Мартин Соларес – Черные минуты (страница 11)

– Я тот, кто два месяца работал без выходных и которому нужен перерыв.

Кабрера и впрямь два последних месяца практически жил на работе, что дурно сказывалось на его отношениях с женой.

– Хорошо, – согласился шеф, – но помни: дело ты передаешь Камарене.

– Спасибо, шеф.

Кабрера вернулся в квартиру жены. Она была дома и занималась какими-то бумагами. Об отпуске он ей не сказал, боясь, что она потащит его в гости к сестре, а ему не улыбалось все три дня просидеть за рулем. Он попробовал стянуть с нее одежду, но она хлопнула его по руке.

– Отстань, я работаю!

Кабрера снова поискал пульт, не нашел и сердито потребовал его вернуть. Жена обиделась. Тогда он лег на диван и уставился в окно. Через некоторое время она спросила:

– О чем ты думаешь, Рамон?

– Обо всем сразу. Об отце Фрице, об убитом журналисте, о Хилитле, и о человеке по имени Винсенте Ранхель, который может оказаться убийцей.

С этими словами Кабрера поднялся и пошел на кухню. Настроение было хуже некуда. Он решил по-холостяцки пожарить себе рыбу с луком и с соком лайма – жена терпеть не могла лук. Она подошла и спросила, что стряслось. Кабрера рассказал ей о стычке с Чавезом и о своих сомнениях в отношении Паракуанского картеля.

Рыба была почти готова. И тут жена возьми и скажи, что ему не стоило и браться за это дело. Кабрера схватил сковородку и швырнул ее в стену. Они поругались, и кончилось тем, что он выбежал на улицу, хлопнув дверью.

Следующие полчаса он бесцельно кружил по городу и под конец оказался на пляже. Когда требовалось подумать, он всегда ехал на пляж. Купив в киоске два Текате и шесть такос с сальсой, Кабрена припарковался среди дюн. Штормило, на песке чернели нефтяные разводы – наверное, авария на нефтеперегонном или опять протечка с платформы.

Он съел такос, выпил пиво и выкурил сигарету – осталось дождаться острого приступа гастрита. После еды он два раза ходил отливать. Если будет продолжаться в таком духе, придется сдаваться врачам.

Кабрера готов был заплатить, лишь бы узнать, что нашло на шефа. Почему он сначала попросил его взяться за расследование, а потом передумал? Но больше всего его беспокоила ссора с женой. Неужели это конец? Уж не ослеп ли он, если не видел, куда катятся их отношения? Не секрет, что в случае разрыва он будет пострадавшей стороной.

Жена все еще красива и достойна восхищения, а его, старого дурака, в будущем ничто и никто не ждет. Разве что Роза Исела… Другие сотрудницы соцслужбы и не поглядят в его сторону лишний раз. Неужели Мариана и в самом деле бросит его? За прошедшие две недели они ругались больше, чем за всю совместную жизнь. Похоже, он ей опостылел. Все кончено, понял Кабрера, чувствуя ком в горле. «Bueno, – сказал он себе, – кончено так кончено, имей мужество принять этот факт».

Если задуматься, у нее может быть любовник. Почему бы и нет? Он сутками торчит на работе, а когда возвращается, сил хватает только посмотреть телевизор. Они уже сто лет не ужинали вместе. Он представил, как она занимается любовью с другим мужчиной, и ему стало тошно, накатила дурнота, как бывает от осознания большой потери в жизни.

Кабрера взглянул на штормящее море – черное, точно разлитая нефть. Задумавшись, он не заметил, что рядом остановился мальчишка с подносом, продающий сласти.

– Кокосовые конфеты.

Откуда он тут, этот продавец сластей, в самой пустынной части пляжа? «Нет, спасибо», – мотнул головой Кабрера, включил двигатель и поехал обратно в город.

Глава 11

Кабрера приехал в городской архив около двух часов, под конец обеденного перерыва. Поскольку у него было три свободных дня, он решил не торопиться. Когда он спросил у служащей газеты за двадцать последних лет, та даже растерялась.

– Я здесь недавно… Подождите, я посмотрю…

Как теперь узнаешь, чем так привлекали Бернардо семидесятые годы? Что конкретно его интересовало? Коррупция в профсоюзе нефтяников? Взрывы, устроенные Лигой террористов? Основание картеля дель Пуэрто? В любой из этих историй найдется немало белых пятен.

Девушка вернулась, неся три пыльные папки, связанные веревкой. Кабрера сразу понял, что работы ему хватит надолго, как если бы он хотел возобновить дело, которое давно закрыто и забыто.

Он открыл первую папку за январь – февраль 1970 года. Большинство материалов были написаны точно под копирку, как обыкновенно бывает в провинциальной низкобюджетной прессе. Из номера в номер одно и то же: задержан матерый контрабандист, вор-рецидивист, вор-карманник или похититель рогатого скота. А рядом фотография какого-то печального бедолаги и иногда уведенной им из стойла коровы. Словом, ровным счетом ничего выдающегося.

