Мартин Селигман – Путь к процветанию. Новое понимание счастья и благополучия (страница 3)

Есть еще третья составляющая счастья – смысл. Я испытываю ощущение потока, играя в бридж, но, глядя в зеркало после долгого турнира, чувствую себя неуютно оттого, что просто убиваю время. Стремление к вовлеченности и стремление к удовольствию часто воплощаются в отдельных, не связанных друг с другом поступках. Человеку непременно нужны смысл жизни и цель[23]. Жизнь, наполненная смыслом, предполагает принадлежность к чему-то большему и служение ему. Для этого человечество создает институты (религия, политические партии, движение «зеленых», скаутская организация, семья).

Итак, согласно теории счастья, предмет позитивной психологии – счастье в трех его формах: положительные эмоции, вовлеченность и смысл жизни. Сения сформулировала вывод, к которому я шел последние десять лет, когда преподавал, обдумывал и проверял свою теорию, и это побудило меня разрабатывать ее дальше. В тот октябрьский день в Ханстман-холле мое представление о позитивной психологии стало меняться. Кроме того, изменилось мое представление о составляющих позитивной психологии и ее задачах.

Раньше я думал, что предмет позитивной психологии – счастье, ее золотой стандарт – удовлетворенность жизнью, а цель – приумножить удовлетворенность жизнью. Теперь я думаю, что предмет позитивной психологии – благополучие, золотой стандарт – процветание, а цель – приумножить процветание. Эта теория, которую я называю теорией благополучия, существенно отличается от теории счастья, и различия требуют пояснений.

У теории счастья есть три недостатка. Первый – распространенная коннотация слова «счастье»: в массовом сознании оно неразрывно связано с хорошим настроением. Положительные эмоции – простейшая форма счастья. Критики справедливо указывают на то, что я предусмотрительно и произвольно изменил определение счастья, дополнив положительные эмоции вовлеченностью и смыслом. Ни вовлеченность, ни смысл не связаны напрямую с нашими эмоциями, а значит, мы стремимся к тому, что не может и никогда не будет названо словом «счастье».

Второй недостаток в том, что при измерении счастья слишком большое значение придается удовлетворенности жизнью. Счастье определяется через удовлетворенность жизнью. Широко применяемая методика: вас просят оценить по десятибалльной шкале, насколько вы удовлетворены жизнью: 1 – ужасно, 10 – идеал[24]. Этому золотому стандарту соответствует задача позитивной психологии – приумножить всеобщую удовлетворенность жизнью. Но, оказывается, оценка собственной удовлетворенности жизнью определяется тем, что мы чувствуем, отвечая на вопрос[25]. В среднем оценка удовлетворенности жизнью более чем на 70 % зависит от эмоционального состояния, на размышление приходится менее 30 %.

Итак, прежний золотой стандарт позитивной психологии слишком привязан к настроению, той форме счастья, которую в былые времена не без высокомерия, но справедливо считали заурядной. Я же отказываю настроению в главенстве не из снобизма, а из соображений социальной справедливости. При таком подходе половина человечества, менее испытывающая положительные эмоции, оказывается ввергнута в бездну несчастья. Хотя при недостатке положительных эмоций в жизни этой половины может быть больше вовлеченности и смысла, чем у радостных людей. Интроверты гораздо менее жизнерадостны, чем экстраверты[26], и, если направить государственную политику (чему посвящена последняя глава) на максимизацию счастья, интересы экстравертов будут учтены в гораздо большей степени, чем интересы интровертов. Строя, в стремлении произвести больше добавочного счастья, цирк вместо библиотеки, вы прежде всего учитываете интересы тех, кто склонен к веселью. Справедливее ориентироваться не только на положительные эмоции, но и на вовлеченность и смысл. И получается, что при оценке удовлетворенности жизнью не имеет значения, насколько ваша жизнь наполнена смыслом и насколько вовлеченность характеризует вашу профессиональную деятельность или отношения с близкими. В сущности, удовлетворенность жизнью – показатель настроения, который не может занимать центральное место в теории, претендующей на нечто большее, чем простое счастьеведение[27].

Третий недостаток теории счастья в том, что не только положительные эмоции, вовлеченность и смысл могут быть конечной целью. «Конечная цель» здесь ключевое понятие: базовая составляющая не должна быть средством достижения другой цели. Вот что имела в виду Сения: она указала, что есть люди, которым нужны достижения ради достижений. Усовершенствованная теория должна более точно определить составляющие цели. Итак, нам нужна новая теория, которая была бы лишена этих недостатков.

