Мартин Смит – Залив Гавана (страница 22)

— Не судите себя слишком строго…

— Если бы я себя строго судила, то давно перерезала бы себе горло.

— Но вы не сделаете этого.

— И почему нет?

— У меня есть опыт в этом деле, могу сказать, что очень мало кому удалось таким образом расстаться с жизнью.

— Восхитительно. Кубинец сказал бы: Что ты несешь, у тебя такая красивая шея. Кубинцы все сводят к сексу, даже самоубийство. Вот почему мне нравятся русские, у них самоубийство — это убийство себя, ничего более.

Исабель посмотрела в сторону. «В ней было что-то от изможденного очарования девушек с картин Пикассо», — подумал Аркадий. Удивительно, двоих, самых грустных людей в этом доме, притянуло, как магнитом. Он перехватил обеспокоенный взгляд Уоллса и одновременно он отметил, что Луна все еще следит за дверью.

— Сколько вы еще пробудете в Гаване? — спросила Исабель.

— Неделю, потом опять в Москву.

— Там сейчас идет снег? — Она зябко потерла руки.

— Да, абсолютно точно. Как все-таки хорошо вы говорите по-русски.

— Да? В моей семье Москва была все равно, что Ватикан для католика. Знать русский когда-то было очень престижно. А вы шпион, как Сергей?

— Похоже, это не было для кого-нибудь секретом… Нет, я не шпион.

— Честно говоря, он был не очень хорошим шпионом. Он любил поговаривать о том, что если бы им понадобился хороший агент, они никогда бы его не забросили сюда. Он собирался помочь мне с переездом в Москву. Оттуда я смогла бы уехать куда угодно. Может, вы согласитесь мне помочь? — Она нацарапала свой адрес на небольшом клочке бумаги и отдала ему. — Встретимся завтра утром?

Прежде, чем Аркадий смог ответить, к ним подошел Уоллс.

— Ты все пропустишь, — обратился он к Исабель.

— Сейчас вернусь. Мы говорили о Сергее.

— Да? — спросил он Аркадия. — И где же наш добрый друг Приблуда?

— Хороший вопрос.

Из комнаты донеслись громкие выкрики, и мгновение спустя Хеди пробежала мимо них. Сантеро и канадец последовали за ней.

— Ого. Я и не думал, что все так серьезно, — сказал Уоллс.

— О чем вы? — спросил его Аркадий.

— Она одержима.

— Это постоянно происходит, — спокойно отреагировала Исабель. — Мы все на этом острове одержимы.

На заднем дворе было темно, Хеди опрокинула суповой котел и завертелась, подпрыгивая на углях, искры попали на ее золотистые волосы. Она увернулась от огня, эластичные брюки покрылись пеплом, волосы сбились в неопрятную мочалку. Сантеро бежал вслед за ней, пытаясь на бегу вытащить что-то невидимое из ее тела. По испуганному виду канадца было ясно, что больше всего он хочет оказаться где-нибудь в укромном месте подальше отсюда. Когда Луна появился во дворе, Сантеро расставил руки и встал между Хеди и Луной.

Эрасмо протиснулся во двор на своей коляске и сказал Аркадию:

— Луна убьет Сантеро, если тот не изгонит злого духа из Хеди. А Сантеро говорит, что не может этого сделать.

— А что если ему попробовать еще разок, — Аркадий увидел нож для колки льда в руке Луны. Сержант резко отбросил Хеди в сторону, лопнула бретелька ее топа, одна грудь выпала наружу. Луна схватил Сантеро за шею и, согнув, втиснул его в скрещенные пальмы. В этот момент канадец бросился сквозь толпу, выбегавшую на улицу, и оттолкнул Аркадия на площадку во дворе. Никто не шелохнулся, кроме Абуелиты, которая сунула руки в огонь и, привстав на носочки, высыпала пригоршню еще горящих углей на спину Луны. Когда Луна развернулся к ней, Аркадий схватил сержанта за запястье, завел руку за спину и резко дернул вверх — захват, которому учили в московской школе милиции, затем с силой швырнул головой в стену. Луна сполз вниз, остался красный след на цементе. Кровь забрызгала его белые туфли.

Но Аркадий понял, что удар был недостаточно сильным.

— Теперь ты по уши в дерьме, и это очень серьезно… — поднялся Луна, не замечая удара, и ринулся к Аркадию.

— Стоять! — маленькая женщина с пронзительным голосом встала между ними. Так как она была в открытом топе и шортах, а не в форме ПНР, Аркадий не сразу признал в ней свою кубинскую коллегу. Детектив Осорио. Откуда она появилась и как долго наблюдала за развернувшейся сценой, Аркадий не знал. На одной руке у нее висела плетеная соломенная сумка, в другой она держала девятимиллиметровый пистолет Макарова. Он поднял руки. Но не для того, чтобы признать себя побежденным…

— Ты по-настоящему попал, — крикнул Луна вслед уходящему Аркадию.

