Марцин Подлевский – Бесконечность (страница 82)

— Миртон очень занят, — призналась Пин. — Я, к сожалению, тоже, поэтому, если вы позволите… — Она начала вставать из-за столика, но женщина необычайно быстрым движением крепко схватила ее за руку. Прикосновение было холодным.

— Послушайте меня! — сказала она, и в ее внезапно охладевшем голосе появилась слышимая нотка облегчения, как будто незнакомка больше не должна была играть в какие-то вежливые игры. — Я должна увидеть Миртона Грюнвальда. Это важно! Вы можете мне… помочь. Вы должны мне помочь!

— Отпустите меня! — повысила голос Пин. Но ее крик был не нужен. Из толпы людей, словно по взмаху волшебной палочки, вышел крупный мужчина. Этого было достаточно, чтобы особа, представившаяся Царой Дженис, отпустила Пинслип, встала и почти сразу исчезла в быстро растущей толпе зевак. Вайз схватилась за ноющую ладонь.

— Гарри Соден, — представился мужчина. — Панцерники Пустоты.

— Серьезно? — спросила она с легкой иронией, но охранник не отреагировал.

— Вы в порядке?

— Нет, — пробормотала она, продолжая тереть окоченевшие пальцы. Хватка просительницы была действительно сильной. — Она представилась Царой Дженис, капитаном «Кривой Шоколадки».

— Мы это проверим, — пообещал охранник. — А сейчас я провожу вас в ваши апартаменты.

***

— Трудно сказать точно, но это может оказаться действительно большой флот, — признала Мистери Артез. — И он может прибыть к нам в любой момент.

— Миртон уже знает обо всем, — напомнила Эрин Хакл. — Мы будем готовы как минимум к трем синхронным прыжкам, если окажется, что это не только возвращенные корабли с импринтами.

— Без Помса? Я слышала, что его не удалось запустить…

Эрин вздохнула и прижала пальцы к вискам. Боль немного утихла, но оставалась внутри, как раздражающий шип.

— Это правда, — призналась она. — Превращение «Ленты» в «Черную ленточку» и глубинное скольжение требовали сотрудничества Грюнвальда, ИИ Харпаго и Помса, который был подключен к системе. Но Хаб утверждает, что без него мы справимся. Миртон наконец-то полностью… как он это сказал? Совместим с системой.

— Рада, что дело с Тански продвигается, — бросила Артез. — По-моему, он единственный такой замкнутый член экипажа. Как шеф компьютерщиков он должен…

— Мы уже об этом говорили, — перебила ее Эрин. — Прости, Мистери… — добавила она примирительным тоном, заметив, как представительница Лазурного Совета слегка приподняла брови. — Я не хотела тебя обидеть и перебивать. Просто… Хаб чувствует себя лучше, когда находится на «Ленте». Его физическое присутствие необязательно, правда? Я знаю, что он все время общается удаленно с компьютерными отделами «Славы».

— Это не очень хорошая идея с точки зрения имиджа.

— «Галактические события» и так уже достаточно насыщены, — вздохнула Эрин. — Я знаю, потому что сама передавала им информацию.

— Эти аппетитные кусочки о музыкальных вкусах Вайз и о выпивке Грюнвальда?

— Ты же согласна, что они делают то, что должны, — слабо улыбнулась Хакл. — Ты знаешь, как вырос спрос на миндальный виски? Лора может предоставить больше подобной чепухи, но Тански оставьте в покое. Я прошу только об одном, — сказала она немного тише. — Дайте ему… жить.

— Хорошо. — Артез пожала плечами. — Но я должна хотя бы знать, что он такое делает на «Ленте», что не может даже показаться в ГС и положить конец домыслам и слухам. Есть те, кто считает, что его отсутствие является доказательством какого-то профессионального конфликта с Миртоном. Говорят, что речь идет о контроле над прыгуном…

— Это какая-то глупость из прошлого, которую ГС вытащили из Стрипсов, — отмахнулась Хакл. — Хаб тогда запустил опцию самоуничтожения корабля, но это решение было одобрено капитаном.

— Ладно, ладно, — неохотно согласилась Мистери. — Но не рассчитывай, что вопросы прекратятся. У вас здесь… ну… статус звезд голоэкрана. А звезды не запираются в прыгунах. Даже если они работают над программой, необходимой для лучшего функционирования нашей флотилии. Эй, Эрин, не смотри на меня так! Я была членом Лазурного Совета, Представительницей Федерации и политиком. Моя роль — знать, дорогая моя. Особенно тогда, когда теоретически я не должна знать.

***

Сидящий в сердце «Ленты» Хаб Тански погрузился в аналитический холод.

Загадочную болезнь, которую он назвал «ледяной логикой», он обнаружил уже давно, когда позволил себе погрузиться в странное состояние анабиоза. Тогда он мучился над какой-то компьютерной проблемой и вдруг заметил, что находится в состоянии подобия гибернации. Он был мертв, это правда, но по крайней мере симулировал жизнь. Однако тогда у него не шевелился ни один мускул, не говоря уже о полном отсутствии потребности в дыхании. Это состояние, хотя и немного жутковатое, заставляло его мозг работать на полную мощность.

