Мартиша Риш – Наследство из другого мира (страница 16)

Зильбер умер? Вот так внезапно никто не умирает, уж, тем более, из колдунов. Выходит, племянница его — того? Взяла и убила?

— Я — раб господина Зильбера и теперь перешел вам по наследству. То есть, очевидно, принадлежу вам, госпожа Эрика.

— В смысле, раб?

Мысли пронеслись в моей голове со скоростью почтовой птицы. То есть, эта девица не заметила ошейника на мне? С такой легкостью она отбросила бы свободного? Что же она способна сделать с рабом? Тем более, со своим рабом? Тело и воля мои полностью в ее власти. А коленями я упираюсь в узор пентаграммы. Еще чуть-чуть, несколько слов, простой заговор хозяйки, и пол подо мной исчезнет, оттуда высунется лапа демона или беса и утащит меня к себе в преисподнюю, чтоб там сожрать с наслаждением!

Я с трудом подобрал слова, чтоб ответить. Язык от ужаса пытался примерзнуть к горлу. Это было очень подло с его стороны.

— Ваш дядя, господин Зильбер, купил меня на рынке Шохира позапрошлой весной.

Девушка задумалась, я понял это по ее сбившемуся дыханию, зажмурился. Только бы не заговор! Я совсем не хочу провалиться в преисподнюю. Вжимаю колени изо всех сил в доски пола просто чтобы знать, что он всё ещё существует подо мной.

— В доме есть другие рабы? — наконец спросила моя новая госпожа. Хочет выбрать, кого скормить демонам первым? Зильбер велел молчать о фернирце, ни слова не говорить, даже если он спросит меня о пленнике сам!

— Нет, госпожа Эрика, — от ужаса я встряхнул головой.

— Как тебя зовут?

— Как вам будет угодно, госпожа.

— Я хочу знать, где ты родился?

— В Шохире, госпожа.

— Бесы тебя раздери! — от души пожелала мне племянница Зильбера.

Кажется, я перестал дышать, каждую секунду ожидая, когда подо мной провалится пол. Наконец я не выдержал, когда понял, что ведьма попросту упивается моим страхом. Дрянь! Под каким же предлогом унести мне ноги отсюда? Солгать? Пирог готов был еще вчера, так и дожидается своего часа в духовке.

— Госпожа, на кухне в духовке стоит пирог, он, кажется, начал гореть. Вы позволите, я проверю?

— Проверь.

Ведьма следует за мной коридорами пустого особняка. Я ощущаю ее липкий взгляд на своей спине. Взгляд не жаждущий, но взвешивающий, прикидывающий, как поступить. Она примеряется ко мне, с упоением кошки рассчитывает способ, которым прихлопнет мышонка — быстро или медленно, с удовольствием или без. И мурашки разбегаются по спине. Мне действительно жутко.

Красивая женщина, наделённая той самой опасной красотой, которую подарить может лишь демон. Нет в ней ничего особенного, чтобы вызвать обожание. Разве что наклон головы, кокетливая улыбка предвкушения, расцветающая на мягких губах, точеная фигура, обводы бёдер. Да, она, безусловно, хороша.

Вот только я раб и сейчас эта женщина взвешивает, как поступить со мной. Убьет? Замучит? Возьмет на ложе, заставит себя ублажать как-то особенно? От последнего я бы, может, и не отказался, даже осмелился бы желать испытывать наслаждение. Нет, ведьму желать невозможно. Я стану лишь очередной мышкой в ее коготках.

Великие боги, вы опять посмеялись надо мной. Я молил вас избавить меня от Зильбера, вы действительно сделали это. Но что взамен?

Я приблизился к двери в Шохир, еще острей почувствовал на своей шкуре внимательный взгляд ведьмы, расслышал ее частое дыхание. Не смог устоять, обернулся, чтобы лицом к лицу встретиться с той, что дарует мне смерть. Пожалуй, я уверен, рассвета мне не увидеть.

— Открывай, — без тени эмоций приказала она. И меня словно бросило в ледяную зимнюю воду Приозёрья.

— Да, госпожа.

Всей моей выдержки едва хватило на то, чтоб сказать эту короткую фразу. И вымаливать у судьбы жизнь больше не хочется, напротив, хочется накинуться на госпожу, заслужить свою смерть. Да только сделать этого не даст мне ошейник. Я раб, с этим придётся считаться. А еще лучше — просто смириться. Жаль, горячая и славная кровь моего рода не даёт сделать это так просто. Я непокорен и никогда не смирюсь с тем, что по глупости потерял свободу.

На кухне я сразу же бросился к духовке, чтоб только хозяйка не заметила, что шкаф этот давно отключён и кристалл не горит в должной мере, лишь только поддерживает температуру, чтоб пирог не остыл. А позади формы стоит банка до середины полная воды, чтоб корка на пироге не подсохла.

— Госпожа желает отведать пирог? — мне наконец удалось справиться со своим голосом.

— Пусть остынет, иначе ты обожжёшь себе пальцы и заляпаешь стол, — ответила девушка

Посмотрела немного растерянно, будто она нормальная и совсем не думает причинять мне страдания, убивать или использовать для своих ритуалов. В уголках ее глаз вдруг засветились приятные лучики, обещающие улыбку. На миг мне показалось, что она вот-вот скажет что-то доброе, пообещает хотя бы хорошо относиться ко мне, как к слуге. На большее я и не рассчитывал.

