевский – Прыгун (страница 45)

– Дорогая… – Патрик присел рядом со все еще плачущей женой. – Послушай, что говорит доктор. Мы справимся, вот увидишь. Может, Миртон никогда не сможет воспользоваться компьютером, никогда не войдет в Поток, никогда не будет пилотировать корабль. Но это вовсе не значит, что мы перестанем его любить.

– Похоже, наступил момент, когда придется это сказать. Это мой напастный корабль, – заявил Миртон. – Он в импринте со мной, даже если часть из вас в это не верит. Я не обязан перед вами объясняться – зато обязаны вы. Так что, может, вы мне все же объясните, почему, во имя гребаной Напасти, мы здесь?!

Они сидели в кают-компании «Ленточки» за столом в форме большой размазанной капли, уставившись на Миртона и в пустоту. Пинслип Вайз молчала, отводя взгляд. Хаба Тански слова капитана, похоже, застигли врасплох. Эрин Хакль смотрела Грюнвальду прямо в глаза. Доктор Гарпаго Джонс что-то бормотал себе под нос. Месье после выхода из стазиса все еще был без сознания, и они не были уверены, проснется ли он вообще. Пока что над ним трудился «АмбуМед».

Когда кастрированный искин воскресил Миртона из стазиса, тот пришел в ярость, поняв, куда зашвырнул их глубинный прыжок. «Ленточка» торчала в глазу циклона – в области пространства сектора 32С, к которой примерно раз в семь лазурных лет приближалась находившаяся неподалеку Преисподняя. Полететь дальше они, однако, не могли – корабль, похоже, был серьезно поврежден, и все указывало на то, что им не удастся прыгнуть, пока они не подзарядят реактор, и если поврежденные орудиями истребителя Джейниса антигравитоны не поддержат его во время прохода сквозь Глубину.

– Объясни мне, Вайз, – сухо проговорил Миртон. – Ты астролокатор на этом корабле. Объясни мне, почему мы находимся в гребаном Тестере, в обществе Флота Зеро стрипсов. Расскажи мне, каким чудом мы прыгнули в один из самых опасных секторов в окрестностях.

– Она… – начала Эрин, но Миртон жестом остановил ее.

– Не вмешивайся, Хакль. Я хочу услышать Вайз. Мой астролокатор сперва вскакивает со своего поста, бежит в трюм, где театрально падает в обморок, а потом мы оказываемся здесь. Сумеешь объяснить?

– Я сумею, – внезапно вмешался Хаб. Пинслип искоса взглянула на него, но компьютерщик спокойно продолжал: – Это обычное глубинное смещение. «Ленточку» обстреляли, и у меня не было полного контроля над Сердцем. Что-то, похоже, пошло не так, и кастрированный искин изменил параметры прыжка.

– Мне спросить искина?

– Я это уже сделал, – ответил Тански, пожав худыми плечами. Пальцы его слегка подрагивали, перемещаясь в сторону кармана потертого комбинезона. Компьютерщику явно очень хотелось закурить. – Он утверждает, что корабль выполнил прыжок в соответствии с инструкцией, но даже при этом существует определенная вероятность прыжка в другую часть Выжженной Галактики, внесенную в реестры.

– И как велика эта вероятность?

– Достаточно невелика. Но я не имел полной власти над Сердцем. На этом корабле установлены артефакты Иных, полученные от элохимов. Пока я до конца не разберусь в системе…

– Не болтай глупости, Тански!

– Ладно, – компьютерщик развел руками. – Хочу лишь сказать, что это не только вина Вайз, – Хаб положил руки на стол и с грустью взглянул на свои пальцы, словно ища что-то между ними. – Весь этот… импринт, капитан, серьезно блокирует мне доступ к софту.

– Импринт никуда не денется, – поморщился Грюнвальд. – Будем считать, что я тебе верю. Есть что добавить, Вайз?

– Нет, – помедлив, ответила Пин. – Ничего.

– Что должен был означать твой уход с поста?

– Я плохо себя почувствовала. Прошу прощения, – бесстрастно произнесла она. – Больше такое не повторится.

– Ты побежала в трюм. Зачем?

– Мне было страшно.

– Капитан, да хватит вам ее допрашивать, – возмущенно бросила Хакль. – Лучше взгляните на это с другой стороны. Я сама с удовольствием всыпала бы ей как следует, но мы все еще живы. И мы добыли груз, который может стоить кучу юнитов. А остальные понятия не имеют, где мы.

– Гм… а это еще почему?

– Потому что только последний дурак прыгнул бы на Тестер.

Миртон со свистом втянул воздух и недовольно хмыкнул. Весь вид его команды – если он мог называть их своей командой – выражал полную апатию, словно их боевой дух остался где-то там, не перепрыгнув вместе с ними через Глубину. «Они ждут, что ты им поможешь, Грюнвальд, – неохотно подумал он. – А ты не помогаешь».

– Ладно, – наконец бросил он. – Ставлю задачу. Вайз: подробное сканирование сектора с отметкой возможных следующих точек для прыжка. Хакль: помогаешь Вайз и удерживаешь текущую позицию. Хаб: проверяешь системы и оцениваешь повреждения. Доктор: приводите в чувство Месье. Мне нужен механик, и немедленно. Я сам выйду наружу.

