Марцин Подлевский – Бесконечность (страница 107)

Теперь капитанская каюта «Славы» была окутана тьмой, хотя и другой, чем та, что царила за неостеклом. Ее тело горело в нем, как выстрел, как сконцентрированный блеск. Она шептала его имя, и когда он наконец погрузился в нее, она обняла его так крепко, как будто никогда не хотела его отпускать.

Это длилось долго, до предела и забвения. А потом закончилось, хотя они еще не оторвались друг от друга, плывя в темноте и серебре далеких звезд. Оставались так до тех пор, пока она наконец не вздохнула после изнурительного крика, а он поцеловал ее в губы и лег рядом, чтобы она могла прижаться к нему.

— Завтра, — наконец прошептала она, положив голову ему на грудь.

— Да, — признался он. — Ты боишься?

— Нет, — возразила она. — Я доверяю тебе.

— Я тоже доверяю тебе, Эрин.

Она слегка улыбнулась, вспомнив момент, когда они сказали это друг другу в первый раз.

— Я могла бы остаться так, — сказала она, проводя рукой по его телу. — Я очень этого хочу.

— Я тоже, — ответил он, но в этих словах не было обещания, и она прекрасно это знала.

— Ты уже решил, на чем мы полетим? — спросила она.

— Сначала будем на «Славе». Но когда выйдем из искры, перейдем на «Ленту», — быстро ответил он. — Это лучший выход. Надо долететь до этой черной дыры, а держать глубинное скольжение с уровня «Славы» слишком тяжело. Я должен быть на чем-то… более легком.

— Более легком? — спросила она в шутку. — На этом прыгуне? Превращенном в «Черную ленточку»?

— Я понимаю, что это не очень приятно, — признался он, — но так будет лучше всего.

— Значит, нам нужен астролокатор, механик… и оружейник.

— Я уже этим занялся, — сказал Миртон. — Есть несколько желающих, но астролокатора я, наверное, возьму этого молодого. Он решил оставить свой корабль, Напасть знает почему. Корабли с импринтами вообще не будут нуждаться в астролокаторах, раз я буду удерживать их. Не во время этого… путешествия. Что касается механика… думаю, соглашусь на предложение Фибоначии и возьму Машину. Оружейником будет Сумс. Ты же знаешь, как он упрямился после последних событий. Честь Панцерников Пустоты и все такое… Он все еще не может себе простить, что не присмотрел за Фаниллом во время сцены с микрофоном. Что касается остальных, у нас есть доктор Харпаго… ну и Хаб. Мы справимся, вот увидишь.

Эрин не ответила. Возможно, она верила в то, что он сказал. Возможно, нет. Но сейчас — в окружающей их тишине и тьме — это не имело большого значения.

***

Астролокатор Ток Тринк решил объявить о своем решении в момент, когда на «Славе» начинался искусственный рассвет.

Суперкрейсер, как и большинство кораблей флотилии Грюнвальда, был приспособлен к ритму дня и ночи, основанному на времени, действующем на потерянной планете Лазурь — столице Согласия. Это время усреднялось для формирующихся флотов. Так делалось по нескольким причинам: во-первых, время пребывания отдельных кораблей в Глубине различалось, и было трудно точно сказать, каким оно будет после выхода. Во-вторых, не существовало такого понятия, как галактическое время. Пока работал Синхрон, непрерывность времени помогали поддерживать сетевые полосы и контролирующие их херувимы. Но когда надгалактические спутники погасли, все закончилось. Таким образом, время Флотилии Грюнвальда стало единственным действующим временем в Галактике.

Для Тока это, однако, не имело большого значения. У него были гораздо более серьезные проблемы. Связанные ни с кем иным, как с капитаном Царой Дженис.

То, что она изменилась, было более чем очевидно. Она вела себя по-другому. Изменился даже тембр ее голоса, хотя она не отказалась от своих любимых выражений, таких как «пока-пока» или «бедняжка». Но дело даже не в том, что она смотрела на него, будто они были чужаками. Дело в Рупиче. А также в ее улыбке.

Что касается Посмертника, то есть занимающего должность оружейника Реанимата Стрипсов, Дженис проявила полное, холодное безразличие. Это так контрастировало с ее предыдущим поведением, что Тринк почувствовал, что что-то не так. Рупич не особо обратил на это внимание, но он — да. Так что это была первая неточность, но вторая — улыбка — была гораздо хуже.

Ток несколько раз подглядывал за Царой, когда она думала, что он ее не видит. Он был уверен, что она шептала. Шептала своим ладоням, мыслям и виду за неостеклом. Шептала так, будто произносила тайную молитву.

Он помнил ту искусственную ночь, когда к ним пришли люди Сумса. Два Панцерника Пустоты в легком боевом снаряжении. Тогда они поговорили с Дженис, и Тринк услышал, что речь шла о каком-то домогательстве к Пинслип Вайз. Цара приставала к Главной Астролокатору Флотилии? Это звучало абсурдно, но Ток чувствовал, что это правда.