Да, я знаю, верить хозяевам абсолютно точно не стоит. Все они лгут, а уж как почувствуют свою безнаказанность, так начинают придираться к каждой мелочи, всем становятся недовольны. Сколько раз меня продавали? Пять? Или шесть? Должно быть, госпожа Эрика — седьмая моя хозяйка. И я все еще не сломался, не покорился, способен испытывать чувства, эмоции, улыбаться во сне.

— Сбылось гадание Сильвестра, — произнесла ведьма задумчиво, — Я и вправду приехала. Только немного не так, как он ожидал. Сам встретить не смог!

Злой хохот ранил меня, будто Зильбер не был чудовищем хуже зверя. Но ведь он воспитал племянницу, говорил о ней так, как отцы не говорят о своих дочерях.

Целеустремленная, умная, сильная, очень и очень красивая, разбирается во всех травах, деревьях, может сложить простой сбор. Он гордился ею передо мной, перед рабом. Сам воспитывал. Разве может хоть сколько-то нормальный человек так радоваться смерти своего единственного родственника? Того, кто воспитывал, содержал, давал кров, покупал еду, вещи.

— Пирог можешь съесть сам, но я бы тебе не советовала.

Намекает на пытки? Муки? Хотел бы я знать, как погиб Зильбер. Добрых чувств у меня к нему нет, но прикинуть, что ждет меня самого, не помешало бы.

— Благодарю вас, госпожа.

Я окаменел. А потом вдруг перестал бояться. Слишком поздно. Зверь, которого загнали в угол, не имеет страха. Одну только ярость. Я поднял глаза на красотку, осмелился посмотреть ей в глаза. Девушка сделала ко мне шаг, наслаждаясь своей полной властью.

Обжигающая, пугающая красота — красота кобры перед прыжком или лесной рыси. И глаза точно такие же, полыхающие огнем.

— Голоден? Что тебе купить? Я сейчас поеду в магазин, — обманчиво ласковый голос, зовущая полуулыбка на точеном, красивом, колдовском лице.

— Благодарю. Я сыт и доволен своим содержанием.

Этот ответ в меня вбил Зильбер. Жаловаться нельзя никогда, никому, только благодарить.

— Хорошо, я куплю что-нибудь на свой вкус. Вот еще что, — девушка как будто задумалась, — В доме есть клетка?

— Клетка?

Замучить меня решила, вновь намекает на неотвратимость наказания? Ведь я схватил ее за руку, не поприветствовал, как полагается, дурак. Какой же я всё-таки дурак.

— Какую клетку имеет в виду госпожа?

— Довольно большую, крепкую, как для попугая, чтоб хорошо закрывалась. И с мелкими ячейками, чтоб лиса не пролезла.

— Я принесу такую с чердака, — ответил я спокойно.

Не напугаешь ты меня ни смертью, ни пыткой. Я устал бояться. Да и гордость никуда не денется, она — несчищаемое пятно с моего характера, увы, или к счастью.

— Хорошо. Я скоро вернусь, и мы сможем поужинать, — зло ухмыльнулась девица и направилась к выходу. Я наконец понадеялся, что у меня еще есть полчаса, чтобы пожить целым и невредимым, в дверях она обернулась.

— Я до машины, потом в магазин. Скоро вернусь.

— Чтоб она вас не сожрала, госпожа, — привычное пожелание, которое я тысячу раз говорил господину.

— Кого ты имеешь в виду?

— Машину, да вершит тьма свои дела на вашем пути.

Я все сказал верно. Так желают колдунам и ведьмам Шохира. Тьма рождает, помогает плести заклинания, полнится тайнами и хранит в себе все секреты. Она величайшая из всех стихий, ей поклоняются, словно богине.

— Эм. Хорошо. Спасибо, наверное. Встретишь меня там, я буду с сумками.

Напомнила о моем прошлом поступке, не удержалась. Ясно, на что мне надеяться. Не советует есть пирог, велела притащить клетку, теперь это. И все же лучше быть в клетке, чем оказаться на пентаграмме во время ритуала.

Ведьма ушла. Из окна я видел, как смело она забирается в машину. Та даже не думает сожрать дочку тьмы. Повезёт — по пути машина ее загрызёт. Если нет, надо успеть все сделать, тогда у меня останутся шансы выжить.

Я подхватил пирог со стола и направился в подземелье. Пусть хоть фернирец порадуется еде. Только бесы знают, когда мне удастся в следующий раз его накормить. Чувствую, эта ночь мне надолго запомнится. Давно я не испытывал подобного ужаса.

Кое-как я спустился по ступеням, бок все еще немного ныл от удара ведьмы. Лихо она приложила меня магией, отшвырнула в самый центр колдовской пентаграммы, будто я должен занять собой место жертвенного подношения. Что, если и вправду так? Я вновь вздрогнул.

Парень полусидел, опершись спиной о стену. Он поднял на меня взволнованный взгляд.

— Зильбер вернулся? Скажи, что я буду рад его видеть.

— Все куда хуже. Он умер.

— Это ли не подарок богов? — улыбнулся фернирец.