Мартиша Риш – Сбежавшая невеста. Особая магия дроу (страница 11)

Внезапно потянулся, ухватился за узел платка зубами, с бешеным рычанием сдернул его с моей головы. Волосы растеклись по плечам, парень охнул, обнял, поцеловал. Я попыталась высвободиться из платья, не дал, сам потянулся к завязкам, принялся их распутывать, неторопливо обнажая мое тело, наслаждаясь каждой секундой вынужденного промедления. Пала последняя тесёмка, я осталась стоять нагая в свете луны. Герцог сбросил с себя камзол, остался в одной рубашке. Широкоплечий, шрам идет через всю шею, спускается по горлу за ворот. И я тянусь к дорогой батистовой ткани своими руками. Парень ухватился за край своей же рубашки.

- А не смутишься от вида нагого тела мужчины. Не рухнешь в обморок, чего доброго?

- Нет.

Обнажённое мужское тело, подтянутое, украшенное яркими полосами шрамов, налитое, почти звериное. Хорош, будто бы сам демон, гораздо шире обычного дроу. Он повалил меня на постель, жадно прижал всем телом, распял под собой, с безмерной нежностью заглянул в глаза.

- Ну смотри, если обманула. Я хотел быть особенно нежен, если ты невинна.

- Нет.

Плавное, бережное наступление, жаркая страсть, слияние тел и душ, мои громкие крики, его сдавленное рычание, весь мир вокруг меркнет, едва горят угли в моем очаге, отсвечивают в яростных глазах Чезаро. И мне так сладко, что больно дышать и сердце полыхает огнем, а потолок кружится все сильней и никак не хочет остановиться. Я до боли закусываю губу, боюсь громче кричать, уже и так сорвала голос от удовольствия, которое подарила мне его звериная, дикая страсть. Парень откатился к стене, сгрёб меня в охапку, поцеловал в макушку.

- Я стану тебя содержать. Брак невозможен, никто не даст на него разрешение, ты должна понимать.

- Не стоит, мне хватает денег, - это повезло, что он пока не заметил окованного серебром уголка сундука.

- Так будет честно. Женщина не должна ни в чем нуждаться. И завтра днем я пришлю сюда своих стражей, покажешь им, что нужно сделать. Пускай поправят черепицу или еще что. До ночи поработают, а там уж и я приду. Не бойся ничего, теперь ты со мной. Мог бы, женился бы на тебе.

- Зачем?

- Чтоб ты всегда была со мной рядом по праву.

- А если я откажу?

- Еще никогда и никто в моем роду не терпел подобного унижения.

Страсть улеглась только к утру. Когда за окном засветились вершины сосен, а туманное солнце выкатилось на небо, Чезаро ушел. Невыносимый герцог, гордец, напористый воин, словом настоящий мужчина. Я неторопливо оделась, чтоб дойти до реки. Мысли в голове крутятся, словно мельничьи жернова, одна тяжелей, чем другая. Я влюблена, я жду возвращения этого невыносимого хама. Он решил меня содержать, он хочет прислать сюда стражей, чтоб те что-то делали с моим домом, а заодно топтали мех и ковры. Но он заботится обо мне, он не выпускал меня целую ночь из объятий, укрыл плащом.

Первый мужчина, первый человек, который осмелился заботиться обо мне так, словно я действительно ему дорога. Но что будет потом, когда все узнают о том, кто я есть? Отвергнет меня Чезаро? Или я отвергну его? А может, стоит забрать герцога с собой в Бездну? Нет, боюсь он этого не переживёт.

Я устроилась верхом на сундуке, накинула поверх платья плащ Чезаро, принялась расчесывать волосы. Босые ноги едва достают до пола, а жизнь так удивительна и прекрасна. И что-то все острее зреет в душе, нет, это не моя сила, это какое-то странное чувство. Я никак не могу выбросить из головы образ Чезаро, все возвращаюсь и возвращаюсь к нему.

Вот раздались мужские шаги на тропинке, звон ножен, гудящие голоса. Наконец кто-то постучал в мою дверь, точнее будет сказать, ударил кулаком. Повезло еще, что та не слетела с петель.

- Сейчас.

И зачем только Чезаро прислал ко мне стражей? Дома у меня чисто, крыша вроде бы не течет.

- Поживей!

- Идите полоть огород, что за домом.

- Совсем обалдела?! - в дом ворвался мужчина, по всему видно, мой огород он полоть не будет, да и крышу явно не собрался чинить. Может, та горничная из дома Борджо не зря меня предупреждала? И почему только я не стала ее слушать?

Глава 9

***

Чезаро

Я чувствую себя вором, подлецом, который одержал победу, подло ударив в спину противника. Воин, верный страж земель великой эльтем, я не достоин того, что сотворил. И мне стыдно. Впервые я краснею, когда оглядываюсь назад – на этот крохотный домик, который подобно грибу, вырос посреди леса, на ночь, что наполнила мое сердце черной тоской. Как и посмел-то я взять без спроса ту, что сама себе, наверное, не принадлежит? Наверняка у девицы есть семья, родственники, хоть кто-то. Я должен был поступить по закону – явиться к ним, спросить дозволения, внести законную плату, ту, которую они назначат за...

