Мартиша Риш – После развода. Одна в ином мире (страница 2)

— Элоиза...

— Тем более. Где она теперь? Где моя внучка, чье имя Анна?

Теперь женщина не спрашивала, она угрожала и надвигалась на парня словно таран. На руках дроу расцвели пышные розы ее величайшего дара, смертоносные цветки магии.

Парень побелел, встал на ноги, распрямил спину, погибнуть, так уж с прямою спиной. Он слишком хорошо помнил, как все случилось, как он пытался уберечь свою любимую от гнева старика-герцога, а вышло, что погубил. И на этом почти иссяк их род. Если нет Анны, то и других женщин для него не существует. Жаль, что даже тела ее не смогли найти, река унесла все то дорогое, что было в его жизни.

Внучка эльтем! Кто бы тогда сказал ему об этом, быть может, все бы сложилось совсем иначе. И Чезаро давно бы женился на юной гордячке, что представилась ему травницей. Что сказать, как объяснить эльтем, хозяйке мира, все случившееся? Покаяться? Так он и сам себя не может простить. Уж сколько лет прошло, а все зовёт во сне свою Анну.

— Ваша внучка погибла, — наконец выдавил из себя молодой мужчина.

— Это невозможно, — холодно объявила эльфийка.

Кончики ее ушей вдруг заострились еще больше, темная кожа приобрела перламутровый блеск, а по белоснежным волосам прокатилась волна магии.

— Мне жаль, что все так случилось. Анны нет больше, — глухо ответил парень.

Перед его взглядом встали зеленые, распахнутые настежь глаза, наполненные болью и горечью предательства. Он держал ее на руках над обрывом, стоял у самой кромки, а шелковые волосы девушки беззастенчиво трепал ветер.

— Ты ошибаешься. Если бы моя внучка... Если бы ее не было больше, "огонек жизни" — это такой артефакт, он бы просто погас. А он светится ярко. Вот только юную эльтем нужно срочно найти...

— Я сам видел, как она летела со скалы. И столкнул ее тоже я.

— Не смей меня перебивать, — на губы парня вдруг опустился шелковый палец эльтем, — Моя внучка жива, надеюсь это ты уже понял. Самое худшее, что она любит тебя. Артефакты не ошибаются. Ты — ключ, единственный, кого можно подобрать к ее сердцу. Это первое. Второе… — женщина чуть повела плечами, будто примериваясь к добыче, какой чувствовал себя герцог, — Ей грозит опасность, беда. И не только ей, но продолжению нашего рода. Ты ведь был с ней? Тебя призвала на ложе юная эльтем, верно?

— Я признал вашу внучку своей любимой, взял в свой дом.

— Он взял! — дроу фыркнула словно рассерженная кошка, — Женщина решает, с кем ей быть! Эльтем, а не ты.

— Безусловно.

— А в-третьих, дочь моя вот-вот приедет, мать Анны. Представь себе, что она с тобой сделает, если узнает обо всем, что произошло? От твоего мира и пепла-то не останется. Здесь будет сметено все. Все, чем ты дорожишь. Дроу очень справедливые создания, пока дело не касается их детей. Там все меркнет.

— Что я могу сделать? Анна точно жива? — в глазах парня зажглась яростная, острая как клинок, надежда.

— Ты должен найти мою внучку и вернуть ее сюда. Угораздило же ее влюбится в… — дроу перебрала губами, словно подбирала слова, — в собственного убийцу! В герцога! Был бы ты хоть приличным человеком!

— Я не...Как я могу найти вашу внучку? И почему вы сами не можете этого сделать? Дроу всесильны.

— Но не всемогущи. Ты — единственный, кто способен ее разыскать. Вот несколько артефактов... Только не спугни мою девочку. У вас впереди... многое.

— Я не хотел ей смерти! — голос парня отразился в изогнутом своде старого замка.

— Ей об этом и скажешь. Только найди для начала мою девочку, где бы она ни была.

— Прошло целых пять лет.

— Это не много.

Глава 2

Анна

Над входной дверью вспыхнула подкова, я и не знала, что в ней есть батарейки. Голубоватые искорки разбежались по обоям. Я распахнула дверь настежь. Пришел! Мельком осмотрела одежду — порвана сразу во всех местах, булавки застегнуты кое-как, ботинки сбиты, волосы встрепаны. Очень хочется парня переодеть, окунуть в чан с теплой водой, да побрить, притом желательно налысо. Словом, привычный вид подростка, который следует всем канонам моды. И одежда-то на нем новая, пятна краски и дыры нанесли мудрые производители ещё на фабрике. Порой мне кажется, что где-то раздевают бездомных, отстирывают их вещи и продают задорого под маркой бренда юным безголовым чудовищам вроде Жени и его друзей.

— Ты мне даже не мать! — выплюнуло чудо с порога.

Я от неожиданности отступила, впечаталась спиной в вешалку, откуда на мою голову рухнула куртка бывшего мужа, обдав ароматом дорогущего парфюма, сама покупала, помню, сколько он стоил. И зачем только потратилась?

— Евгений, как ты смеешь? Мы, я тебя всю ночь искала! Думала, что тебя не увижу уже... живым.

Сердце разом наполнила невероятная боль, страх, горечь возможной потери. Ведь этот ершистый парень мне почти сын? Или не сын вовсе? Мы с его отцом чуть не год встречались перед тем, как я согласилась выйти замуж. И с Женькой мы почти сразу поладили. Он такой славный был в свои девять лет, мягкий весь, щекастый, напоминал мне плюшевую игрушку.