Так было и сейчас. До тех пор, пока в его голове не возникла совершенно новая идея.

Что-то внезапно тронуло его — почти на грани холодного сознания. Что-то, что могло — хотя и не обязательно — изменить его взгляд на многие вещи. Но он должен был убедиться… Поэтому он пошевелился, не замечая, что из его глаз медленно исчезает тень тревожной, загадочной черноты.

Наклонившись над клавиатурой, он начал вводить простые команды, все время поглядывая краем глаза на мониторы и корабли Флотилии Грюнвальда.

Красиво.

— Возможно, хотя и не точно… — пробормотал он себе под нос, разминая затекшие пальцы. Слова не выходили из его уст, для этого ему нужен был воздух, но сейчас это не имело значения. — Синхрон. Да. Но ведь…

Начнем сначала. Сначала вмешательство несовпадения: таинственное действие какой-то силы, которая напугала самого Антената. Невозможно оценить влияние, вероятно, из-за пределов Потока. Затем потеря Синхрона и все еще действующий импринт Миртона, который, несмотря на отсутствие сети, продолжал «чувствовать» ранее импринтованные корабли и собирать их в сборные пункты. Кроме того, «Бритва утопленника» — программа, которая не должна была работать без Синхрона… но все же работала, помогая импринту. Что связывает эти элементы?

Может быть, это все время было у них перед глазами? И он должен был умереть, чтобы сам это заметить?

Нет… это не так, подумал он. Все из-за льда. Льда, который пронизывает Пространство. Из-за бесконечного холода пустоты. И из-за этого аналитического холода.

Хаб вдохнул и приблизил губы к контактному микрофону Сердца.

— Доктор Джонс? — хрипло спросил он, чтобы повторить немного увереннее: — Харпаго? Могу я с тобой поговорить? Это Тански.

— Да? — ответила консоль. Хаб слегка поморщился.

— Ну, доктор, — начал он, — мне было бы гораздо удобнее, если бы ты сам подошел.

— Это желание, — услышал он в ответ, — немного нелогично, Тански.

— В таком случае, пожалуйста, вызовите сюда маленькое голо, доктор. Мне нравится видеть, с кем я разговариваю. Тогда я могу убедиться… как много от него осталось.

Прошло немного времени, но доктор, к удовлетворению Хаба, уступил. В Сердце, может, и не было много места для голопроекции, но над физической клавиатурой появилась небольшая фигурка того, кто когда-то был доктором Харпаго. Как сразу заметил компьютерщик, голографическая фигура имела новую графическую накладку. Старый, аккуратный комбинезон Джонса куда-то исчез — вместо него появилась одежда Научного Клана, переливающаяся специфическим нецветом. Компьютерщик вдохнул и тихо свистнул.

— Ну, прекрасно, доктор. Вайз мне об этом говорила, но одно дело услышать, а другое — увидеть своими глазами. Поздравляю с повышением.

— Повышением? — спросил ИИ. Тански промямлил что-то. На мгновение он почувствовал себя прежним и на секунду забыл о льде.

— Полагаю, эта новая мода — разрыв со старым добрым доктором, не так ли? — иронично бросил он. — Переход в более высокий регистр.

— Этот анализ, — сухо заметило голо, — неточен.

Хаб не ответил. Посмотрел на молчаливую фигуру, а затем пожал плечами.

— Ладно, доктор, — сказал он. — Мне от этого ни холодно, ни жарко. Как по мне, можешь даже носить платье Пинслип. У меня другое дело. Речь идет о некоторых вопросах, связанных с импринтом… и не только.

— Я вижу, что эта тема тебе никогда не надоест, — заметило голо. — Желание контроля, не так ли?

— Возможно. — Хаб пренебрежительно махнул рукой. — В любом случае, есть кое-что, что меня беспокоит. Скажем так: сначала я заинтересовался «вмешательством несовпадения». Помнишь, в чем заключалась его основная идея?

— Да. Из того, что мы обсуждали, что-то или кто-то повлиял на весь Поток, чтобы изменить ваши контракты. Неизвестно только, почему.

— Причины пока оставим. Важно, что кто бы ни вмешался в сеть, он переборщил. Сам Единственный сказал, что это было действие какой-то конкурирующей с ним силы.

— «Переборщил»?

— Тот, кто изменил контракт, изменил всю сеть, — объяснил компьютерщик. — Введенные им переменные вызвали преобразования во всем напастном Потоке. Поэтому система зависала, когда я пытался выяснить, каков масштаб этого «вмешательства несовпадения». Такая путаница привела меня к определенной мысли. Раз можно так сильно повлиять на сеть, то для этого сигнал должен был исходить не столько из внешнего источника, что очевидно, но должен быть таким же мощным, как сам Поток, чтобы контролировать все последствия внесенных в него изменений. Иначе это был бы просто вирус, который не справился бы с огромной галактической сетью.