Мартиша Риш – Наследство из другого мира (страница 9)
Суровый молодой врач сидит напротив, смотрит на меня исподлобья, и я представляю, какие мысли сейчас бродят в его голове. Бросила дядюшку, одинокого старика! Так оно и есть, вот только мне совсем не хотелось, чтоб меня силком волокли замуж, да и кроме этого было много всего, о чем вспоминать я не желаю. Я сбежала от дяди на свободу и не собиралась возвращаться обратно, в плен его дома, правил, устоев.
Мой деловой костюм, каблуки, прическа, недешевая сумочка, улыбка, сияющая на лице — словом, привычная фирменная обертка сотрудника международной компании — никак не вяжутся ни с поводом, по которому я появилась в больнице, ни с этим обшарпанным кабинетом.
И оправдываться я не хочу — все равно никто не поверит. Игра закончилась, дядя погиб, я выжила, считай, выиграла главный приз и скоро получу то, что хотела.
— Вот здесь подпись поставьте.
— Это все? Кому платить деньги? Я хочу получить урну с прахом.
— Не лучше ли…
— Нет.
— Послушайте, но у вашего дяди было много благодарных пациентов. Такой человек! Они оплатят, сделаем все, как нужно. Он лекции читал о народной медицине, о травах…
— Вы же врач. И прекрасно знаете, чем занимался мой дядя. Он — редкостный мошенник. Многих он вылечил?
Я смотрю на доктора с превосходством, точно на мальчишку, обманутого фокусником. Фокусник — мой дядя, а я пытаюсь объяснить его секреты. Только, похоже, напрасно, раз уж и доктор на его стороне.
— Фитотерапия эффективна, это доказано.
— Даже спорить не стану. Только дядя сосну от елки не мог отличить. И его пациенты дохли как мухи, — я качнула головой в знак полного презрения.
Умел Сильвестр убеждать человека расстаться со своим состоянием. Как ему это удавалось? Обещал выздоровление, уговаривал не пить лекарства. Многие пациенты оформляли на него свои немалые завещания… Не все травы полезны, есть среди них и смертельные яды. Белладонна, волчье лыко, цикута… Эти травы дядюшка отличал. Растут они повсеместно. Притом Сильвестр умудрялся всегда сухим выходить из всех передряг. На него даже заявление ни разу не написали. И я сделать ничего не смогла, себя спасла, а другим руки не протянула. Нет, некоторым он помогал, чтоб сделать себе хорошую репутацию. Чуть не с того света вытаскивал.
— Как вам не стыдно, — с чувством произнес доктор, сокрушенно покачал головой.
— Мне бы хотелось поскорей все завершить и уехать.
— К вам в дом сегодня вечером или завтра утром заедут, я лично обо всем договорюсь, — врач встал в знак завершения неприятного разговора. Смотрит на меня по-прежнему, как на редкую мерзавку.
— Отлично. Ключи от дома я могу получить?
— Да, вот, держите. Он просил передать, когда понял, что…
Тяжелая старинная связка легла на стол. Я вынула из сумки платочек, бережно завернула ключи и сунула в отдельный пакет. Не удивлюсь, если и ключики эти дядюшка намазал чем-то из своих "чудодейственных" мазей. Знал же, что я непременно возьму их в руки. Не знахарь он, скорее, колдун из старинной французской сказки.
— Благодарю вас.
Доктор поправил зачем-то очки, уперся руками в стол, навис надо мной. Молодой, правдолюбивый, честный весь, гордый и уверен, что стоит на стороне правды, добродетели, милосердия. Сверкает глазами, будто сжечь хочет, как в старые времена сжигали ведьм на кострах. Нет, не стану я ничего объяснять. Не поверят мне, это я уже проходила.
— Какая же вы дрянь!
— Очень живучая, — я улыбнулась пошире и вышла.
Коридор старого здания, наконец-то я могу выдохнуть, битва осталась позади. Нос повыше, глаза не прятать, пусть смотрят, кто хочет.
Просторный холл, регистратура, охранник у входа, странно, что раньше я его не заметила. Чуть-чуть осталось пройти. А потом? Потом я загляну к дядюшкиной соседке в деревне. Надо бы купить по дороге печатных пряников, да конфет. Может, банку кофе вдобавок? Или чаю. Любила она раньше чай. Не догадалась из Питера захватить красивую банку, но, может, и здесь что-нибудь продают?
