Марцин Подлевский – Натиск (страница 6)

Единственным минусом было то, что снаружи Купола остался и Машинный Опекун, но старая Машина Великого Рода Воронов должна была попасть в здание через другой вход и оказаться в помещении, где будет ждать своего хозяина.

Яр остался один.

Сначала он шел по серому, хорошо освещенному коридору, мимо витрин с ксеноартефактами и выставленными на обозрение реликтами. Здесь могли находиться и ценные экспонаты с Терры… забытые средневековые компьютеры и комплектующие, а также законсервированные нанитовые книги, но он их не видел; самые ценные сокровища, вероятно, хранились в сердце Купола. Это его не беспокоило, ведь он пришел сюда не для осмотра.

Коридор заканчивался через тридцать метров следующими селективными воротами. Ворон вздохнул и прошел через них без помех, одновременно рассеяв голограмму, маскирующую следующую часть коридора. Оказался в переходе, ведущем к следующим ответвлениям и к большой, видимой издалека, диспетчерской.

— Яр Ворон? Наследник Великого Рода Воронов? — спросила ожидающая здесь небольшая Машина в форме шара. Он кивнул головой. — Лектор ждет вас, — объявила она. — Пройдите за мной.

Она медленно въехала в контрольную комнату, а затем остановилась перед одним из компьютерных рабочих мест, обслуживаемым молодой Мыслительницей.

— Яр Ворон, — сказала Машина. Ей пришлось повторить это еще несколько раз, как во время подтверждения его прибытия Мыслительницей, так и позже, когда они катились по залу, из которого попали в следующий коридор и переход. — Яр Ворон. Яр Ворон, — объявляла она при следующих контролях и воротах, но сам наследник молчал.

По крайней мере, молчал до тех пор, пока они не остановились перед огромными дверями Лектора, открыли их и увидели сидящую в гостевом кресле маленькую и милую Пин Вайз.

Девушка с длинными черными волосами, переходящими в фиолетовый, казалось, дремала. Машинный шар зашуршал и выехал из помещения. Сам Яр замер на мгновение, глядя на молодую Мыслительницу. Простой серый комбинезон не мог скрыть ее запах: она пахла ванилью.

Наследник подошел ближе. Протянул руку, сам не зная зачем. Хотел прикоснуться к ней? Он колебался, и в этот момент она проснулась.

— Ворон, — приветствовала она его скучным тоном. — Тебя вытащили, да?

— Быторадость… — начал он, но она прервала его взмахом руки. Протерла сонные глаза и приподнялась. Ее черные с фиолетовым отливом волосы слегка заволновались.

— Никакого надъязыка, — предупредила она. — Лектор довольно чувствителен к этому вопросу. Все участники Программы должны говорить в пра, нравится им это или нет. Он утверждает, — фыркнула она, — что это должно быть инстинктивно. И никаких надсигналов. Все для блага прорыва.

— Если, — сухо заметил он, — будет какой-нибудь прорыв.

— Сет утверждает, что будет… — Она зевнула. — Наверное, это одна из тех двадцати с лишним рас, которые создали сложные языковые структуры, основанные на союзах между семантическими формами. Для них реальность может быть такой, какой мы ее воспринимаем. Никаких скачков, никаких фильтров. Чистый объективизм, если таковой вообще возможен.

— Никто не говорил, — сказал он, подходя к барной стойке в зале и стоящим на ней графинам с какой-то жидкостью, — что люди имеют монополию на объективность.

Она пожала плечами. Простой жест, явно праязыковой, но у нее он выглядел иначе: как нечто сложное, почти надъязыковое. Яр посмотрел на нее краем глаза, наполняя стакан жидкостью — скорее всего, это была обычная вода.

— Выпьешь? — спросил он. Она покачала головой.

Пин Вайз, большая надежда Программы. Психофизийка из рода Мыслителей. Документированные экстрасенсорные способности, возможно частичное предвидение. И что-то неуловимое, что его определенно привлекало… хотя, конечно, не вписывалось в сложную программу геноразмножения, контролируемых рождений аристократов, поддерживаемую Великими Родами. Это давно казалось ему довольно болезненным. Он сделал глоток воды.

— А Эд? — спросил он, отводя взгляд.

— Он здесь уже три дня, — неохотно призналась она. Как и Яр, она не любила Эда, хотя, возможно, по другим причинам. Ворон считал его не столько опасным соперником, сколько недостойным конкурентом, происходящим из низших слоев общества. Вайз же имела в виду нечто другое. Карлик производил впечатление примитивного человека. То, как он на нее смотрел… при всех ее пугающих способностях, наполняло ее тревогой. — Говорят, он не отходит от Лектора ни на шаг.

— Правда?

— У меня плохое предчувствие насчет него, — призналась она, немного глубже погрузившись в кресло. — Иногда мне снятся сны.

— Ты видишь Эда во сне? — уточнил он.

