Мартиша Риш – Попал! В хорошие руки. Лазейка-портал (страница 14)
Лифт не работает последние лет пятьдесят — сущая мелочь по сравнению с тем, сколько лет он безупречно трудился до этого. Имеет теперь полное право сидеть в своей клетке, как попугай. Я взбежала по лестнице на второй этаж, достала по привычке ключ, лучше было, наверное, позвонить в звонок. Ну что уж, теперь-то? Едва попала ключом в замочную скважину, повернула с усилием. Для этого пришлось иезуитским способом опустить ручку. Сколько лет прошу Ваньку что-нибудь с этим сделать, а ему всё равно, только обещает поправить. Глупости, какие же это все глупости!
Открыла дверь, в квартире пугающая тишина. Пусто, совсем пусто, нет никого! Может, пишут заявление в отделе. Шагнула вперёд, запнулась о дочкины туфли. Она в них сегодня в школе была. А вон и Ванькины башмаки. Они что, не искали меня? Почему так? Да нет, быть этого не может, меня в семье любят. Точно любят!
Я бросила на пол сумку, толкнула дверь дочкиной спальни. Спит, зайка моя, вытянулась на постели, раскидала руки в разные стороны так, как будто она совсем ребенок. И что мы будем с ней делать, когда выдадим заму? — в который раз подумалось мне, — Ведь зашибет мужа своим тонюсеньким кулачком, будет обидно! Хоть пеленай ее! А, впрочем, пускай этим занимается муж.
Фух, главное — Анька моя дома, не бегает по улицам, не ищет свою безрассудную мать. Наверное, дочка пришла с курсов и сразу же бухнулась спать, а то, что меня нет дома даже и не заметила. Но Ванька-то должен был испугаться! Заревновать там, не знаю? Я сделала шаг до двери нашей с ним спальни. Тихонько отворила дверь.
Муж спит, прижал к груди подушку, уткнулся в нее носом, сопит. Пожалуй, я даже ревную. Ведь на этом сладком месте должна была быть я сама.
Так что, он тоже ничего не понял? Как так? Пропади я на всю ночь, и то ничего бы не случилось, оказывается. Пожалуй, это даже обидно. Я думала, меня все любят, ждут, переживают, думала, муж бушует, звонит в скорую и в милицию. А он просто спит и все. Меня, похоже, убьют, так домашние это заметят только тогда, когда холодильник опустеет да чистого белья не останется. Неужели все действительно так? Может, я утрирую? Но спят же! Причем оба.
Я сбросила туфли, прошла в кухню, выложила кусок буженины на стол, прислонила к нему полголовы сыра. Хороший мальчик Анджел, не пожадничал, все-таки успел и его сунуть мне в сумку. Мелочь, а так приятно. В раковине, как обычно, возвышается гора посуды, Анька перемыть не успела, да я ее и не ругаю. Утром у дочки школа, днем курсы, вечером успеть бы сделать уроки к следующему дню. И я-то ничем помочь ей не могу, времени не хватает.
Я вздохнула, еще раз окинула взглядом кухню. Да уж, поспать я сегодня уже не успею. Может, Ванька с утра посуду помоет? У него выходной, да только от мужа этого не дождешься. От женской работы он отлынивает с мастерством фокусника.
Я прошла в самый угол кухни, туда, где в стене была неприметная дверь. Дом-то старый, раньше здесь люди жили с прислугой. Вот и вышло, что при кухне есть крохотная каморка для кухарки. Только кухарки у нас в доме нет, зато есть я.
В большой комнате дочка живет, подростку нужно много места для книг, для вещей, для шкафов. В средней комнате живем, вроде как, мы с Ваней. Но я ему вечно мешаю, когда проверяю тетради или работаю за компьютером. Поэтому как-то так вышло, что в ту комнату я прихожу только спать. А сама целые дни провожу здесь, в уголочке за плитой, как Золушка или как мышка. Вот и привыкли мои, что я вроде бы дома, а с другой стороны, веду себя как прислуга — лишь бы господам не мешать.
Я внезапно посмотрела на свою жизнь с другой стороны. Деньги в дом приношу я, посуду мою тоже я, и готовлю, и стираю, пусть и в машинке, тоже почему-то исключительно я. Вдобавок выслушиваю лекции от свекрови о том, как мы неправильно живём, а после нее еще и от Ваньки. Все ему вечно не нравится. А ведь он мне даже не муж, и живем мы в моей квартире.
Я начала злиться, и сама себя одернула. Ваня тоже устает на работе, свекровь привыкла чувствовать себя во всем главной, а я? А мне приходится все это терпеть. И деваться вроде как некуда. Наверное, нужно просто всем вместе сесть за стол и поговорить. Нормальные люди так решают свои проблемы. Я объясню, что очень устаю, что занятость возросла, нужно заполнять теперь кучу отчетов. Семья поймёт. Ведь они меня любят, значит, точно все изменится. Только и нужно, что уметь договариваться.
Целый час я проверяла тетради, потом мыла посуду, наскоро нарезала завтрак. Случайно уронила поднос, он прогрохотал на весь дом. Тут и Аня проснулась, высунулась на кухню, потянула носиком-кнопкой.
— У нас есть еда?
— Да, бутерброды. С бужениной и сыром. Будешь? Еще фрукты.
