Марцин Подлевский – Бесконечность (страница 18)

— Не хочу вас беспокоить… — услышали дрожащий голос Месье, — но эти… мертвецы перестали биться в дверь.

— Вижу, — ответила Эрин, медленно отпуская рукоятки управления. — Харпаго?

— Автопилот включен, курс нормальный, — ответил ИИ. Хакл кивнула и начала стучать пальцами по клавиатуре навигационной консоли, не отрывая глаз от заданного курса. В принципе, такими вещами занимался Хаб… но ей не хотелось высказываться по этому поводу.

— Похоже, там никого нет, — сказала она через мгновение, когда ей удалось получить изображение с мониторов. — Но я не ручаюсь за это. — Она снова потянулась к рукоятке. — Капитан?

— Не сейчас, — прошептал Миртон. Грюнвальд все еще полулежал в капитанском кресле, глубоко погрузившись в «Черную ленточку».

— Я займусь этим, — предложила Пинслип Вайз. — Вместе с Месье. Ты все равно должна следить за скольжением. Я уже не изменю экстраполяцию, а через пять минут система зафиксирует ее.

— У нас нет пяти минут, Пин, — заметила Эрин. — Ты должна быть на посту. Месье?

— Что?

— Ты сам должен это проверить. Если ты уже подключил Помса.

Механик ответил не сразу, но все услышали его тяжелый, полный отчаяния вздох.

— У меня только одна мечта, — пробормотал он, проверяя свой фузионный пистолет и поворачиваясь к панели заблокированной двери. — Что бы ни случилось, я не хочу снова получить по голове.

***

Коридор выглядел пустым.

Конечно, многое изменилось. Сразу после превращения «Ленты» в «Черную ленточку» прежние недостатки, связанные с открытием микроглубины, только усилились. Стены слегка мерцали, но это было трудно заметить — будто кто-то подключил их к электричеству. Прыгун пронизывал холод, и Месье был уверен, что слышит шепот: что-то вроде отдаленного эха.

Механик нервно облизнул губы. Он не признавался в этом даже самому себе, но боялся, и сильно.

Эллиот.

Это имя, спецификация, которую он почти забыл, вибрировало у него под черепом. Мысли о нем вызывали странное беспокойство, как будто его донимала назойливая муха. Этот маленький ублюдок не должен так его называть, решил он. Он не имел права напоминать ему о себе! Из-за таких вот уродов, глубинных скольжений, трансгрессий и прочей напастной чепухи мы все вдруг оказались в мире Пинслип Вайз…!

— Месье? — голос Эрин Хакл, доносившийся из динамика, чуть не заставил механика нажать на курок. — Связь восстановлена. Ты меня слышишь?

— Слышу, — пробормотал он.

— Что там видно?

— Пусто, — ответил он. — Если не считать того, что наш корабль снова превратился.

— Ты должен привыкнуть после рейдов с Натриумом, — ответила она, как будто можно привыкнуть к превращению «Ленты» в ее полупризрачную версию.

— Ага, конечно.

— Слушай. Оставайся на месте, — услышал он. — Через минуту у меня будет трансляция с камер. По крайней мере, я на это надеюсь. Во всяком случае, что-то загружается.

— Не очень обнадеживающе, — пробормотал он.

— Я не Тански, — отрезала она. — А что касается него, то как только сможешь, сразу иди в кабинет доктора Харпаго. Подожди… у меня что-то есть. Проверю. Отключаюсь.

Раздался щелчок, и Месье слегка поморщился. Хаб был прав: Эрин всегда вела себя на корабле как настоящая королева. Ее идея пока оставаться на месте казалась ему довольно привлекательной. Однако он не собирался стоять без дела.

Месье слегка приподнял пистолет и осторожно двинулся по центру главного коридора.

***

Хакл что-то подозревала, но не могла это проверить.

В обычной ситуации она бы свалила все на Хаба. В любом случае, ей нужно было следить за стабилизацией скольжения, как и Пинслип с Миртоном. То, что давало шанс действовать быстрее, пришло к ней совершенно неожиданно и было связано с разумом доктора Харпаго, извлеченным микротами и мертвым.

В принципе, то, что создал Единственный, было трудно назвать Искусственным Интеллектом — точнее, было трудно назвать сейчас. Скопированный разум доктора, пораженный глубинной болезнью, был как бы заморожен, на что указывало предыдущее «отсутствие» Джонса. Это замораживание было одновременно проклятием и благословением, поскольку Харпаго выполнял ее приказы без возражений и раздумий, как ограниченный автомат. То, что оживило его — это нежное серебристое сияние, тянущееся от Миртона в виртуальной реальности импринта — дало ему медленно растущее сознание, свободу действий… но и нечто, что таилось в фоновом режиме, как разваливающиеся поврежденные файлы: болезнь, скопированная вместе со всеми путями его мертвого разума.