— Она потом странно себя вела, — признался он Лоре в своей каюте, когда был уверен, что их никто не подслушивает. — Ты наверняка заметила. Когда они ушли, она как будто… сошла с ума, серьезно. Как будто разозлилась. И говорила что-то о Грюнвальде.

— У меня нет времени следить за всем на «Кривой Шоколадке». А что она говорила? — заинтересовалась Лора.

— Хм… что-то про то, что «они болезненно защищают его задницу», в то время как у нее «такие важные дела». И что-то про эту Вайз, что она ее еще запомнит. Это было ненормально, Лора…

— Может, она еще не оправилась, — предположил ИИ. — То, что с ней сделали Машины, могло вызвать сильный шок. Но я просмотрела ее медицинскую карту из «Лазаря», и там ничего интересного не было… разве что лечение каких-то старых травм мозга.

— Я слышал об этом, — признался он. — О том, что у нее были проблемы с головой…

— Возможно, это и так, — согласилась ВСИ. — Но согласно документации, она уже полностью здорова.

— Неважно. Я все равно не хочу с ней летать.

Голо, отображавшее маленькую дочь Тартуса, посмотрело на Тока большими, выразительными глазами.

— Ты хочешь уйти с «Кривой Шоколадки»?

— Я боюсь ее, — признался он. — Я больше не доверяю ей.

Лора не ответила. Она только смотрела на него и вдруг, к удивлению Тринк, протянула легкую голографическую руку, чтобы коснуться его руки в черной перчатке. Ток поднял брови. Он почувствовал легкое покалывание, часто возникающее при прикосновении к голо.

— Я не могу требовать от тебя, чтобы ты остался там, когда я сама переустанавливаюсь на серверы «Славы». Поэтому я тебе помогу, — пообещала она. — Я что-нибудь устрою.

И действительно, она устроила.

Проблема заключалась в том, что ему нужно было объясниться. Поэтому, как только свет на вновь пристыкованной к «Славе» «Кривой Шоколадке» слегка пожелтел, имитируя рассвет, он запрыгнул в душевую микрованной, обрызгал лицо и отправился к стазис-навигаторской. К сожалению, там был только Рупич.

— Где капитан? — спросил он, формируя небольшой термостакан из кофеварки. Реанимат поднял голову с прикрепленными компонентами.

— Необходимо констатировать, — произнес он спокойным, безжизненным голосом, — что капитан Цара Дженис не находится на «Кривой Шоколадке» с Т минус восемь часов двадцать семь минут.

— Ее нет? — удивился Тринк. — А где она?

— Это неизвестно Симуляционной Технике Развития Интеллекта Постчеловечества, — прозвенел Рупич. — Известны только стандартные процедуры.

— То есть?

— Нужно полностью синхронизироваться с флотилией Грюнвальда в назначенное время Т семнадцать ноль, — объявил Реанимат. — Нужно вылететь из дока «Славы» и пилотировать «Кривую Шоколадку» в соответствии с процедурами, которые…

— Она тебя бросила… — удивленно перебил его Тринк. — И не сказала, вернется ли. Рупич…

— Да?

— Мне жаль, что ты остался один. Наверное, для тебя это не имеет значения, но я хочу, чтобы ты знал, что мне очень жаль. — Ток вдохнул и выдохнул: — Но это не меняет того факта, что я ухожу. Я должен уйти. Передай ей это, ладно? Я ухожу с «Кривой Шоколадки». Ты справишься? Корабль достаточно автоматизирован…

— Необходимо констатировать, что да.

— Спасибо, — пробормотал Тринк и, немного против своей воли, подошел и коснулся плеча Посмертника. Рупич посмотрел на него вопросительно. — Спасибо за все, старик, — добавил парень. — Ты хороший человек.

— Ты хороший человек, — согласился киборгизированный Малкольм Дженис.

***

До старта оставалось еще несколько часов, когда Свободные Искусственные Интеллекты вместе с Машинами и военными координаторами начали выстраивать Флотилию Грюнвальда, готовясь ко входу в глубинную искру Велорум.

Поездка не должна была быть короткой. По предварительным расчетам, если они вынырнут на другой стороне, им предстоит преодолеть расстояние около пятнадцати тысяч световых лет. Это означало, что из NGC 2359, расположенного значительно перед Рукавом Персея, им нужно будет не только пройти упомянутый Рукав, но и Рукав Ориона, чтобы оказаться между ним и Рукавом Стрельца, далеко за последней отмеченной как обитаемая точкой — сектором NGC 2818, двуполярной планетарной туманностью в созвездии Компаса. Выход из искры, обозначенный как Велорум-1, имел много буев, ведущих к NGC 2818 или к Внутренним Системам, в том числе к Приюту, то есть Центральной Психиатрической Планете Согласия. К сожалению, они не могли воспользоваться ни одним из этих выходов. Их ожидало долгое глубинное скольжение, опасное тем, что нужно было избежать попадания в зону воздействия черной дыры Нова Велорум. И это была не единственная проблема.