Мартиша Риш – После развода. Одна в ином мире (страница 12)

— Знаете, иногда лучше не помнить. Я бы очень хотел забыть все то, что мне довелось потерять, — глаза старика наполнились особенным смыслом, а по щеке заскользила слезинка, — Зеленых стен Великого леса, которые тянуться чуть не до неба, всюду листва, птицы, все цветёт и так пахнет, что даже дышать этим воздухом кажется преступлением, — старик опустил голову, прикрыл записную книжку, которую так и держал в руках, — Это место напоминает мне окраины нашего леса, пустые ракушки. Но, вы знаете, эльтем, я ни о чем не жалею. Пришлось бы, преступил закон вновь. Оно того стоило. Жизнь вдали от родины тоже бывает прекрасной, просто нужно уметь радоваться тем мелочам, какие она преподносит.

— Вот как? Вы думаете, я специально лишила себя памяти?

— Я думаю вам кто-то помог. Впрочем, дроу многое могут, гораздо больше, чем светлые эльфы. Дар вашей расы впечатляет.

— Гиль! — раздался звонкий женский голос. Мужчина тотчас же подскочил со скамейки, на миг обернулся, произнес почти шёпотом.

— На самом деле, мое имя Дерезгиэль, но она так и не может его запомнить. Вот он — мой главный приз, мой грех и проклятие.

Я посмотрела в ту сторону, куда указывал эльф. К нам спешит, нет, не женщина, это скала! Крупное лицо, исчерченное морщинами так, будто бы они выбиты на нем топором, а может, это и есть шрамы от прошлых сражений? Высокая причёска, пухлое тело, рост для женщины просто невероятный. Уж выше ста восьмидесяти сантиметров точно.

— Кто она?

— Орчанка. Их отряд напал на Великий лес в незапамятном году. Мы отбились, разумеется. Потери леса были не велики. Вот только я влюбился без памяти. Сразу, будто бы орочья стрела все-таки долетела до меня и пронзила сердце. Я покинул лес с врагами, с ее отрядом. Опорочил себя, покрыл вечным, несмываемым позором. Впрочем, не я один. Орки тоже не смогли оценить выбор своей королевы. Грозились убить меня, ее, устроить мятеж. Так мы оказались вдвоем здесь, на Земле. Просто сбежали. Этот мир — один из немногих, который принимает какие угодно пары.

Я вдруг поверила разом во все. И в то, что я дроу, и в то, что этот старик — светлый эльф, и в то, что магия действительно существует. Вот она, рядом. Если уж любовь существует, то и магия обязательно должна быть.

— Кто это с тобой, Гелик? Гелик, я тебя спрашиваю!

— Простите, эльтем, я рад был встрече, но моя супруга безмерно ревнива, мне нужно идти. Орчанский нрав не знает границ и сомнений.

— Да, конечно.

Я и сама встала со скамейки, сунула платок в сумочку. Выходит, все действительно правда. Но как тогда я здесь очутилась? Может, из-за Ромки? Вдруг я тоже влюбилась, покинула свой родной мир и сдуру стерла себе память? А он меня бросил, потому что другую нашел! Вот же свинство. Или я преступница? Сбежала куда подальше, чтобы начать новую жизнь? Без груза прошлого. Может быть, я убила кого-то? А потом пожалела об этом, раскаялась? Мне сразу стало не по себе.

Я заглянула в продуктовый на углу нашего дома, чтобы купить пару свечек. Знакомые продавцы меня не узнали. Мельком взглянула на свое отражение в витрине. Да я и сама бы себя не узнала с такой смуглой кожей, длиннющими волосами, да и черты лица всё-таки изменились. Стали острее, тоньше, а глаза теперь занимают половину лица. Красиво, но слишком уж оригинально. Надеюсь, свекровь меня узнает, заночевать на улице мне бы совсем не хотелось.

Я рассчиталась и только успела выйти на улицу, как почуяла странный запах, зовущий, на миг мне даже померещился табун лошадей, которого здесь и быть то не может. Проходящий мимо мужчина бросил, ни к кому толком не обращаясь.

— Чем это так пахнет?

— Так пахнет свобода.

Мужчина пожал плечами, выразительно крутанул пальцем у виска и пошел дальше. А я все стою, оглядываюсь, словно заворожённая.

— Аня?

Пасынок вышел из-за угла, так вот чей запах мне принесло ветром. И нет здесь никакого лошадиного табуна, пожалуй, даже жаль.

Я сначала улыбнулась, а потом вспомнила все те оскорбления, которые на меня сыпались этим утром в довершение бессонной ночи. Ты мне даже не мать! Я все хорошо помню, увы. Улыбка спала сама. И почему все в моей жизни складывается так по-дурацки? Ведь я полюбила парнишку, сыном своим стала считать по-настоящему, искренне, честно.

— Привет, ты в школу так и не пошел? — голос я постараюсь сделать мягким и вкрадчивым, как советуют психологи. А так хочется треснуть кое-кого для прояснения всех мыслей в этой вихрастой голове. И когда он, наконец, пострижется? С такими длинными волосами и в драке-то плохо, опасно, ну как кто ухватит, пиши пропало.