– Наружу?.. – не выдержал Гарпаго. – Там ведь…

– Кто-то же должен, – заявил Миртон. – Нужно своими глазами осмотреть повреждения корпуса и побыстрее починить, что удастся. Более серьезными вопросами займется Месье. Пинслип, – он повернулся к девушке, – каков риск наткнуться в этом регионе на Флот Зеро?

– Определенный риск есть, – помедлив, ответила она. – У стрипсов здесь свои проторенные пути, и они знают каждый спокойный участок сектора 32С. Время от времени они проверяют, не прилетел ли кто-нибудь. Когда-то у них бывало много гостей из-за погибших кораблей.

– Погибших?

– Тестер – один из секторов, которые были выжжены сильнее других. Здесь было много погибших кораблей, на которых имелись технологии Иных и Машин. Возможно, здесь шли сражения уже во время Ксеновойны, – бесстрастно произнесла Пинслип. – Сектор 32С находится недалеко от Прихожей Куртизанки. Это прекрасная стратегическая база.

– Прихожая Куртизанки? Глубинная дыра, ведущая в глубь Рукава Персея? – удивленно проговорил Хаб Тански. – Неплохо.

– Это наш пункт назначения, – решил Миртон. – Летим туда сразу же, как только нам удастся прыгнуть.

– Господин капитан… – внезапно простонал Гарпаго. – Рукав Персея… вы же знаете…

– Не сейчас, доктор, – прервал его Грюнвальд, и Джонс закрыл рот. – Вопросы есть?

– У меня есть, – сказала Хакль. – К сожалению, слов «не сейчас, доктор» мне недостаточно. Что случилось в Рукаве Персея, капитан?

– Ничего такого, что могло бы вас заинтересовать, – отрезал Миртон. – Старые дела.

– Связанные с предыдущим кораблем?

– Хакль, – холодно произнес Грюнвальд, – считай, что твоего вопроса я не слышал. Не стоит напоминать мне о прошлом и о том… случае. Я все больше замечаю, что проблемы с доверием не у меня, а у вас, как моей команды. Советую над этим подумать.

– Я не собиралась…

– И потому не будем больше об этом. Все, – объявил Миртон, глядя Эрин прямо в глаза, но первый пилот не отводила взгляд. В конце концов он сам направился к выходу из кают-компании. – Приступаем. Разойтись.

Кто-кто, а Тански вовсе не собирался исполнять данное ему поручение.

Естественно, он рад был снова добраться до Сердца и с еще большим воодушевлением попытаться вызвать окрестный Поток, после чего взломать передаваемые по нему данные стрипсов и поживиться информацией. Кто знает, может, он сразу наткнется на документы, связанные с импринтом? Не с помощью ли него стрипсы соединяются со своими кораблями? Однако он решил, что на это у него еще будет время. Вряд ли они скоро отсюда улетят.

Куда больше его интересовал трюм.

«А принцесса Хакль не так проста, как кажется, – с некоторым удовлетворением подумал он. – И дело даже не в том ее вопросе». Однако заявление о куче юнитов подействовало на его воображение – хотя его интересовали не кредитные единицы Альянса как таковые, а то, как он мог бы использовать сам факт нахождения на борту «Ленточки» не поддающегося оценке груза. К какому покупателю мягко подтолкнуть Миртона? Альянсу? Стрипсам? Научному клану? А может… Он улыбнулся про себя, обдумывая вариант, который раньше вряд ли пришел бы ему в голову. Вот в чем вопрос. Полетят ли мушки туда, куда укажет им паук? Поверят ли они ему? Это было самое главное. И от одного этого его пробирала дрожь, а сердце билось сильнее.

Идя по коридору в сторону ведшей на нижнюю палубу лесенки, Хаб достал палочку с неоникотином и щелкнул зажигалкой. Перепрограммированные механизмы «Ленточки» не среагировали на небольшую неожиданную струйку дыма. Сунув цигарку в рот, он спустился вниз, быстро направляясь в сторону машинного отделения, реактора и грузового люка. Шаги его отдавались эхом по металлическому полу корабля.

Увы, вход оказался заперт.

– Что, решил, что больно крут, капитан? – прошипел Тански, стуча по клавиатуре возле гидравлической двери. – Заблокировал это говно? Не верю.

Когда этот сукин сын успел? Сразу, как только выскочил из стазиса? И как он это сделал? У Хаба в персонале имелись аварийные коды для всех входов, к тому же большинство из них он разблокировал. Генодатчики должны были реагировать на него так же, как и на Миртона, – может, за исключением капитанской каюты. Неужели этот умник осмелился загадить импринтом и его территорию? Потому что не хотел, чтобы кто-то увидел то чудо, которое они вытащили с «призрака»? На которое у него все равно не было никаких прав?

«Чтоб тебя Напасть задрала, приятель. Мне ты указывать точно не будешь…»

Хаб отошел от двери. Окутанное неоникотином сердце тяжело стучало, но персональ уже работал, вбрасывая в кровь кислород с эндорфинами и профилактически отслеживая состояние внезапно набухших вен.