Мартин Смит – Залив Гавана (страница 21)
— Мой дорогой друг, мой очень добрый друг, я и не предполагал, что ты так быстро оправишься. — Луна обнял одной рукой Аркадия, а другой девушку, чьи волосы и кожа слились в одном янтарно-золотистом цвете. Она была очень сексуальна в своих эластичных брючках, открытом топе, с ярко-красными ногтями, — так извивалась под рукой Луны, что Аркадий не удивился бы, если из ее пупка вывалился рубин.
— Хеди, — сама представилась красавица.
Луна с интимным видом придвинулся к уху Аркадия:
— Я должен тебе что-то сказать.
— Говорите.
— В русском посольстве нет никакого Зощенко.
— Я солгал, извините.
— Да, ты соврал, и ты ушел из квартиры, в которой я велел тебе оставаться. Теперь ты здесь веселишься, а я не хочу, чтобы ты испортил кому-то эту ночь. Но нам придется обсудить, как ты будешь добираться до аэропорта. — Луна почесал подбородок коротким ножом для колки льда. Аркадий понимал дилемму сержанта. С одной стороны, он хотел быть приветливым хозяином, с другой — его переполняло желание воткнуть этот нож ему в лицо.
— Я не прочь прогуляться, — ответил Аркадий.
Хеди захохотала так, будто он сказал нечто смешное. Это не понравилось сержанту, и он сказал ей на испанском нечто, заставившее кровь отхлынуть от ее лица. Затем он опять повернулся к Аркадию:
— Так ты не против прогуляться?
— Нет, ведь я почти не видел Кубы.
— Ты хочешь увидеть больше?
— Мне показалось, что это красивый остров.
— Ты, должно быть, сумасшедший.
— Может быть и так.
Девушку в рубашке с надписью «Tournee de Ballet» звали Исабель, она свободно говорила по-русски. Она спросила его, правда ли, что он остановился в квартире Приблуды.
— Я живу над ним. Сергей обещал мне, что получит для меня письмо из Москвы. Оно пришло?
Аркадий, озабоченный присутствием Луны, не сразу нашел, что ответить.
— Увы, нет никаких писем.
У сержанта, похоже, нашлись другие дела. Поговорив с Луной, Уоллс сказал своему другу со значком в виде кленового листа:
— Настоящее действо начнется через минуту.
— Если бы я говорил по-испански.
— Ты же канадец, и тебе это совсем не нужно. Инвесторам не обязательно знать язык, — важно произнес Уоллс. — Имей в виду, сейчас все хотят вложить сюда деньги: канадцы, итальянцы, испанцы, немцы, шведы, даже мексиканцы, все, кроме американцев. Скоро здесь начнется настоящий экономический бум. Здоровые, хорошо образованные люди. Технологическая база. Латинская Америка сейчас популярное место. Зацепись здесь, пока есть возможность.
— Он грузит меня второй день подряд, — сказал канадец.
— Кажется, он знает, о чем говорит, — отреагировал Аркадий.
— Сегодня мы организовали кое-что народное для моего друга из Торонто.
— Это будет отвратительно… — сказала Исабель Аркадию.
— Исабель, сейчас мы говорим на английском ради нашего канадского друга, — Уоллс произнес это очень дружелюбно. — Ведь я же обучал тебя английскому. Даже Луна говорит по-английски. Ты же можешь немного говорить?
— Он обещает увезти меня в Америку, — сказала Исабель. — Но сам-то не может туда вернуться.
— Похоже, представление должно сейчас начаться. — Уоллс повел всех назад в дом, звуки барабанов стали громче и ритмичнее. — Аркадий, я кое-что упустил. Что вы здесь делаете?
— Пытаюсь привыкнуть.
— Хорошее занятие, — Уоллс поднял оба больших пальца.
Все барабаны были разными — высокий «тумба» в форме песочных часов, двойные и узкие тамтамы — каждый взывал к разным духам Сантерии или Абакуа,[15] «марака» — чтобы вызвать дух Чанго,[16] бронзовый колокольчик для Ошун;[17] звуки смешивались, как если бы смешивали напитки.
— Да, немного пугает, — сказал Эрасмо, глядя на Аркадия…
Монго с глазами, залитыми потом, бил по лезвию мотыги, выкрикивая что-то на гортанном языке, ответом ему был немедленный взрыв барабанной дроби. Все столпились в комнате, прижавшись к стенам. Эрасмо все сильнее раскачивался на своем инвалидном кресле. Казалось он сможет поднять его в воздух силой рук, чтобы показать Аркадию всю мощь Кубы, ее историю борьбы с испанцами и французами.
— В Африке у Абакуа были «говорящие барабаны», — объяснил Эрасмо. — Когда чернокожих привезли в цепях, чтобы они работали на доках Гаваны, надсмотрщики отобрали барабаны, и они начали использовать для этого обыкновенные ящики! Сейчас в Гаване несметное количество барабанов. Кубинского музыканта, как и кубинского рыбака, невозможно остановить.