Она неохотно кивнула, не в силах сдержать прилив отвращения, который дошел до него серией микросигналов.

— А что конкретно… ты видишь?

— Что-то вроде холода, — призналась она только через мгновение. — Как будто он излучает его. И окутывает все вокруг инеем.

— Это не похоже на предвидение, скорее на обычную символику, — заметил он.

— Может быть. — Она снова пожала плечами. — В принципе, мне все равно, являются эти сны предсказанием будущего, внутренним психоматричным анализом или обычными страхами. Достаточно того, что они меня пугают.

— Как это: пугают тебя?

— Там не только иней и холод, Яр, — сказала она, поднимая голову и глядя ему прямо в глаза. — Я вижу еще что-то. Появляется серебро, а потом… что-то еще. У меня такое ощущение, будто все умирает.

— Он просто раздражает тебя, — отмахнулся Ворон. — Он здесь ни к месту, и ты это прекрасно знаешь. Простой рабочий не должен…

— …достичь такого высокого уровня, как Наследник одного из Великих Родов? — перебила она его тоном, граничащим с иронией. — Это не моя проблема, а твоя, Яр. Способности — это не результат сотен лет генетической селекции. Я — лучшее тому доказательство.

— Ты Мыслительница, — возразил он, отставляя кубок. — Ты принадлежишь к галактической элите и прекрасно это знаешь. Генетическая модификация здесь ни при чем.

— Так же, как и ее отсутствие.

— Давай не будем спорить, — предложил он, с трудом удерживаясь от того, чтобы не насыпать на нее кучу надъязыковых формулок о принятии. — Давай оставим тему карлика, которая в конце концов окажется не более чем дурной шуткой. Лучше поговорим о Программе. Ты была здесь раньше меня, — сказал он примирительно, подошел к одному из кресел и устроился в нем поудобнее. — Может, ты знаешь, почему Сет Тролт так уверен в преодолении Парадокса Восприятия?

Она ответила только через мгновение, снова встретив его взгляд и глядя в глаза так долго, пока он не отвернулся. Поймала его на этой маленькой слабости, но не торжествовала, и он внезапно понял, что речь не шла о демонстрации силы. Она искала поддержки.

— О, да, — прошептала она наконец. — Я знаю.

— Итак?

— Они принесли это с собой, — ответила она. — Аппарат ксено. Чужаки доказали, что им так же важно установить контакт, как и нам.

— Это значит?

— Это значит, Яр, что они принесли, вероятно, их собственный транскриптор фонем.

Фонема. Самая маленькая единица речи. Ее основной, самый глубокий компонент, который встречается в виде аллофонов — звуковых представлений. Фонетика, которую использовали в попытках общения с расами, использующими звуковую систему, здесь имела широкое применение. Фонем, позволяющих различать языковые значения, в человеческой речи было немного — несколько десятков — но в языке Чужих… возможности казались безграничными.

Конечно, одного фонем-анализа речи было недостаточно. Из-за Парадокса Восприятия невозможно было найти общий ориентир для интерпретации значений. Но важен был не сам транскриптор, а то, что Паломники принесли его с собой. Их жест означал теоретическое преодоление Парадокса Восприятия — в конце концов, Чужаки принесли устройство, которое, возможно, позволяло установить контакт. Черт возьми, сам акт доставки этой штуковины мог означать, что Парадокс уже преодолен…

— Оно работает? — спросил через некоторое время Ворон. — Ты видела это… устройство?

Пин медленно покачала головой.

— Тогда откуда…

— От Лектора. И… Эда. Они работают над ним уже какое-то время, бомбардируя его программными воздействиями со всеми возможными фонетическими элементами… и тысячами других контактных элементов. Говорят, презентация состоится уже завтра. Я должна следить за процессом, так же как ты и Эд. Искать психофизийние изменения в поведении тех, кто обслуживает транскриптор Паломников. Сделать возможным прорыв, чтобы аппарат был только мостом… — Она прервалась и через мгновение сказала что-то, чего он сначала не понял: — У нас получится. Наконец-то мы их поймем, Яр. И я очень этого боюсь.

***

Мыслитель Лектор Сет Тролт приветствовал их в Центре — главной лаборатории Купола Мыслителей. В просторном зале, обычно заполненном оборудованием, работниками и Мыслителями, царила суматоха: люди суетились, переставляя механизмы и часть мебели. На самом верху высокого свода пульсировало отверстие. Именно здесь корабль Паломников пристыковался своим соединителем.

Сопровождавший Пин Ворон только раз взглянул наверх. Вид был не из приятных, будто заглядываешь в свежую рану. Но Лектор выглядел восхищенным.

— Прорыв! — приветствовал он их на праязыке, одновременно махнув рукой в сторону соединителя. — Это уже почти точно! Сотни лет исследований и тридцать лет новейшей Программы! Волнительный момент! И вы! Лучшие из моих кандидатов!