Мартиша Риш – Наследство из другого мира (страница 42)
— Иди, хозяйка позвала тебе. Не беспокойся, это не больно. Лучше сразу встань на колени.
И я сам не знаю, чего мне ждать. Может, зря я надеялся? Может, зря поверил в добродетель земной колдуньи? Знаю точно одно, на колени я больше не встану. И унизить себя ей не дам, лучше погибну. Я рожден в Фернире, я горжусь своей честью и достоинством. Не валятся мне в ногах у шохирской ведьмы, покуда я цел.
Глава 29
Я не смог сознаться в том, как стал рабом. Стоило труда подать правду так, чтобы хозяйка ничего лишнего обо мне не узнала. Достаточно с меня насмешек Алана, не хотелось бы терпеть подобное от госпожи. Пусть считает, что хочет, лишь бы только не думала плохо о моих родных, не поносила семью, родителей.
Правды уже не добиться, да и смысла в том нет. Никто не вернёт мне свободы, тем более ведьма. Я для нее не больше, чем вещь, дорогая, в меру красивая собственность. Вполне достаточно того, что она относится ко мне великодушно. Целых два дня я не знаю отказа ни в пище, ни в мягкой постели. Так разве можно мечтать о большем? Придет время, я ей наскучу, хозяйка меня продаст. Думаю, пожалуй, даже надеюсь, что это будет не скоро. О большем не смею мечтать. Если мне не придется выносить издевательств, унижений, побоев, я стану досыта есть и работа будет посильна, так что ещё желать?
Конечно, я бы очень хотел хоть раз ещё увидеть своих родителей, просто взглянуть в их глаза, задать один-единственный вопрос — почему? Почему со мной так поступили, почему не выкупили обратно? Ведь могли. Или нет? Дом в городе дорого стоит. И, похоже, гораздо дороже, чем моя жизнь тогда, да и теперь тоже.
Я вспомнил своего деда, того, двоюродного. Он был так ласков со мной, прочил большое будущее, рассказывал о том, какое я смогу выбрать себе образование. В этом году я бы как раз закончил академию волшебства со всеми возможными регалиями. Или бы уже был боевым магом. Возможно даже встретился с Аланом где-то на границе. И никакого Зильбера мне не нужно было бы терпеть столько лет.
Нет, больше я не хочу ни о чем вспоминать, в особенности о своей семье, что предала, о роскошном поместье, которое теперь мне не достанется. Как бы я хотел прогуляться по тому тенистому саду, по густому парку, провести рукой по шипастой ограде. Там, в том поместье, прошла добрая половина детства, моей свободной жизни.
Хозяйка убрала пальцы с висков, отпустила. Я изо всех сил пытаюсь стоять прямо, чтобы как можно скорей вернутся в реальность.
Но голова всё ещё идёт кругом, то там, то здесь мерещатся стены колодца. Фух! Все позади. И хозяйка не спросила с меня ничего большего, ничего такого. Не захотела портить мне жизнь. Ей оказалось достаточно, что я сам не смогу ей навредить. Это такая малость по сравнению с тем, что со мной вытворяли все предыдущие владельцы.
Хотел бы я знать, выдержит ли это испытание Алан. Для него все впервые, и я вовсе не думаю, что он придет в восторг от своего первого раза под действием магии ошейника.
Мне обидно до слез за себя и Мартина. Почему все так? Он же казался нормальным. И его яростные взгляды я совершенно напрасно просто принимала за страх.
Только бы с Аланом все оказалось проще. Я не хочу ни с кем жить в одном доме. И уж тем более в мои планы не входит содержать двоих мужиков. Нет, денег мне хватит. Я просто не хочу этого делать!
Алан вошёл в комнату без стука, бросил на меня резкий взгляд, зло ухмыльнулся.
— Вы пригласили меня в свою спальню, хозяйка? — огонь так и скачет в его глазах, вырывается яркими всполохами из пасти льва.
— Да, все так. Присядь на кровать, будь любезен.
Парень качнул головой, подошёл ближе.
— Боюсь, воспитание не даёт мне никакой возможности сидеть, пока дама стоит, — он приподнял свой подбородок чуть выше, приобрел совершенно надменный вид, вот только побледнел весь, и по виску скатилась капелька пота. Неужели настолько испуган? И не подумаешь даже.
— Хорошо, тогда так.
Я ожидал всего, чего угодно. В нашем доме не держат рабов, я просто не знаю, как устроен ошейник.
Девушка без спроса, без малейших раздумий потянулась к моей голове. Я безотчетно склонился, чтоб ей стало удобней, ощутил прохладное прикосновение дамских пальчиков на моих висках. Это было приятно, не скрою. Хотелось и ответить дерзость, и отступить, и продолжить это странное удовольствие.
А потом из моей груди просто вышибло дыхание, комната будто поплыла. Я очутился на дне черного колодца, пол шатается и нет никакой возможности ухватиться за стены. Я словно вырезан из дерева — статуя, не человек. Или игрушка, спрятанная в женской шкатулке для рукоделия
Голос Эрики вплелся в сознание, захватил последние крохи моей воли, выбил всякую возможность сопротивления.