Половину времени после пробуждения Миртоном он потратил на то, чтобы понять, кто он, а точнее, что он такое. Он выполнял команды рефлекторно и помог превратить прыгуна в «Черную ленточку», но этого ему было уже недостаточно. Поэтому он сосредоточился на себе и понял, что он мертв.

Осознание смерти ввергло его в глубокую депрессию. Однако это была компрессированная депрессия, сжатая в вечность компьютерных секунд. Он погрузился в нее и поплыл по течению, на мгновение потеряв управление и заставив «Черную ленточку» закачаться в скольжении. Если бы не поддержка Миртона, они могли бы улететь глубоко в метапространство, но, к счастью, этого не произошло. Харпаго вернулся. Он вынырнул из омута бессилия благодаря двум вещам. Первой было чувство долга, рожденное лояльностью к капитану. Второй — осознание Глубины.

Его мечта сбывалась. Он наконец-то мог познать метапространство. То, что это познание привело его к смерти, уже не имело значения. Теперь у него были другие возможности.

Из этого простого вывода он сделал два следующих: во-первых, как виртуальное существо он мог, возможно, что-то сделать с прогрессирующей в его файлах глубинной болезнью. Теперь он имел полный доступ к своему разуму и предполагал, что, по крайней мере частично, может влиять на его структуру. Конечно, это могло означать потерю идентичности, но кем он был сейчас? Компьютерным призраком бывшего человека, которого уже не существовало. Что он мог потерять?

Себя, подумал он. Я могу потерять себя. И я не хочу этого. Именно этот второй вывод заставил его понять, как важно спасти «Черную ленточку» и ее сбитый с толку экипаж.

— Эрин, — сказал он первому пилоту, сидящему за навигационной консолью. — У меня есть данные, которые тебе нужны. Подожди.

— Доктор…? — неуверенно спросила Хакл, которая, несмотря на то, что держала курс, все еще пыталась разблокировать, хотя и довольно неуклюже, записи с камер прыгуна.

— Еще минутку, — сказал Джонс. — Часть систем пока не работает, а часть нуждается в Синхроне для эффективной работы, но именно поэтому я должен… — Голо мелькнуло и внезапно погасло, чтобы так же внезапно вернуться, — справиться, — закончил Харпаго, и навигационная консоль корабля начала отображать полную активность, как и до сих пор слабо функционировавший мониторинг.

— Неплохо, — заметила Пинслип Вайз. — Эрин?

— Да? — спросила немного ошеломленная первый пилот. Все еще держа руки на навигационных рукоятках, она то и дело поглядывала то на консоль, то на призрак Джонса.

— У меня есть точные координаты. Путь, кажется, тоже есть… Можешь отпустить, — объяснила Пин. — Следующий маневр, наверное, через несколько часов.

— Три часа сорок три минуты, — подтвердил доктор Харпаго.

— Верно, — прохрипел вернувшийся к ним капитан. Грюнвальд кашлянул и нажал кнопку, отвечающую за отвод инъекторов. — Хорошая работа… Джонс.

— Спасибо, господин капитан, — сказал умерший доктор.

***

Месье понял, что ситуация изменилась, когда подошел к кабинету Харпаго.

Он шел медленно, внимательно осматривая каждый уголок коридора. Когда проходил мимо следов микроглубины, его пробрал озноб. Покрытый льдом коридор выглядел немного иначе, чем раньше — прозрачные нити льда торчали отовсюду, как тонкие шипы. Выглядело так, будто их что-то притянуло.

— Чудесно, — пробормотал механик. — Просто чудесно.

Он сделал еще несколько шагов. Прислушался, но до него доносились лишь звуки работы «Черной ленточки» — шум машинного отделения, стук электронного оборудования, тихие писки энергостатов, проверяющих уровень энергии ядра в проводящих трубах… и, конечно же, белый шум, который он про себя назвал Белым Шумом с того момента, как понял, где его источник.

Но что он на самом деле знал? Немного. Их атаковал корабль-призрак? Это какой-то новый трюк Консенсуса? А может, Машин? Нет, что-то другое. Что-то, что проникало в его душу, наполняя ее непонятным ужасом. Что-то, что не должно было никогда существовать. Что-то связанное с этой чепухой о Холодных… о Мертвых, о Бледных Детях Бледного Короля, о которых несколько раз бормотал тот одержимый трансгресс.

Отлично. Только этого мне не хватало, подумал он. Трансгрессовой чуши…

— Клеом? — спросил он хриплым голосом, хотя последнее, чего он хотел, это услышать ответ. Результат был плачевным, зубы слегка стучали. Но он повторил: — Ты там, засранец? Не читал в последнее время какую-нибудь интересную книгу? Пойдем, я покажу тебе последний бестселлер, напастный ублюдок…

Громкий шум, который он внезапно услышал, чуть не заставил его выскочить из кожи.

Звук доносился из кабинета Джонса — дверь была приоткрыта, но Месье еще не подошел к ней настолько, чтобы заглянуть внутрь. И он совершенно не хотел этого делать.

— Эрин, — прошипел он, включая контактный микрофон. — Эрин!