Мартиша Риш – Его дети. Хозяйка дома на границе миров (страница 49)

— Знаешь, что? — вскипел я.

— Нет. Когда решу узнать — поинтересуюсь, не беспокойся. А пока что, на правах старшего мужа нашей семьи, я настойчиво предлагаю тебе пройтись в Лорелин. Если ты помнишь, мы оба обещали жене взглянуть на ее лавку.

— Фиктивного мужа!

— Можно подумать, твое положение лучше? Тебя вообще взяли в мужья из жалости, чтоб не пропал. — Чтоб тебе! — И тебе, — вежливо произнёс герцог, — Очень прошу, веди себя достойно, не позорь семью.

Вдох-выдох, вспомнить о тройняшках, об Элли, о моем собственном благополучии. Можно еще что-нибудь из общего курса по геометрии повспоминать. Или стих повторить какой-нибудь, без разницы какой. Иначе я Джима убью и закопаю здесь же, в подвале. Хотя нет, лучше подальше от дома, чтобы не видеть его еще и в качестве привидения.

— Пошли! — я распахнул дверь в сад.

— Помни, ты идешь почти вровень со мной, но все же чуть позади. На вопросы прохожих сам не отвечаешь. Можешь разве что на меня кивнуть. И ни в коем случае не поднимай глаз ни на одну женщину. Могут неправильно понять и все, пиши пропало, обвинят в измене.

— Я постараюсь запомнить.

Вместе мы вышли во двор со стороны Лорелин. Тут удивительно тепло, даже жарко, и главное, сухо. Значит, дожди не часто бывают, что радует.

— Нам туда, — Джим указал рукой в глубину зарослей, к ней как будто ведет дорожка.

— Ты уверен? Там травы по пояс.

— Абсолютно.

— Мне казалось, в прошлый раз мы добирались до кареты как-то проще.

— Кто тебе сказал, что мы на карете поедем? Я давно отправил ее в замок, чтобы здесь не создавать опасности.

— Ну да, гулять полезно. И детям опасно быть рядом с лошадью без присмотра.

— Я больше опасался бы за лошадь. После игр тройняшек кобыла может и умом повредиться. Идём, так мы быстрее выйдем на центральную площадь, а оттуда уже и до лавки недалеко.

Мы действительно довольно быстро выбрались на окраину сада этой козьей тропой. Ландшафтного бы дизайнера сюда вызвать, чтобы порядок навел. Вопрос только в том, как это организовать? Элли порадует, если ее сад будет ухожен, да и самому мне станет приятней здесь находиться. Мало ли что может жить в этих кустах. Хорошо, если гремлины, они, как я понял, довольно мирные существа. Но насколько я помню по сказкам, вредной нечисти вроде как больше. И меня совсем не радует перспектива столкнуться здесь с сомнительными обитателями. Не удивлюсь, если Джим сам еле удерживается, чтоб мей не еня скормить. Несчастный случай легко организовать где угодно, никто и не догадается, кто в нем виноват.

— Джим, а как жила Элли без меня? — На самом деле я хотел узнать другое — был ли у нее кто-нибудь. Но просто не смог задать нужный вопрос.

— Довольно неплохо. Я ей помогал, да и тетушка София тоже старалась. Потом тройняшек взяли в детский сад, стало ещё проще. Но Элька и сама неплохо со всем справлялась. Только я не представляю как, если честно, — встряхнул кудрями герцог, — Вот мы и в городе. Веди себя как подобает.

— Иначе, что? — не выдержал я его нравоучений.

— Иначе нам обоим не понравится, будь уверен. За порядком в городе очень следят. И накажут не нас, а супругу, за то, что не умеет как следует воспитывать мужей.

Наконец я увидел город иного, волшебного мира. Сердце замерло и рухнуло. В прошлый раз, ночью, когда я был полон опасений за свою жизнь, я и половины очарования Лорелин не смог оценить по достоинству. И только теперь смотрю на все таинство этой жизни широко распахнутыми глазами. Вон тянет по мощеной дороге свою тележку гном в цветном колпаке, вон стройная девушка с острыми ушками поправила корзину в руках. Мальчик, зеленый с головы до ног, беззаботно машет руками, сидя на цветочной арке. Высоко! Аж смотреть на него страшно. Вдруг раздался громкий хлопок крыльев в небе, я быстро поднял глаза и попятился, это дракон планирует на центр дороги. Какой-то высокий парень в форме кричит: "Поберегись! Первородный садится!"

Эмоции захватывают. Красиво, восхитительно, страшно и безмерно любопытно. Джим ухватил меня за локоть, тащит сквозь толпу за собой, вперед, с кем-то раскланивается, велит мне кивать и приветствовать. Не могу, слишком я потрясен всем вихрем цветастой волшебной толпы, в которую меня занесло. Вон, девушка в длинной юбке с оборками и островерхой шляпке выронила стопку книг на проезжую часть. Того и гляди на ее фолианты и свиток наскочит карета. Я было бросился поднимать, герцог остановил, дернул за рукав с такой силой, что шов затрещал на рубашке.

— Чи! Институтка, ведьмочка королевских кровей. Даже не подходи, сама справится.

— Но как же?

— Идём дальше.