— Я хочу узнать правду. Отвечай честно.
— Да, моя госпожа, — отвечаю не я, кто-то другой против всей моей воли. Только язык сухо ворочается во рту.
— Кто ты? Откуда ты родом?
— Я родился и вырос в Фернире, мое имя Алан, — я стараюсь противиться, не выдать ни капли из того, что должен хранить в тайне.
— Чин?
— Генерал армии императора Филиша.
Только бы она и дальше не стала расспрашивать меня о моей службе. Я молю всех, каких только можно богов, чтоб не проговориться ни об одном секрете Фернира. Стены колодца, в котором я оказался, стали сужается чуть ли не давят на грудь. Они теперь совсем близко, и нет никакой силы их оттолкнуть. Спина взмокла, мышцы напряглись во всем теле.
Умом я понимаю, все это только иллюзия, нет никакого колодца, я всё ещё в комнате Эрики… но от этого не менее страшно. Дикое ощущение неволи окутывает целиком. Вдох! Только бы мне удалось его сделать. Только не выболтал ничего о Фернире, не предать его заветов.
— Как ты попал в рабство?
— Я увидел карету на границе, старый, истертый со всех боков экипаж, — слова сыплются из меня, словно зерна из дырявого мешка риса, — он провалился задним колесом в яму. Старик умолял меня о помощи, боялся, что его здесь убьют. Он был из Шохира, я это видел, но все равно решился помочь, выдернул колесо. А потом очнулся уже на одной из дорог Шохира. Связанный, опоенный зельем. Рабский ошейник Зильбер надел на меня уже здесь. И занялся моим воспитанием.
— Я поняла. Тебя убьют, если заметят в Шохире?
— Думаю, нет. Вытрясут все секреты Фернира и продадут… для развлечений.
— Я поняла.
Иллюзорный колодец исчез, я наконец смог сделать вдох. Встревоженная женщина стоит напротив, ее руки на миг вновь коснулись меня. Мягкие, пугающие, приятно прохладные. Я криво улыбнулся. Только и хотела ведьма, что узнать о том, как я очутился в ее доме. Женская опаска, это простительно и понятно.
Ничего лишнего не спросила, даже не стала утолять своего женского любопытства, позволила сохранить достоинство. Не дала мне ощутить вкус предательства, пусть и невольного. Я вновь наполнил свою грудь воздухом.
— Благодарю.
Стены комнаты внезапно пошли цветными пятнами, свет угасающего дня стал почти невыносим, а ноги ослабли. Впервые в жизни я рухнул в обморок. Прямо на постель, словно неуклюжая кукла.
— Мартин!!! — крик, последнее, что я услышал. Кажется, своим обмороком ведьму я напугал.
Мне пришлось встать на цыпочки и почти прижаться к груди невольника, чтобы просто дотянутся до его висков. Лев в глазах парня то ярится, то мечется, будто испуганный котенок. Сам фернирец дышит прерывисто, его сердце бешено стучит прямо рядом со мной. Я тысячу раз пожалела о том, что не заставила гордеца сесть на постель. Ведь слышала, что сказала мне Анна! На что понадеялась — непонятно.
Одно радует, хотя бы с Аланом все просто. Он не убийца, не преступник, а дурак, просто попавший в сети "милого" старичка. Помог Зильберу на свою голову, поверил в то, что перед ним безобидный дедок. Как жалко, что я не могу убить дядю повторно. Была бы возможность его оживить, я бы убивала Зильбера по десять раз на дню. У меня было бы такое милое женское хобби — душить дядюшку.
Я убрала руки с висков. Парень сделал глубокий вдох, будто я его вытащила из-под воды. Лев притих, а выражение глаз Алана приобрело осмысленность. Он почему-то вдруг улыбнулся, посмотрел на меня очень мягко. Сам весь бело-зеленый, по лицу градом течет пот.
— Благодарю.
— Прости, я должна была знать.
Парень качнулся вперёд, словно захотел выйти из комнаты, и грохнулся на постель. Я даже не сразу поняла, что случилось. В следующую секунду увидела испарину на лице, ссадину над бровью из которой потекла тонкая струйка крови на белое, накрахмаленные белье.
— Мартин!
Грохот шагов за дверью, скрип петель, парень стоит на пороге. Он мгновенно окинул комнату взглядом, сфокусировался на Алане.
— Мне очень жаль, госпожа.
— Он что, умер?
— Мне жаль, что этот раб испортил ваше белье. Я надеюсь вывести пятнышко.
— Что с ним, ты знаешь?
— Обморок. Так всегда бывает, почти всегда, когда в первый раз оказываешься в колодце чужой воли. Скорей всего, он пытался сопротивляться. Вы дали ему какой-то особый приказ? — насторожено спросил парень.
— Я всего лишь просила его сказать правду.
— Видимо, она была ему не по вкусу, — тихо прошептал Мартин, — Вы желаете оставить его здесь? Или предпочтете, чтобы я отнес его в купальню и там привел в чувство?
— Рану над бровью нужно обработать. И белье застирать.