Покончив с газетами в первой папке, он взялся за вторую. К шести часам вечера, пересмотрев газеты за восемь месяцев, он убедился, что они подтверждают худшие из его опасений. «Puta madre[5], – думал Кабрера, – как меня угораздило?» У него было ощущение, что реальность состоит из нескольких слоев лжи, слепленных вместе.

В те времена в городе выходило две с виду одинаковые газеты – в точности повторяющие дизайн, логотипы и корпоративные цвета друг друга, обе таблоидного формата. Их было легко спутать. Судя по тиражам, большей популярностью пользовалась «Ла Нотисиа» – газета послушно отражала линию Революционной партии, поддерживала и критиковала тех, кого, по мнению ее владельца генерала Гарсиа, следовало поддерживать или критиковать.

В противовес «Ла Нотисии», «Меркурио», независимая газета, придерживалась более или менее объективной точки зрения на происходящее, но страдала нарочитой сенсационностью. Судя по фотографиям, в начале семидесятых город переживал пору расцвета. Открывались новые нефтяные месторождения, правительство поощряло частные инвестиции в промышленность, развивалась торговля. Доллар стоил двенадцать с половиной песо, и ввиду близости к США съездить за границу было все равно что сходить в супермаркет.

Повсюду продавались крем-сыры «Крафт», конфеты «Бракс», джинсы «Левайс», кроссовки «Найк», аспирин «Гринго». По берегу лагуны росли новые районы. Открывались гостиницы и рестораны. Профсоюз нефтяников построил в городе новую больницу, оборудованную самой современной медтехникой. В одной заметке сообщали, что сеньор Иезус Хередиа у себя на ранчо застрелил ягуара весом более четырехсот фунтов. Лошадь под ним встала на дыбы, увидев в кустах два горящих глаза. Он едва успел включить фонарь и выстрелить. Одному ослу было не под силу сдвинуть с места повозку с тушей ягуара, пришлось запрягать второго. Хищника подвесили на дерево и так сфотографировали для газеты.

Рядом была заметка о молодом механике, который похитил двух девушек. Одной удалось сбежать и позвать на помощь. На снимке механик был уже с фингалом под глазом и разбитыми губами. Заметка называлась Infeliz chacal («Злобный шакал»). На языке таблоидов «шакал» означает человека, который обижает тех, кто меньше и слабее, как хищное животное. Этот случай тогда не наделал шума. Центральной новостью могло стать преступление большого масштаба, например тройное изнасилование, все, что мельче, оставалось на уровне районной газеты.

Еще в том году во время урагана погибло немало скота, и многие предприниматели лишились всего, что имели. Близ нефтеперерабатывающего завода произошел пожар, что поначалу держалось в секрете. Фермер, похищенный злоумышленниками, был три дня спустя освобожден благодаря агентам секретной полиции. Кстати, в тексте он нашел их фамилии – Чавез и Табоада, его многолетние сослуживцы. Наверное, это первое упоминание о них в прессе.

Затем состоялись выборы, и новым губернатором стал Хосе Пепе Топете, страстно увлекавшийся спиритуализмом, пирамидами и гомеопатией. В то же время происходили выборы местной власти, и два мэра периода его губернаторства часто мелькали в газетах: мэр Паракуана Даниель Торрес Сабинас и дон Агустин Барбоса, первый оппозиционный мэр Сьюидад-Мадеры, причем второго вскоре посадили в тюрьму. А Даниель Торрес устроил незабываемый летний карнавал в честь второго основания Паракуана.

По телевизору показывали «Коджак».

В кинотеатрах шли «Живи и дай умереть», «Мотылек», «Экзорцист», «Святая палата» Артуро Рипштейна и «Крик черепахи» с Уго Штиглицем, а в кинотеатре порнофильмов – «Эммануэль» и «История О». Некоторые фильмы многократно повторяли: «Извращенка Элиза», «Убальда», «Голые и теплые», «Секретный поезд гестапо», «Студентки развлекаются», «Мой любовник – щенок» (в двух сериях) и другие, где в равной мере присутствуют секс и география. «Ненасытная Азия», «Хартум», «Чувственные ночи», «Самсала», «Жадный язык». Само собой, во время воскресных проповедей в церкви епископ поносил эти фильмы на чем свет стоит.

Раздел рекламных объявлений.

Риго Товар представляет свою новую пластинку; Хосе и Хосе и его друзья, Хуан Габриель и звездные гости, «Джексон Файв», Донна Саммер, Стиви Уандер, «Би Джиз» в «Чероки мьюзик»; знакомьтесь и танцуйте в ХАМЛ.

Светская хроника.

8 января: из Германии прибыла группа любителей пляжного отдыха (на фото). Эти загорелые девушки приехали с берегов Рейна, чтобы посетить наш знаменитый пляж Мирамон. Слева направо: Инге Густафсон, Дебора Штраус, Патрисия Олхофф. Родные и друзья провожают Джона и Джека Уильямс, отбывающих в город-побратим Сан-Антонио.