Теть Аня одна мне помогала тогда, выслушивала, верила каждому слову. Добрая, хорошая женщина. Если бы не она, я бы, наверное, совсем исхудала. Уж больно тщательно дядя следил за моей фигурой, готовил в невесты. Да и вообще, было кому меня поддержать, а это так дорого стоит. Тетя Анечка — финка или саамка? Попробуй разберись во всех коренных народностях Приозёрья. Я знаю, что ее родители — одни из немногих вернувшихся на родные земли. И перед домиком ее стоял большой камень "медвежья голова", выглаженный до блеска теплыми руками соседки. Она молилась своим родным богам.
Я выскочила на улицу, собралась перейти на другую сторону дороги. Да только позади раздались шаги, я обернулась и встретилась взглядом с рыжеволосой женщиной. Уборщица? Медсестра? Она пристально посмотрела в мои глаза.
— Молодец, что забрала его. Не трать понапрасну.
— Что забрала?
— Твори добро там, где можно, а зло там, где нужно. Не ошибись.
Я только плечами пожала, развернулась и перебежала дорогу. Вот и машинка моя стоит, сияет боками чудо инженерной мысли. Крохотный джипик. Для наших сельских дорог — самое то. Так, а ворон где? И что там кричат дети?
— Нужно спасать!
— Бедненький!
— Меня спасет только шаверма, — прохрипел знакомый мужской бас.
— Говорящий!
— Его, наверное, кошка подрала!
— Или свиная рулька…
Я обогнула машину и на секунду испугалась. Ворон сидит на ветке березы, одно крыло свесилось вниз, голова свёрнута на бок, а лиловый глаз так и косит вниз. Под деревом уже собралась небольшая толпа. Дети тянут руки к "несчастной" птичке, но достать не могут. Ворон встряхнулся, свесил вниз другое крыло. Симулянт!
— Марш в машину, или ты остаешься.
— Злая женщина, ни капли сострадания! Ловите меня!
Нет, ну птицы же не бывают такими умными. Или бывают?
Ворон вскинул вверх крылья будто на сцене, качнулся на ветке и камнем рухнул вниз. Раздались крики толпы.
Паразит в последний момент раскрыл крылья, пролетел над головами детей, когтями впился в шаверму, которую держал прохожий, и подлетел ко мне. Люди смотрят, я молчу. А что еще тут скажешь? Думаю, шаверму тоже возвращать бесполезно. Да и клюв у ворона такой м-мм выразительный. Буду отбирать, без жертв точно не обойдётся, причем с моей стороны. А пальчиков у меня всего десять и все любимые, даром, что один немного дымится.
— Эм. Простите. Я его вообще-то кормлю. Точнее, это не мой ворон. Хотите, могу заплатить за шаверму?
Прохожий ошеломлённо покачал головой. Я поторопилась открыть дверцу машины, крылатая пакость неторопливо взошла в салон.
— Ворюга, — буркнула я, — Только посмей забраться на сидение!
Ворон устроился на коврике со стороны пассажирского сидения, осторожно поставил шаверму перед собой.
— Зато хозяйственный, экономный и вообще это — подаяние. Эх…
— Что еще? — я устроилась за рулем, пристегнулась.
— Как жить, если добыча в тебя уже не влезает, а припрятать ее негде? У нас большой сад? Пенёчки есть? Вольер для меня? Имей в виду, я предпочитаю спать в клетке. Так безопаснее.
— Почему?
— Лисы.
— Я живу в квартире. Кругом бетон, асфальт и никакого сада.
— Так и помереть можно. Балкон хоть есть?
— Есть.
— А с видом что? Красивый?
— Помойка под окнами, через дорогу магазин.
— Красивый, значит. На мои охотничьи угодья.
Странные мысли вновь появились в голове. Нет, я читала, что вороны бывают довольно умными. Примерно как пятилетние дети. Или это попугаи? Черного ворона иногда называют русским попугаем за ум и способность говорить.
Но не настолько же умным может быть птиц, чтобы вести с ним беседу? Или я совсем рехнулась? Может, мне попался особенный экземпляр? Ворон-вундеркинд? Вряд ли. Очень все странно
Я провернула ключик в замке, мотор зашумел. Не проехать бы мимо магазина. Тихонечко нажала на газ, ворон полетел кубарем вместе с шавермой. Ой, он что, не догадался держаться?
— Зловредная ведьма! — донеслось снизу.
Я притормозила.
— Перебирайся на бардачок. Если я ведьма, то ты тогда кто?
— Фамильяр, не узнала?