Мартиша Риш – Попал! В хорошие руки. Лазейка-портал (страница 28)
— Анджел, жаровня готова? — деловито поинтересовался Оскар.
— Да, отец, угли уже совсем красные. Я истопил тот вишневый пенек, ина который вы указали.
— Молодец. Значит, ужин скоро совсем поспеет. Я сам отнесу мясо…
— Позволь, я помогу, — не стоит конечно соваться мужчине под руку, но мне хотелось бы получить барбекю для гостей, а не кусок сырого стейка. Кто вообще знает, как готовят вампиры? Я вот не знаю, но никто из этих кумушек точно сырое мясо никто не ест. По крайней мере, я на это очень надеюсь… Вот только лохматые уши странно торчат из тульи розовой шляпки. Или это не уши, а помпоны? Сколько ж соседок Оскар сегодня собрал! Может, он всю улицу в дом пригласил? Похоже на то, только не ясно зачем. Сам же говорил, что не хочет визитов, поэтому-то и решил обзавестись зловредной женой. Ну, то есть мной.
— Мне кажется, вы напрасно так рано отпускаете слуг, дорогой Оскар, — подала голос "розовая" шляпка, — Не стоит так заботится о прислуге. Надеюсь, ваша супруга наставит вас на истинный путь.
— Быть может. Но увы, сегодня уже ничего не удастся исправить. Да, собственно, я и не ждал гостей.
— И совершенно напрасно.
— Светланнна, — Оскар перековеркал, сделал чуть более длинным мое имя, — Останься с дамами здесь. С барбекю я управлюсь и сам. Зачем вам…
— Нет, ну что вы! Смотреть как готовит мужчина — истинное удовольствие для женщин. Мы все будем смотреть!
Оскар сморщился на секунду, затем ободряюще улыбнулся и мельком посмотрел на часы. Или это не часы? Циферблат, вроде бы есть, стрелка переходит по кругу от одной полки к другой. И на каждой стоит крохотная баночка, которую эта стрелка нанизывает на себя. Сейчас их ровно шесть штук. А вот со второй стрелки все банки слетели и заняли прежние свои места. Должно быть, потому, что она сместилась на ноль. Выходит, сейчас шесть вечера ровно?
— Дамы, идёмте скорей, я рад готовить для вас! Баловать женщин — высшая честь для мужчины. Обеспечить кров, припасы, защиту может любой мужчина, даже и негодящий.
Я поморщилась. Если б и вправду любой мог это сделать! Оскар тем временем продолжил,
— Но побаловать дам могут редкие из нас. Надеюсь, мне удастся вам угодить. Супруга, ты идешь с нами? — Полувопросительный, полуприказной тон мне не понравился.
— Я догоню через секунду. Только возьму накидку, уже прохладно.
— Я с нетерпением стану тебя ждать в саду, любимая. Я кивнула, улыбнулась нашим соседям и неторопливо прошла к лестнице. Нельзя никого напугать, нельзя выдать свои опасения. Вот только как там мой невольник? Жив ли, голоден ли? Не нужно ли пригласить ему лекаря?\
Глава 23
Постельная игрушка даже хуже, чем просто раб. Оскар вручил меня в руки горничной. Девушка смотрит почти брезгливо и с таким любопытством, что мне становится искренне стыдно, хоть я еще ничего и не сделал.
— Повернись-ка.
Горничная одернула фартук, я сделал, что велено и тотчас ощутил прикосновение мягких женских ладоней к своим плечам.
— Что вы себе позволяете?!
Вопрос из прежней жизни, в этой ему места нет. Я вдохнул глубже, ожидая удара. Привык за эти дни к тому, как меня стали "учить". Где та прежняя моя гордость? Да что гордость, не забыть бы своё собственное имя. Хозяева вправе сменить его на любое другое, на обидную кличку. Я опустил глаза, чтобы только стерпеть все то, что будет. Странно, но удара не последовало, девушка лишь усмехнулась.
— Только посмей нажаловаться на меня своей госпоже! — звучит визгливый и надменный голосок, — Мне размер понять нужно, чтоб одежду тебе подобрать.
— Я и не собирался.
Горничная обошла меня по кругу, встала на цыпочки. Приятные округлости качаются у меня перед носом. Я поспешил поднять глаза вверх, отвернулся в сторону. Только этого мне ещё не хватало!
— У-у-у! Плечи-то широченные, вот где я тебе рубашку должна найти? — ничуть не смутилась девушка, чуть распахнула полотенце, уставилась на мою грудь, резко обвила ладонями шею.
— Не стоит, — я резко отступил, ударился спиной о стену узкого коридора.
— Шею тоже мерить нельзя? Хорошо, — девушка пожала плечами, — Скажу хозяйке, что ты сопротивлялся, ей достался очень строптивый раб. То цветы опрокинет, то блюдце о стену швырнет.
— Я только что в этом доме, вы путаете, должно быть.
— Я? Я никогда ничего не путаю, мне всегда верят, знают, что я не обманываю. Таким, как ты, верить нельзя, ты же ничтожество, вещь.
— Зато меня можно допросить через рабский ошейник. Я обязан исполнить волю хозяйки и буду вынужден говорить только правду.
