Мартиша Риш – Подарок для ведьмы. Портал в шкафу (страница 29)
— Помогли бы?
— А что не помочь? Десяток серебрушек вперед и трава — не трава.
— Я уж лучше колдовством. — Ну, смотри сам. Только капусту ты зря выполол, да и базилик тоже. А уж полынь сортовую! И мяту. Так пройдёшься по огороду, вечером тебя ведьма превратит в кого-нибудь. Или нет? Ты как считаешь? Колдовство у нее, поговаривают, липучее. Такое запросто не стряхнешь. Бедный ты, несчастный. Ну ничего, убогих женщины любят. Глядишь, и козла какая-нибудь полюбит. Хорошо еще, вороньего глаза не поел.
— Чего? Я птиц диких не…
— Вон там, видишь? Черные блестящие ягодки в листьях лежат? Крупные такие! Ядовитые — жуть! Хорошо, что ты на них не позарился. Вороний глаз называются.
Десяток серебрух не такая уж и большая плата, я полез за кошелем. Повезло, хотя бы его ведьмы вернули. Висел среди прочих моих вещей на той же сосне.
— Повезло мне встретить вас на своём пути, госпожа. Определённо повезло.
Я отсыпал монеты нв алчущую руку. Дама в ту же секунду спрятала их среди многочисленных складок и карманов своего передника. Все, теперь, кажется, можно и отдохнуть. После бессонной ночи на сене отдых мне просто необходим. Надеюсь, эта дама выживет.
— Ты куда это собрался? Я полоть обещалась, а сорняки кто таскать станет? Ведьма?
— А? Что?
С полена я аж подлетел. Некстати вспомнилось проклятие болотной кикиморы. Нет уж, если меня угораздит жениться на ведьме, я в тот же час отдам ее в руки Мессира. Хоть бы он выжил после такого подарочка!
— Сорняки собирай и таскай их к лесу! Работа не сложная. Там и ямка уготована.
— Под могилу?
— Под сорняки.
Тяпка врезается в огородную землю с удивительным блеском, ее сноровке позавидует любое оружие и на душе становится отчего-то жутко. Чистейший восторг от ладной работы мешается во мне с потусторонним ужасом. Впервые я могу видеть вблизи, как работают женщины. Блеск стали, удар, проклятие или победоносный крик, черная земля, пустынная и прекрасная, редкие побеги хилых слабых растений. Они так напоминают мне выхоленный и чахлый молодняк аристократических семей, высокородных. Тот точно так же нуждается в уединении и особенных условиях, как и эти побеги сортовых растений. И даже кружевной лист капусты, обсыпанный бабочками, смотрится здесь необыкновео. Хоть что-то посреди угольной черноты.
Я начал собирать павших, крепких, еще только недавно полных жизни, в корзину. Странно, что тех, кто крепче, мало кто ценит. Впрочем, и плодами эти сильные, но сорные травы не собирались ни с кем делиться. Росли для себя. Солнце выкатилось в зенит, сверкая золотым боками, мысли стали все больше путаться в моей голове. Чем дальше, тем больше мне казалось, что я выношу с бранного поля павших воинов. Смешно. Всего-навсего сорняки. Но каждый шаг отдаётся усталостью, ноги налились свинцом, руки потеряли холеность, покрылись мозолями. И только тяпка сияет в лучах безумного солнца. Дама теперь и вовсе кажется мне нежитью. Разве кто-то может трудиться так и не уставать, да еще и на жаре? А ведь ей будто бы весело.
Я направился к дому, когда увидел ее — ведьму. Лукавый взгляд, недобрая улыбка на губах, россыпь волос. Все зло этого мира собралось в ней, в этой ужасающей женщине.
— Погодка славная, ие подвела. Я смотрю, управился? Молодец какой! Всего за три часа. Пить хочешь? Я ягодок собрала заветных с нашего болота. Дай, думаю, слабосильного угощу. — Хочу, — прошелестел я сухими губами.
Странно, но дама с тяпкой исчезла. Может, она и вовсе мне привиделась? После тех часов пытки возможно и не такое.
— Ну, тогда айда в дом. Только умойся. Работа у нас у всех, как ты видишь лёгкая. Здесь и девчонка подросток бы управилась. — Я вам не верю.
Перед тем, как уйти с бескрайнего поля, я обернулся. Пестрая юбка дамы торчала среди ветвей ивы в самом конце всего этого кошмара и боли. Кажется, женщина улыбалась и махала рукой. Может, я проклят? Может, особая кровь не даёт мне осилить ту работу, с которой справляется женщина? Или здесь место такое? Ведьма подвела меня к полной бочке воды.
— Умывайся, ключевая, только недавно наполнена из родника.
— Магией?
— А то чем же ещё. Сейчас попьешь, перекусишь, а на обед будет суп из грибов. Особенных! За ними и летала. Так-то у меня мужа нет. Вот, хоть о тебе позабочусь от всей души.
— У вас в роду, случаем, оборотышей нет? Мышей, в смысле? — я зачерпнул в ладонь ледяную воду из бочки. Пальцы как будто свело судорогой.
— Нет, а что?
— Душа у вас, кажется, мышиная! Очень уж щедрая.
Красивое дно у бочки, яркое такое, вот только я не готов был увидеть его вблизи! Рывок! Плечи мои намертво застряли в бочке. Вода пытается хлынуть в нос. К тому же от ледяного холода перехватило дыхание. Тук! Грохнуло сердце в висках. Кто-то дернул за ногу, а может, укусил. Еще секунда и я задохнусь. Тьма накатила. Следующие слова, которые я услышал, были лишены всякого смысла.