В Москве Аркадию приходилось слышать кубинские мелодии, записанные на магнитофон. Но, согласитесь, большая разница — смотреть на картинку с морем или войти в него по колено. Когда Монго вновь выкрикнул что-то на своем языке, все в комнате качнулись и ответили в тон. Тамтамы все ускоряли темп, руки на ящиках и барабанах отбивали четкий ритм. Луна, стоящий со скрещенными руками у двери, улыбнулся Аркадию. Аркадий искал возможность улизнуть, но Луна всегда оказывался между ним и дверью.
— Ты его знаешь? — спросил Эрасмо.
— Мы встречались. Он сержант Министерства внутренних дел. Разве ему можно участвовать в таких встречах?
— Почему нет? Каждый делает то, что должен, в этом нет ничего необычного.
— Вызывать Сантерию?
— Такова Куба сегодня, — Эрасмо пожал плечами. — Хотя это скорее не Сантерия, а Абакуа. Абакуа другой. Когда моя мать услышала, что по соседству с нами проходит Абакуа, она запретила мне выходить на улицу, потому, что была убеждена, что они находят маленьких белых мальчиков и приносят их в жертву. Сейчас она живет в Майами, но по-прежнему думает так.
— Но вы же сказали, что это дом Сантерии.
— Нет, Сантерия — не для сумерек, — Эрасмо произнес это так, будто сие ясно и младенцу. — Ночью оживают другие духи — мертвых.
— И духи мертвых уже здесь?..
— Этот остров вообще становится гораздо более многолюдным по ночам, — улыбнулся Эрасмо. — А у Луны особые отношения с Абакуа. Каждый здесь выбирает для себя — Сантерия или Абакуа либо еще что-то.
— Имя его друга Джорджа Вашингтона Уоллса кажется мне знакомым.
— Когда-то он был очень известен. Радикал, бандит.
Когда-то очень известен. Он вспомнил газетный снимок молодого кудрявого американца в брюках клеш, сжигающего небольшой флаг на трапе самолета.
— Какие инвестиции может Уоллс предложить Кубе?.. Когда души мертвых разойдутся по домам.
— Хороший вопрос…
Аркадий пропустил тот момент, когда изменился ритм барабанов и Луна со своей золотистой подружкой Хеди вышли на середину, начав танец. Они плотно прижимались друг к другу и виляли бедрами. Огромные руки сержанта скользили по спине Хеди в то время, как она извивалась, чуть отстраняясь лишь для того, чтобы он прижался еще теснее. Глаза сверкают, губы призывно полуоткрыты. Аркадий не мог поверить, что это религиозный танец. Если бы подобное происходило в русской церкви, иконы обрушились бы с иконостаса… К танцующим присоединялись все новые и новые люди. Уоллс перехватил Хеди и повел ее к канадцу, который танцевал так, словно играл в хоккей без клюшки. Теперь стало еще труднее пробраться к двери.
Эрасмо остановил Аркадия и подтолкнул его к танцующим.
— Иди туда.
— Я не умею танцевать.
— Все танцуют, и ты тоже должен. — Ром, похоже, здорово подействовал на Эрасмо.
Он с силой раскачивался на своем инвалидном кресле и, вдруг, поставив его на тормоз, соскочил с сиденья и принялся танцевать с Абуелитой как человек, преодолевающий вброд сильный поток. Он крикнул Аркадию:
— Хоть я и без ног, а двигаюсь получше тебя.
«Досадно, но это правда», — подумал Аркадий. Правдой было также и то, что барабанный бой и темнота, смешение запахов сигарного дыма, рома и пота привели его в полуобморочное состояние. Барабаны били вместе, потом отдельно, опять вместе, высокий темп захлебывался, становясь все оглушительнее. Когда Монго встряхивал бутыль, раковины, украшавшие ее, издавали шипящий, змеиный звук. Песнопение подогревалось выкриками Монго, чей голос звучал глубоко и таинственно. Ритм все ускорялся, накрывая всех потоком раскаленной лавы. Эффект выпитого на голодный желудок рома усиливал ощущения. Аркадий постарался незаметно выскользнуть в холл, но Исабель направилась вслед за ним.
— Я не для этого училась классическому танцу, — сказала она Аркадию.
— Это, конечно, не Большой театр, но я не думаю, что в Большом это смогли бы хорошо сыграть.
— Вы считаете, что я — проститутка?
— Нет, — на самом деле вопрос застал его врасплох. Она, конечно, не выглядела проституткой. Скорее, как озаренная светом свечей безгрешная красавица.
— Да, я действительно с Уоллсом, но только потому, что он может помочь мне. А если бы я была простой шлюхой, то выучила бы итальянский для дела. Русский, кстати, в этом ремесле ни к чему.