Из- под круглой арки дома на меня налетел лохматый песик с тремя головами и каждая пасть пытается впиться острыми зубками в брючины, да только они толкаются, друг дружке мешают, никак ни одна из них не может меня ухватить.

— Госпожа Кемхен, простите, что расстроили вашего Цербера, — кланяется неизвестно кому Джим.

Я поднимаю глаза и вижу перед собой даму неслыханной красоты. Немного полноватые, округлые бедра, узкая талия, полный бюст, шляпка с полями, лицо чуть прикрыто вуалью. Дама из сна, полночный каприз фантазии. Сочные спелые, словно ягоды черешни, губы, громадные, зовущие страстью глаза, бледная до синевы кожа. И движения словно у пантеры. Удивительная дама, такую бы на обложку мужского журнала — сразу раскупят весь выпуск. И при этом ей даже не придется снимать своего строгого скромного платья.

— Мавка, — шепчет герцог и тянет меня вперед за руку.

Ну уж нет, я хочу вдоволь насмотреться на незнакомку, запомнить, а ещё лучше сфотографировать. Именно эту женщину я искал много лет. Искал и не находил. Она одна лучше всего впишется на рекламной брошюре моих отелей. Госпожа Кемхен и спа. Или нет, госпожа Кемхен передаёт привет из моих санаториев. Нет, еще того лучше — госпожа Кемхен и скромный ВИП-номер пятизвёздочного отеля. Вид на фоне двуспальной кровати. Я же озолочусь после того, как эта реклама появится! Так, нужно попытаться захлопнуть рот и уговорить мавку на фотосессию.

— Какой милый песик! — я широко улыбнулся. В глазах что-то сверкнуло.

Глава 44

В детский сад я ворвалась с грацией пушечного ядра, которым выстрелили по вражеской крепости, да здравствует семнадцатый год, год революции! Это сейчас в особняке открыт муниципальный детсад, а раньше тут обитали представители одного из величайших родов столетия, благо прошлого.

Даже охранник и тот не рискнул меня остановить, лишь приподнял обе брови сразу. Обычно меня встречали элегантным и вместе с тем презрительным движением только одной из двух полосок кустистого меха. Иначе это сомнительное украшение породистого лица не назовёшь. Говорят, наш Федор Михайлович — один из дальних-предальних потомков тех, кто владел особняком до революции семнадцатого года.

Я в это даже верю, пожалуй, уж слишком гордый и вредный этот охранник, да и на родителей деток смотрит будто на презренную челядь. Нет, не смотрит — взирает и приветствует бровью. Обычно только одной, сегодня двумя. Пожалуй, я польщена, так и тянет сделать книксен в ответ. Ну уж нет, обойдется.

— Добрый день. Не знаете, дети на прогулке?

— Добрый день, ваша светлость, — брови на лице охранника сжались в пушистую гусеничку, — Наследники рода Мальфоре творят!

— Что?

— Наследники герцогского рода Мальфоре изволят творить, ваша светлость.

Я немного опешила. Джим, что, и тут проболтался? Нет, скорее всего, все куда проще, магия действует на два мира. Выходит, в свидетельствах о рождении пропечатался титул моих малышей. Как неудобно получилось. Просто кошмар! И ничего уже не исправить, фамилию детям испоганил последний, точнее уже не последний герцог в роду. Ну, Джим! Почему я из-за тебя вечно влезаю в какие-то неприятности?

— Малыши в классе, да? — решила уточнить я на всякий случай, мало ли, поняла его не так.

— Абсолютно верно, ваша светлость. Позвольте представиться, граф Воронин. Силой непреодолимых обстоятельств вынужденный занимать столь низкую должность, иначе бы меня не пропустили в собственный родовой дом.

— Искренне вам сочувствую.

— Не стоит. Наблюдать за расцветом юной жизни — истинное благо. Так говорил ещё мой дед, он владел этим домом.

— Тогда не сочувствую, милорд, — я не смогла подобрать нужных слов и прорвалась сквозь вертушку.

— Всех благ! — полетело мне в спину.

— И вам того же, милорд! — не оборачиваясь, буркнула я. Нет, все же Джима мне очень хочется убить, чтобы овдоветь. Жаль только, это теперь ничего не изменит. Мои дети как были герцогами, так ими теперь и останутся. Титул отменить невозможно, только фамилию. В Лорелин титул почти ничего не меняет, в особенности, для мальчишек. Им суждено стать в первую очередь только мужьями, остальное — исключительно на усмотрение жен. Это-то меня и пугает. Кто знает, как сложатся судьбы моих сыновей, если они останутся в Лорелин.

Я заглянула в класс. Воспитатель на удивление мне улыбнулась, не стала вызнавать, почему я пришла посреди дня. Странно. Может, и на эту суровую даму произвел впечатление титул Джима? Нет, скорее уж дело в другом, а именно в Диме. Это он умеет улаживать все дела на Земле так, как ему нужно.

— Ярве, ваша мама пришла, — мне резанула ухо фамилия Димки. Пожалуй, только сейчас я до конца поняла, что бы я ни решила, граница моего брака или развода непременно пройдет по детям. Тройняшки синхронно подняли моськи от своих поделок, все трое перепачканы голубой глиной. У Лили даже хвостик косы вымазан и кажется седым.