— Ма, ты кого-то ограбила? А что у тебя с волосами?
— А, это? Катюша покрасила. Помнишь, я тебе говорила, у нас новая буфетчица появилась. Вот, предложила, а я и согласилась. Тебе не нравится? — я обернулась. Анютка поджала губы, склонила голову на бок.
— Выглядишь, как Барби, но тебе идет. А с губами что?
— А что с губами?
— Не знаю, ты как-то вся изменилась. И платье тебе очень идет.
— Спасибо. Все, я побежала. Ты садись кушать, не экономь, можешь пару бутербродов в школу взять. Мне не жалко.
— Ма, ты мне ничего не хочешь рассказать? — Аня прикрыла дверь с кухни и посмотрела на меня так, что захотелось сознаться сразу и во всем.
— А что я должна тебе рассказать?
— Шикарная прическа, новое платье и не абы какое, реснички нарастила, туфли новые. Ты с кем-то познакомилась?
— Ну тебя. Туфли мне Анна Васильевна отдала. Это ее дочки туфли, не подошли, вот и все. Платье тоже оттуда. А буженина — в школе фуршет должен был быть для родителей. Но он не состоялся, а продукты мы поделили. Торта нам не досталось, уж извини.
— Ну, мама, ты даёшь.
Я, как ошпаренная, выскочила в прихожую, сунула ноги в туфли, бросилась к двери, как утопающий к шлюпке. И тут из спальни выбрался Ваня. Халат нараспашку, волосы давно отросли, пора стричься, щетина торчит во все стороны.
— Это еще что такое? Светуль! Ты что с волосами сотворила? А?
— Покрасилась, — я так и замерла с ключом в руке. Главное, не оборачиваться, ни к чему это.
— Ну не знаю. Раньше тебе было лучше. Повернись-ка.
— Вань, да ты чего? — я обернулась. Лампочка давно не горит, я уж и меняла ее, но сам плафон вышел из строя. Ваня все никак не соберется посмотреть, что там приключилось, хоть он и электрик. Правильно говорят — сапожник, а без сапог. Поэтому в прихожей у нас царит полумрак. Может, Ваня ничего не заметит? Я имею в виду мое преображение. Поздно! Сморщился, весь скривился, будто бы лимон съел.
— И для кого ты так вырядилась, я что-то не понял?
— Ваня, не начинай! Я опаздываю на работу!
— Сидела бы дома, чем по работам шляться! Правильно моя мать говорит, есть у тебя там кто-то! Вот ты хвостом и вертишь. Пиджачок, каблуки, теперь еще и косметика. Кто он? Ну, говори! И как давно у вас это завертелось?
— Ваня, я тебя прошу. Ну хоть не при Ане! Я с работы сразу домой, даже в магазин не зайду.
— Увольняйся, дома сиди.
— А жить на что?
— Тебе бы лишь меня попрекнуть! Принял с ребёнком, так все ей мало. Другого нашла? Мама-то права.
Я выскочила на площадку. Аню жалко, но девочка у меня взрослая, она все поймёт. Ваня просто не в духе, бывает. Только Аньке это за что? Столько лет живем вместе, она же Ваню папой считает. Да и я повода никогда не давала думать обо мне так!
Бегом побежала в лицей. Опаздываю просто ужасно. Решила сократить дорогу через проходные дворы. И тут-то мне дорогу преградила мощная тень, она просто выступила из стены.
— Хотите добрый совет?
— Ну! — сердце ухнуло в пятки.
— Я бы на вашем месте татуировочку-то прикрыл.
— Какую татуировку?
Тень обрела плоть, вышла на свет, передо мной оказался Денис. Наглец, хам и лгун! Умнейший ребенок, но лентяй, каких нет. А уж как он умеет разыгрывать. Если б не этот поганец, я бы никогда не попала в тот мир…
— Опять шутишь?
— От локтя до запястья. И кто тот несчастливец? Я попрошу, чтоб мама прислала вам подарок на свадьбу от всей нашей семьи. Вам грифона или простую лошадь?
— Что ты себе позволяешь, Денис?!
— Я? У меня татуировки нет.
И тут я взглянула на руку и ойкнула. Черно-алый узор из двух переплетенных лоз украсил мою кожу.
— Врать нехорошо. Могу дать вам бинтик, скажете, что ободрались.
— Меня ограбили, точно. Отобрали все ваши свистульки.
— Обещаю молчать в обмен на годовую пятерку.
Глава 11
Я устроился перед камином, вытянул вперед ноги и попытался просто прийти в себя. Счастливым мой брак не назовешь точно, зато оригинальным — сколько угодно. И как меня только угораздило налететь на светлую ведьму? Фух. Выжить бы теперь, желательно и рассудок сохранить.
— Па, тебе больно?
Сын подошел со спины. Я дернулся, с перепугу чуть не ударил Анджела магией. Если жена мне за один вечер и одну ночь так истрепала нервы, дальше-то что будет?
— Нет сынок, все хорошо. Я просто неудачно запнулся.
— Скоро рассвет войдет в силу, — сын замялся на полуслове, не рискнул договорить то, что думает.
Мне нужно объяснить ему необходимость охоты, никогда не утоляемую жажду. Мы — не люди, мы другие, нас иначе создали боги. Анджел никак не может до конца осознать, кто он есть. Повезло, что не брезгует мной, своим древним родом.