— С вами все в порядке? — обратился Уоллс к Аркадию. — Мне жаль, что так произошло. Обычный финал типичной кубинской вечеринки. Слишком много духов в одном месте. А сейчас извините меня, мой инвестор испугался и сбежал.

Абуелита стряхнула пепел с ладоней. В середине двора стояла растерянная Хеди, она посмотрела на оторванную бретельку, грязные брючки и разрыдалась. Аркадий вернулся в дом, чтобы найти Монго и барабанщиков, но те будто испарились. А Осорио шла за ним след в след с выражением лица, на котором обозначилось понимание того, что русские идиоты размножаются с непозволительной скоростью.

10

Пока Осорио укладывала Эрасмо спать, Аркадий осматривался вокруг. Маленькая комната: койка, кухонный стол, стулья были наполовину подпилены. На подушке с наволочкой из золотистой африканской ткани лежали воинские медали и орденские ленты различных военных кампаний. Фотографии на стене напоминали о былой славе. Снимок из госпиталя, на котором двое мужчин в военной форме рядом с Эрасмо — один высокий смуглый человек в очках авиатора (в России он сошел бы за армянина), другой чуть постарше с густой бородой и тонкими изогнутыми бровями. Его невозможно не узнать — сам команданте. Ни у того ни у другого не было знаков отличия на погонах или фуражках. Это была армия всеобщего равенства. Кастро был горд, как родной отец. Второй посетитель, казалось, озабочен отсутствием конечностей Эрасмо.

— Кубинский генерал в Анголе, — пояснила Осорио.

На другой фотографии те же высокие гости на палубе рыболовецкого судна, на этот раз с Эрасмо в его инвалидной коляске. Фотографии демонстрировали дружелюбных, состоятельных мужчин и женщин у бассейнов, за ломберными столами, танцующих на вечеринках. Дети на бейсбольных полях, на велосипедах или пони. И, наконец, снимки всей семьи — мужчины в дорогих костюмах, женщины в бальных платьях на приемах с шампанским и на рождественских вечеринках. На одной огромной фотографии сотни похожих людей выстроились по спускающейся с двух сторон лестнице белого особняка.

— Он еще долго проспит.

— Лучше сказать, он еще долго не придет в себя.

Так же как Луна был последним человеком, с которым Аркадий хотел встретиться, квартира Приблуды была последним местом, где он хотел бы остаться в одиночестве. Но по настоянию Осорио он поднялся по ступенькам вслед за ней. Хотя ему казалось, что он достаточно хорошо смыл следы собственной крови, как только включился свет, детектив немедленно заметила разницу.

— Засохшая кровь на ковре. Что здесь произошло?

— А вы не догадываетесь? Вы же работаете с Луной и Аркосом.

— Только над этим делом, потому что в нем замешаны русские.

— Вас не удивило, что сержант набросился на меня с ножом для колки льда?

— Все, что я видела, это то, как вы припечатали его к стене.

— Он избил меня бейсбольной битой.

— Он избил вас?

— А вы ничего об этом не знаете?

— Это серьезное обвинение.

— В другом месте, может быть и так. Здесь, насколько мне подсказывает опыт, не многие инциденты влекут за собой расследование.

— По правде говоря, я все-таки спросила вашего друга Эрасмо о том, что произошло до того, как он отключился. Он сказал, что вы сообщили ему, будто упали с лестницы.

«Ну вот, — подумал Аркадий, — это неизбежное наказание за то, что говоришь не всю правду». Осорио посмотрела на пустующий стул в углу комнаты.

— Что вы сделали с Чанго?

— Что я сделал с Чанго? — переспросил Аркадий. — С куклой? Такой вопрос может прийти кому-то в голову только на Кубе. Понятия не имею. Может, Луна забрал его. Может, он ушел сам. А вы как меня нашли?

— Здесь вас не было, поэтому я пошла на звук барабанов.

— Конечно, где я еще мог оказаться?.. — Аркадий осторожно потрогал порез на голове, чтобы убедиться, что рана не разъехалась.

Офелия поставила сумку на стол в гостиной.

— Дайте я осмотрю рану. Зачем вы уничтожили следы так называемого нападения?

— Детектив, я здесь всего три дня, и я видел, как ПНР открещивается от расследования двух жестоких убийств. Я не думаю, что вы обратите внимание на мое избиение.

Она наклонила ему голову и осмотрела рану, ощупала ее со всех сторон.

— Так что говорите, вам сказал Луна?

— Сержант сказал, что не хотел бы видеть меня на улицах Гаваны, и просил не покидать квартиру.

— И все-таки вы ушли отсюда.

Он поморщился, когда она раздвинула волосы вокруг раны.