— Впервые вижу, чтобы белье сушили так. Думаешь, не придётся гладить? Мне кажется, все равно придётся.
— Отстань! Я его чуть не утопиииииила, — всхлипнул кто-то голосом ведьмы, — Случайно! Позаботиться хотела. А он!
— Не оценил. Ничего, может мою заботу оценит. Отдавай красавца.
От ужаса я распахнул глаза, и стали они громадными словно колёса кареты.
— Ожил!
Ведьма принялась меня душить в объятиях, не иначе, чтобы завершить начатое. Простите меня великодушно, Мессир. Но вам придется пожертвовать Восточным землям еще одного блистательного аристократа. Я не справлюсь с тем, чтобы привезти ведьму в столицу. Жить мне осталось пару секунд.
— Тащи в дом! Сейчас его лечить будем. Я знаю хорошее средство.
— Ты уверена, Соломея? Мой котик после твоих зелий заметно полысел.
— Аристократ — не кот. Может, и оживёт. В любом случае, мы ничего уже не теряем.
— Великие боги! — просипел я.
— Пошло дел! Хороший знак. Молится он нашим богам уже начал. Видать, сошла на бедолагу благодать Восточных земель. Да хранят его здоровье духи.
— Лишь бы не умереть ради него, — булькнул я и вновь погрузился во тьму
Глава 23
Мама чудит. Впрочем, как обычно, ничего нового. Осталось понять, повезло мне с ней или всё-таки нет. У остальных друзей мамы как мамы. Нормальные такие, стоят у плиты, платья себе покупают, что-то подолгу обсуждают с подругами. В доме всегда есть еда. Готовая, между прочим! И появляется она даже в тарелке под триумфальное — "Обед!" Ну или «Ужин!», там уж по обстоятельствам. И все сразу бегут к столу.
Только моя мать все время где-то носится. Еда в нашем доме появляется только в виде сырых продуктов, кое-как упихнутых в холодильник. Он регулярно мне тетрис после этого напоминает. Все рассовано точно так же как в игре и утрамбовано вдобавок. Это потому, что у нас холодильник напоминает размерами почтовый ящик. То ли дело раньше, в квартире. Там и холодильник другой был, и мама готовила часто. Теперь все иначе. И друзей своих старых я вижу только если на видео. С одной стороны, обидно, с другой жить на берегу моря тоже неплохо. Но по Питеру я все же скучаю. Один наш квартал чего стоил. Он по размерам как здесь какой-нибудь город. И магазины любые, и доставка пиццы. Словом. там был рай. Да и с отцом я мог видеться.
И чего они развелись? Каждый по-своему говорит. Мама, что отец ее унижал, жить не давал, вещи наши выбрасывал. Отец, наоборот, считает, что это мама виновата. Точней, что она все придумала, и ей просто не сиделось на месте. И вообще, что мама рехнулась, и ее нужно лечить. Но я же сам видел синяки у нее на запястьях? Выходит, отец ее бил, пока я был в школе? Папа сказал, что мама сама ударилась, лишь бы его оговорить, выставить чудовищем. Зачем бы ей это? Может, мама и вправду того, в смысле истеричка? Может, она специально устроила весь этот скандал с разводом, чтобы стрясти с отца деньги за наше с ней возвращение обратно домой? Или ей просто захотелось бурной жизни? Не знаю, кто из родителей правду говорит, но по друзьям я скучаю, да и по родной школе тоже. Одно радует, папа звонит часто, узнает, как я тут, деньги на счет кидает. И много. От мамы таких денег не допросишься. На той неделе отец скинул денег мне на поездку в другой город. Все по-взрослому, прокатился с ветерком на такси. Классно было! И мама ничего не узнала. Зато папе фотографии скинул, он меня сам попросил.
Вот только не знаю, стоит ли ему говорить наш здешний адрес или нет? Он все выспрашивает, я дал ему адрес своего друга. Так туда из органов опеки нагрянули, потом милиция была, еще кто-то. Осману я, конечно, ничего говорить не стал. Да и когда было? А уж как как рыдала в голос его мама, когда полицейский стал кричать на всю улицу, что она бьет своего сына! Османа чуть в приют не забрали, а родителей его хотели лишить родительских прав. Отца его так и вовсе любовником его мамы назвали почему-то. Преступником, наркоманом, вором и кем-то еще, я забыл. Хорошо, у них все документы на руках были. Осману повезло. Думаю, это случайность. Конечно, случайность. Папа бы такого сделать не смог. Смешно думать об этом.
Нет, отец меня точно любит. Я же хороший! Просто с мамой у них что-то не то случилось. Вон, недавно он мне на мотоцикл денег сбросил. Мама мотоциклы не одобряет, ругается, стоит о них только заговорить, но здесь все мальчишки гоняют. Так чем я хуже? Сейчас еще чуточку подкоплю и со старшими пацанами на мотоцикле крутом да прямо в горы, чтоб по извилистой дороге, на полной скорости и только ветер в ушах! Отец в молодости и сам так гонял. Ничего с ним не случилось, выжил. Это у нас в крови. Так что мама зря упирается, это у нее все от женского страха. Дурость, короче. Но я ей ничего не скажу. Самым младшим здесь буду из тех, у кого есть собственный мотоцикл. Мама спит крепко, ночью удрать в горы по серпантину ничего не стоит. И никто меня не поймает! Никто не найдет! Никакая полиция! Мама глупости говорит, кричит, что меня за такие шалости в приют заберут. Я от всех удеру. Мама просто ничего в этой жизни не понимает. Глупая, пугливая и нищая. Отец прав.