Я еще раз оглянулся назад, черепицу уж и не видно, если б не знать, что посреди леса укрылась эта лачуга, так и дороги можно к ней не найти. Тропка и та прикрыта лесной травой, петляет, будто зайчишка между стволов.

И как бы я счастлив был вернуться сюда по праву, пускай не к законной жене, а только лишь к госпоже моего сердца. И чтобы все в окрестностях знали, чья эта женщина, что она стала даже больше, чем женой сыну наместника, ближе к его сердцу, чем будущая герцогиня. Не у меня одного были и есть женщины для любви, цветки папоротника – так их называют. Те дары богини любви, которые найти-то почти невозможно, а коли нашел, так они сжигают души и сердца, оставляя на них вечную метку величайшего счастья, и даже годы не способны стереть ее, она поистине вечна, как и любовь к этим женщинам.

Я изо всей силы ударил кулаком о дерево, на голову мне тут же обрушилось птичье гнездо с ворохом перьев.

- Пожалеешь, - прокатился ветер по лесу, коверкая мои мысли.

Я вытряхнул перья из волос, отряхнул как следует свой сюртук. Герцог всегда должен быть опрятен, даже если в душе его царит мрак, приправленный страхом. До этого дня я не был толком знаком с этим чувством, как оказалось. В битвах он ощущается совершенно иначе, скорей как острая перчинка, оттеняющая предвкушение. Да, ты ведёшь войско в атаку, несешь ответственность не только за себя, но и за других. Однако, у них у всех в руках мечи, многие из них маги, да и вообще, это мужчины, воины, которых напугать практически невозможно! Они сами готовы постоять за себя, вырвать у судьбы лучшую долю. Разве вправе я был бояться за них? Нет, то воины! И жизнями своими мы рисковали все вместе, с той лишь разницей, что я всегда шел первым, чтоб сполна насладиться азартом славного боя.

Сегодня - другое, сегодня я впервые почувствовал страх, который вынуждает оцепенеть все мускулы тела, превращает человека в безвольную куклу. Я осмелился насладиться ночью с той, в которую влюбился. Одержал победу на ложе страсти, но не дал ничего взамен, не поднял над этой лачугой своего флага, не вложил в руку девицы свой перстень. Не посмел этого сделать и, быть может, не зря.

Ей же теперь даже в город будет не выйти! Засмеют, осудят, станут сплетничать, выскажут в лицо все. Было бы одно, если б она смогла пропустить тесемку сквозь мой перстень, да повесить на шею. Весь город бы знал, что девушка избрана герцогом в качестве женщины для любви. Разве бы осмелился тогда хоть кто-то в городе, хоть один человек осудить ее? Она оказалась под моей защитой, была бы защищена от всех, кроме моего собственного отца.

Я до боли сжал кулаки, вспомнил всех тех девиц, что были до Анны-Мари, всех тех, кому я оказывал хоть какие-то знаки внимания. Всех их теперь здесь нет. Так неужели та же жуткая участь ждет и ее, мой прекрасный лесной цветочек папоротника, на который я боюсь предъявить свое право? Смогу ли я защитить ее от отца? Он вершит суд, он и есть закон в землях эльтем. И он ясно дал мне понять, что не хочет ничего знать о бастардах. Это слишком опасно для династии, можно ненароком навлечь на себя гнев хозяйки этих земель - эльтем Эстель, ведь она вложила заботу об их процветании в руки нашей семьи. Власть должна переходить от отца к сыну во веки веков. Эта наш долг, наша участь. Так, может, стоит мне прислушаться к мнению отца? Может, зря я так?

Я взвыл от воспоминаний о своей страсти. Разве можно отказаться от той, которую полюбил внезапно и сильно? Так, что забыть даже на миг невозможно о медовых волосах, о прекрасных глазах, об этой мягкой коже, о страсти ее, о дерзком характере, таком живом, почти диком, как у лесной зверушки. Ведь она не лукавила мне, не старалась угодить, относилась как к равному себе. Не было в ее голосе, в ее жестах никакого притворства. И вся ночь наша, наполненная безудержным чувством, была искренней от самого начала и до конца.

Бесы! Я вновь ударил кулаком по дереву, вновь ощутил боль в пальцах совершенно несоизмеримо с той, которую испытывает теперь мое сердце. Как уберечь от гнева отца эту девушку? Как спасти? Я почти готов решиться на брак с той, которую отец просит мне в жены. Если б только это помогло усмирить гнев отца, если б только это дало шанс выжить Анне, моей порочной любви, моему диковинному чуду, что живёт в лесной чаще.

И я выскочил на дорогу, поспешил в сторону замка. Всюду люди, многие торопятся в город, сегодня же ярмарочный день, будь он не ладен. И я чувствую на себе любопытные взгляды, городок небольшой, я абсолютно уверен, все уже знают о том, что я выбрал себе любимую. И точно понимают, откуда я возвращаюсь в город и чем был занят в лесу. Грешник, нерадивый наследник, тот, кто посмел взять чужое без всякого права и спроса. Суметь бы теперь ее защитить! От отца и молвы людей.