— И кому это будет нужно? Чем тебе приказывать что-то там говорить, куда надежнее лишний раз тебя выпороть, чтоб не мешал хозяевам наслаждаться жизнью. А я ничего такого не делала. Просто сняла мерки. Ты не посмеешь на меня наговаривать, ясно?
— Предельно.
— Не забывай добавлять — госпожа. Ты дурно воспитан. Ну, ничего. Управляющий сам лично займется твоим воспитанием, шёлковым станешь.
— Думаю, это закончится раньше, — я вспомнил клыки Оскара. Съест и думать не будет.
— Надеешься на свою госпожу, — неправильно поняла меня горничная, — Напрасно. Любит, думаешь, она тебя, привязалась? Да тебя ее муж ненавидит. А хозяйка его сильно любит, это уж точно видно. Да и как такого не любить, — горничная мечтательно закатила глаза, томно вздохнула, покосилась в сторону лестницы, — Оскар умный, красивый, — она принялась загибать пальцы, — богатый, добрый, а сын у него какой? Золотой юноша, гордость семьи, подрастёт — станет гордостью нашего города…
— Ваш хозяин — упырь!
Я не сдержался, сказал это, хотел предупредить, поделиться. Девушка не поверила, что не удивительно. Сколько тысячелетий в наш мир не являлись вампиры? Все уже и позабыли о них. Горничная опять фыркнула.
— А ты других среди хозяев встречал? Вот рот и закрой на самом этом моменте! Живо вперёд! Я на тебя управляющему пожалуюсь.
Нужно было такому случиться, чтоб прямо перед нами показался мужчина, кажется, он вынырнул из ответвления коридора или там есть ещё одна дверь? Не знаю, да это и не так важно. Высокий, смуглый, чернобровый, борода собрана в тонкую косу, украшена на конце белой костяной бусиной, в ухе серьга. Взгляд исподлобья честный и строгий, им он будто бы раздел меня, взвесил и сразу прикинул, на сколько стейков удастся поделить мою тушу.
— Это что еще здесь происходит? — в руке мужчины качнулось тяжелое кольцо с нанизанными на него ключами, — Тот самый раб? Не слушается?
— Сопротивляется и дерзит, господин управляющий. А еще на чем свет стоит хозяина, того, ругает в общем.
— Вот, значит, как?
Я не склонил головы под тяжелым взглядом. Мне стыдиться нечего, да только горничная права, накажут все одно. Точней "воспитают" — здесь это так называется. Как ни назовёшь, а орать мне все одно придётся. Только бы не так, как это было перед судом, и в темнице. Там и унижали, и…
— Надеешься на заступничество госпожи? И напрасно. Все в доме решает хозяин, она здесь так, — управляющий прищелкнул пальцами, — Никчемная. Тебя вот привела. Разве ж так делается, чтоб гаремного раба при живом муже приводили в дом? Позорище. Марш в свой угол, и чтоб я тебя так просто в доме больше не видел. И только посмей пререкаться с прислугой. Девушек в этом доме принято уважать. Ясно тебе?
— Вполне.
Управляющий покачал головой, а меня повели дальше — сквозь коридор до широких резных дверей одной из комнат. Я застыл перед ними, горничная вздохнула с видимым осуждением, коснулась рукой саламандры, которая обвила ручки двери. Волшебная ящерица соскользнула на правое дверное полотно, свилась в колечко, стала напоминать всего лишь нашлепку из дерева. Живой замок, а не ящерица, ни приручить, ни запугать ее невозможно. Сожжёт в пыль пальцы любого вора, который рискнёт нанести прикосновение этим дверям.
Комната изобилует баснословно дорогими вещами, резная тяжёлая мебель, инкрустирована рогом оленя, кажется даже, что это рог настоящего единорога. Темное дерево стен перемежается удивительно тонким узором из белых пластин перламутра, даже не представляю, с какой глубины подняли такие огромные раковины. Портьеры спадают к полу под тяжестью вплетенных в них золотых нитей, вышивки драгоценными камнями, фигурок, выточенных из кости.
Но больше всего удивляет даже не это, а узкие стрельчатые окна. Они производят странное впечатление, будто бы мы находимся в крепости. Впрочем это действительно так. Вот только не в крепости, а в логове вампира. Быть может, одного из последних.
Я вздрогнул и резко поднял голову к потолку. Ведь каждому живому известно, вампиры так просто не вынашивают своих сыновей. Вместо этого зародыш зреет в крохотной колыбели, плетеной из тонких нитей. Почти как бабочка, вампир же тоже крылат. Да и женщины их сохраняют свои талии тонкими, ни на день не портят фигуру необходимостью вынашивать малышей в себе. Нет, потолок чист, у Оскара есть только Анджел, не завела эта пара нового выводка. Пока не завела. Я сглотнул от перспективы потерять весь наш мир.
— Где я стану жить? — мне отчего-то представилось, будто бы я буду вынужден ночевать на коврике у их постели.
— Вон та дверь в углу ведет в твой закуток.
Я прошел следом за девушкой, та открыла передо мной невысокую резную дверцу. Не знай я, что там есть комната, решил бы, что это просто небольшой шкаф. Внутри темно и прохладно, по полу немного сквозит. Пахнет свежестью и цветами.