Благополучие абстрактно, счастье – явление реальное. Такое явление можно определить через некоторую совокупность измеримых показателей. Например, коэффициент резкости погоды в метеорологии определяется как сочетание температуры воздуха и силы ветра, при котором замерзает вода (и возможны обморожения). Теория счастья – это попытка определить явление действительности через удовлетворенность жизнью, которая оценивается по десятибалльной шкале. Чем больше в вашей жизни положительных эмоций, вовлеченности и смысла, тем вы счастливее и тем больше вы удовлетворены жизнью. Согласно теории благополучия, предмет позитивной психологии – не явление действительности. Предмет позитивной психологии – абстрактное понятие, благополучие, в свою очередь состоящее из нескольких измеримых элементов, каждый из которых – явление действительности, каждый способствует благополучию, но ни один из них не тождествен ему[28].

В метеорологии таким понятием является «погода». Погоды как таковой не существует. Существуют отдельные погодные явления, каждое из которых поддается операционализации – то есть они вполне реальны: температура воздуха, влажность, скорость ветра, атмосферное давление и т. п. Представьте, что мы изучаем не позитивную психологию, а свободу. Каким должен быть научный подход к свободе? Свобода – абстракция, не явление действительности, и она обеспечивается рядом факторов. Насколько свободными чувствуют себя граждане? Как часто пресса подвергается цензуре? Насколько коррумпирована власть? И так далее. Каждую составляющую, в отличие от свободы, можно измерить, и, только измерив их, мы получим представление об общем уровне свободы.

По структуре «благополучие» схоже с понятиями «погода» и «свобода»: оно не сводится к какому-либо одному показателю (или, говоря профессиональным языком, не операционализируется через какой-либо один показатель), а обеспечивается несколькими элементами; все это составляющие благополучия, и каждая составляющая измерима. Счастье, напротив, сводится к удовлетворенности жизнью, подобно тому как резкость погоды определяется соотношением температуры воздуха и скорости ветра. Важно и то, что составляющие благополучия представляют собой разнообразные явления; это не просто самооценка положительных эмоций, вовлеченности или осмысленности жизни, как в первоначальной теории счастья. Так в фокусе позитивной психологии оказывается не фактическая удовлетворенность жизнью, а понятие благополучия. Перечислить составляющие благополучия – наша следующая задача.

Теория счастья слишком близка к монизму Аристотеля, потому что счастье операционализируется, или выражается, через удовлетворенность жизнью. Благополучие обеспечивается несколькими составляющими, что служит защитой от одномерности. По своей сути теория благополучия – теория добровольного выбора, а пять элементов благополучия – то, что выбирают свободные люди. Каждый элемент должен удовлетворять трем критериям.

1. Способствовать благополучию.

2. Представлять для многих людей самостоятельную ценность[29], а не средство для достижения иных целей.

3. Поддаваться описанию и измерению независимо от других составляющих (самостоятельность).

Приведенным требованиям соответствуют пять элементов – составляющих благополучия. Это положительные эмоции, смысл, вовлеченность, хорошие отношения с людьми и достижения. Запомнить их поможет аббревиатура ЭСВОД. Давайте рассмотрим каждую из составляющих, начиная с положительных эмоций.

Положительные эмоции. Первая составляющая благополучия – положительные эмоции (жизнь-удовольствие). Так было и в теории счастья. В теории благополучия положительные эмоции остаются краеугольным камнем, с двумя важными оговорками. Субъективные показатели – счастье и удовлетворенность жизнью – теперь не цель теории, а лишь один из факторов составных элементов благополучия.

Смысл. Смысл (принадлежность к чему-то большему и служение ему) – следующий фактор. Он также окрашен субъективностью («Тот ночной разговор в общежитии был самым содержательным в моей жизни»). Поэтому смысл можно отнести к положительным эмоциям, ведь и там подразумевается субъективный компонент. Человек, который испытывает удовольствие, наслаждение или ощущает комфорт, не может этого не понимать. Но все же смысл – другое дело. Вы можете увидеть его в «том ночном разговоре», но, вспомнив содержание разговора много лет спустя, поймете, что это была бессвязная юношеская болтовня.

Однако смысл нельзя назвать исключительно субъективной категорией. Беспристрастный и более объективный суд истории, логика и обоснованность могут расходиться с личным мнением. Авраам Линкольн, как истинный меланхолик, в отчаянии называл свою жизнь бессмысленной, но мы считаем ее исполненной смысла[30]. Жан-Поль Сартр и его поклонники послевоенной поры могли считать экзистенциалистскую пьесу «За закрытыми дверями»[31] насыщенной смыслом, но сейчас она кажется заблуждением («Ад – это другие») и почти бессмыслицей, поскольку сегодня никто не сомневается, что общение и связь с другими людьми придают жизни цель и смысл. Смысл удовлетворяет трем критериям составляющей благополучия.