— Нет, я сегодня на конюшню поеду. Решил Машу проведать. Опять же доктор приедет, ему тоже помочь надо. Кстати, папа звонил, — сердце сжалось от одного упоминания о Роме, — Ты ему ничего не сказала? Ну, что я дома не ночевал? — парень отвернулся, я же почувствовала себя пособником малолетнего террориста.

— Нет, мы с папой ещё не общались

— Значит, бабушка рассказала. Он очень ругался, тебе ещё хотел позвонить.

— Только этого не хватало! — в сердцах произнесла я.

— Кстати, в твой шампунь я ничего не добавлял. Если уж ты сходила в салон, покрасила волосы, бабушке нужно было так и сказать. И на меня не сваливать. И с солярием ты переборщила.

— Оно само так получилось.

— Я вот тоже так всегда говорю, только мне никто почему-то, не верит. Ты домой?

— Да.

— Значит, я на конюшню. У меня там дела.

— Жень, я тебя не отпускала, что за дела?

— Папа все равно злой как сам бес, а тебе на меня наплевать. Так ведь? Вчера чуть в детдом не сдала. Из-за какой-то мелочи. Стоило один раз задержаться! Устроили цирк вместе с бабушкой!

— Жень, ты чего?

Вопрос так и повис в воздухе.

Глава 9

Номер заказа 85106208, куплено на сайте

Чезаро

На сердце тепло и уютно, душа просто поет в нетерпении. Я совсем скоро увижу Анну! Может, мне стоит начать с ухаживаний? Со всего этого долгого и приятного ритуала, который оплетает пару кружевом замысловатых сомнений? Нет, гораздо проще будет просто обнять и поцеловать. Но для начала разузнать, что за мир, в котором она очутилась. Спасти, вытащить сюда, устроить у себя в доме со всем комфортом. Моя любимая дроу, до чего же она хороша даже в человеческом обличье, не представляю, какова она в эльфийском!

На серых ступенях древней лестницы замка отпечатываются шаги. Они слишком резкие, громкие, выдают моё настроение. Не спешат так резво сыновья к своим больным отцам. Не хочу, чтобы по замку поползли ненужные слухи, а затем и по городу. Решат ещё, будто бы я рад болезни герцога, хочу занять его место по праву как старший из двух наследников.

Я с громадным трудом замедляюсь, перевожу дух, стираю улыбку с лица и только после этого выворачиваю в замковый коридор. Горничные торопятся расступиться, садовник наполняет вазу свежими цветами, эту традицию завела моя мачеха. Странно, что отец ей разрешил. Теперь весь сад утопает в камелиях, розах, гибискусе, пришлось даже завести нового садовника, прежний не справился со всем этим богатством., Этого статного голубоглазого, высокого блондина выписали из столицы. Мачеха так за него просила, что отец уступил и нанял именно того садовника, который был ей нужен.

Невольно в моей памяти всплыли слова той колдуньи, сказанные о моем брата. Я остановился, впервые заглянул садовнику в лицо, как следует рассмотрел его черты. Высокий лоб, локоны закручены крупными кольцами, глаза синие, в точности, как у моего брата. Только взгляд коварный и хитрый, а к губам приклеилась улыбка лжеца. Неужели колдунья права, а мы в замке все были так слепы?! Или весь город уже догадался о том, что мой род опозорен?! Я опешил, ноги приросли к месту.

— Лучший цветок расцвел в садах вашего отца, сиятельный. Вот только некому было его опылить. Но я с этим справился. Нельзя губить то, чем сам не можешь сполна насладиться.

Парень произнес это сладким голосом совсем беззастенчиво. Каждое его слово — печать, утверждающая позор моего рода. Я чуть не схватился за меч, в последнюю секунду отнял руку. Ярость грохочет в висках, я задыхаюсь, не могу и слова сказать, ведь оно станет приговором мерзавцу! Отцу решать, как поступить с садовником и с моей мачехой тоже. И с собственным сыном. Карл ни в чем не виноват, да только он больше не герцог, не наследник нашего рода. А завтра и вовсе рискует осиротеть, потерять мать, родного отца, титул, уважение, игрушки, гувернеров, собственную постель, словом все, к чему малыш так привык, даже родные стены дома.

Одно мое слово лишит ребенка всего. Так, может, не стоит его произносить? Может, не нужно моему отцу знать об измене жены? Тогда мой маленький брат продолжит жить как раньше, но только честь рода останется запятнанной навсегда, и ничем это пятно не ототрешь. Ничем, никогда, так оно и останется навечно. Нужно дать себе время, чтобы все осмыслить. Хоть час. Решить, как поступить дальше, подумать о судьбе брата. Я сразу вспомнил его маленькие ручки, которыми он так любил обнимать мою шею. Кроха, совсем кроха. Да разве смогу я отобрать у него все?

Жуткий выбор, который породила ужасная догадка. А все из-за того, что отец женился на подлой женщине. Угораздило же его! Повезло, что я сам тогда отказался от этого брака. Иначе бы тоже потерял свою честь мужчины.