Мальчик, нет, скорей уж молодой парень, вскинул на меня ненавидящий взгляд.

— Ненавижу! Вам только оценки важны! Я вообще вас всех ненавижу. И тебя тоже! Неужели так сложно не мешать мне жить, а?

Рука сама подлетела вверх, чтобы отвесить пощечину, да бывшая свекровь перехватила мою руку, сжала свой ужасающий маникюр на запястье почти до синяков.

— Не смей бить ребенка!

Участковый отшатнулся назад под ее испепеляющим взглядом. Мне же захотелось взвыть, а, может, сбежать вот туда вниз, прямо по ступеням парадной, вырваться в эту чертову ночь, самой закружиться по улицам бессмертного города над Невой, подставить лицо под серое небо, насладиться дождем.

— Вы поаккуратнее, дамочка. Детей бить нельзя.

— Где вы видите ребенка? — участливо спросила я, — Этому юноше уже четырнадцать! Здоровенный парень!

Участковый покрутил папку в руках, это он привел домой сына посреди ночи, почти под утро. Женька не брал трубку, не отвечал ни в одном мессенджере, у нас такое впервые. И мне было так страшно! Еще и свекровь ходила из угла в угол, словно меряла часы ночи своими шагами. Холодная, злая на меня, на весь мир. И зачем только я отпустила парнишку погулять после школы с друзьями? Как не догадалась. во что это все может вылиться?

Муж, бывший муж, наверняка изведется весь, как узнает — мелькнула в голове нехорошая мысль. Рассказать ему или молчать? Ведь Роман и половины не знает. Грехи пасынка я привыкла от мужа скрывать, мало ли глупостей может натворить почти взрослый парень? Ни к чему портить нервы, сами все решим — так мне казалось. Решили! Теперь не знаешь, что делать — убивать сразу или еще подождать?

— Марш в свою комнату! Чем это от тебя пахнет?

— На меня в полиции надышали дымом! А спиртным мы лошадь поили!

— Зачем?! Зачем вы мучили бедное животное? — ахнула свекровь.

— Ветеринар так велела. Я всю ночь на конюшне провел. Вот!

— Аня, ты ему веришь?

Из рюкзака Жени выпала головка чеснока, покатилась по коридору. Пожалуй, я скорее поверю в то, что мальчик провел ночь в склепе, изгоняя вампиров. Но вслух я конечно же этого не сказала.

— Спорт — это хорошо. А уж тем более конный. Пусть детка занимается.

— Пахнет от вашего мальчика, как от бездомного. И выглядит он точно так же, хотел бы я особо заметить, — участковый помялся в дверях, пригладил волосы, — Ничего особенного не замечали? Может, он в секту попал? Или еще что похуже?

— Вчера с кухни две морковки пропали, — бодро солгала свекровь.

Я же задумалась. Что я только не находила в комнате мальчика. И кожаные ремни странного вида там точно были. В уши внезапно ворвался топот коней, звон подков, ощущение гривы в пальцах. Будто все это со мной точно было. Еще тот незнакомец, что привиделся в зеркале. Он одет-то был как актер или? Или рыцарь из прошлой эпохи.

— Я видела в комнате сына уздечку, — внезапно произнесла я. Да, там была именно уздечка, только немного другая, не такая, какую принято надевать на лошадь в поход или бой. Слишком уж тонкая, да и пряжки были не золотыми, а медных украшений и вовсе я не заметила.

— Аня? Ты вся побелела. Аня, что с тобой? — Клавдия Семёновна, трясет меня за плечо.

— Вот что, дамочки, нам бы протокол нужно составить. Пройдемте на кухню, что ли?

— Для начала вымойте руки!

— Клавдия Семёновна, у нас там зеркало! — шепнула я, но поздно, участковый уже заглянул за закрытую дверь.

— Так-с и что у нас тут происходило, дамы? Пьяный дебош?

— Разве что на почве чрезмерного употребления валерьянки в смеси с пустырником! — буркнула я и внезапно вспомнила, как сама смешивала зелья, толкла их в ступке на дощатом столе. Голова закружилась, мне стало дурно.

— Аня, ты что творишь? Ты седеешь у меня на глазах! Что я сыну скажу? Он решит, будто бы я тебя довела! А не наоборот! Ну, не смей!

— Белые волосы — первый признак темной эльфийки, — прошептала я перед тем, как потерять сознание.

Легкий бриз нежно гладит море, отчего по нему расходятся волны. Кричат чайки, наверное, делят добычу. Все так спокойно и тихо. Совсем как тогда, когда мы с Ромой ездили в наш отпуск. Ну, перед тем как у мужа случилась другая, теперь-то он наверняка повезет в отпуск на море ее. Глаза открыть нет никаких сил, сон куда лучше реальности.

А нет, это не чайки, это Клавдия Семеновна кричит. И кто только пустил ее в мой сон? Я раскрыла глаза, надо мной стоит участковый, замахнулся папкой прямо над лицом! На работу-то я как пойду с фингалом? Он же меня сейчас треснет! Я выставила перед собой руку, растопырила пальцы и что-то странное прокричала. Синий цветок вылетел не то из моей руки, не то из розетки. Бестелесный, полупрозрачный, похожий на дымку. Он сел на папку. Из руки мужчины вниз на куртку и форму ссыпалась сажа, к потолку метнулся черный дым. Глаза полицейского увеличились в размере, рот беззвучно открылся и захлопнулся со щелчком. Он встряхнул пальцами, запоздало отпрыгнул к стене.