Мартин Кэйдин – На грани ночи (страница 11)

— Ну, знаете, мистер Керби… При всём уважении к вашей точке зрения, — начал Ховинг, едва сдерживаясь, чтобы не вспылить, — я думаю, вы всё-таки не в состоянии оценить возможности нашего управления…

Представитель ФБР пожал широченными плечами, окинул всех присутствующих взглядом.

— Предложение мистера Ховинга, конечно, представляет интерес, — процедил он, и в голосе его прозвучало пренебрежение к Управлению национальной безопасности со всеми его компьютерами. — Я с удовольствием прочитал бы их отчет. На досуге, когда всё это закончится. Исследования на ЭВМ — это упражнения по теории игр. Но мы сейчас не играем в какую-то игру. У нас чисто полицейская работа. — Он замолчал, все напряженно ждали. — Мы вертимся в беличьем колесе. Никакие электронные машины не помогут нам выбраться из него. Мы должны принять решение сейчас. Немедленно! — с ударением закончил Керби.

Резкое постукивание трубкой по столу привлекло общее внимание к Нийлу Куку. Представитель ЦРУ разглядывал пепел, который высыпался на стол. Ни к кому в отдельности не обращаясь, он глухо произнес:

— Браво, мистер Керби. Возможно, мы тут всё-таки чего-то достигнем. — Он усмехнулся в ответ на враждебные взгляды Ховинга и Карлайл. — Но у нас ничегошеньки не выйдет, пока мы не уясним, зачем это было сделано и кто за всем этим стоит. А если вы со мною не согласны, то предлагаю отложить совещание.

— Выкладывайте свои соображения, — вмешался Шеридан, — и вернемся к делу.

— Поскольку все возможности ещё открыты для нас, генерал, то стоит допустить вероятность коммунистической диверсии, которая контролируется из-за рубежа.

— Да будьте же благоразумны, Кук, черт вас побери! — воскликнул Ховинг. — Вы готовы искать коммунистов даже у своей маменьки под кроватью.

Лицо Кука превратилось в разъяренную маску. И возглас Ховинга словно повис в воздухе, натолкнувшись на ледяное молчание.

Наконец отозвался Шеридан, который, обращаясь к Куку, сказал:

— Продолжайте.

— Нельзя исключить предположение, что всё это дело запланировано, фиксируется и контролируется коммунистами, — продолжал дальше Кук. — Если так, тогда Керби взял не тот след, и ограбление банка — чисто случайное совпадение. Но поскольку мы пока что ничего не знаем, нам следует проверить обе версии.

Винсент наклонился вперед, сложил руки, словно перед молитвой, и неожиданно спросил:

— А для чего коммунистам подрывать бомбу в Канзас-Сити, мистер Кук?

Кук хмыкнул и потянулся за табаком.

— Не забегайте вперед, мистер Винсент. Откуда вам известно, что они хотели взорвать бомбу в Канзас-Сити? Известно только, что негр пытался снять квартиру в центре города и что при этом он имел в чемодане атомную бомбу. Не исключено, что он или они имели намерение использовать её в другом месте, а Канзас-Сити служил только перевалочным пунктом. А если бы даже они в самом деле хотели взорвать бомбу в Канзас-Сити, что вас смущает?

Винсент задумался над словами Кука. Что ж, они хоть и бродили с завязанными глазами, по крайней мере сумели четко сформулировать несколько возможных версий. Ответил за него Шеридан:

— Вам не кажется, что, если бы всем этим руководили коммунисты, они бы избрали более чувствительные мишени, чем обычный город без военных объектов? Скажем, штаб-квартиру нашей противовоздушной обороны в Колорадо. Одной бомбой, взорванной где-нибудь вблизи, они уничтожили бы всю нашу систему ПВО и центр координации космических полетов. Такая мишень стоила бы затрат. Или, скажем, Пентагон, Панамский канал или ещё какой-то из десятков важных стратегических объектов. Но город?.. — Шеридан пожал плечами. — Просто убить людей — нет, это не объяснение.

Кук не растерялся.

— Это с какой точки зрения смотреть, генерал Шеридан. Коммунистам совсем не обязательно планировать свои операции, исходя из ваших соображений. Ныне многие болтают о двух идеологиях и о том, насколько они несхожи. И это не просто пропаганда. Это истина. И поэтому среднему американцу невозможно представить себе их образ мыслей. Я не собираюсь заниматься ура-патриотической пропагандой, но не исключено, что они способны взорвать бомбы в нескольких наших городах, уничтожить миллионы людей и вызвать панику, которая дезорганизовала бы страну. И ещё одно, генерал Шеридан. Когда вот так начнут взрываться бомбы, которые неизвестно откуда взялись, это основательно подорвет веру общества в ваш мундир.

Шеридана эти слова не озадачили. Он покачал головой.

— Не верю я этой версии. Больше того, я убежден, что русские к этому непричастны.

Кук улыбнулся сквозь клубы дыма и сказал:

— Глядите, чтобы я не поймал вас на слове, генерал.

— Силой посадить самолёт, захватить бомбы — всё это привлекает слишком много внимания, — сказал Шеридан, старательно подбирая слова. — И русские не решились бы на такие действия. Это не в их интересах. К тому же они могли бы завезти в страну свои атомные бомбы. Существуют тысячи способов…

— А разве я говорил про русских?

У Винсента перехватило дух. Кук здорово подцепил генерала. Он и в самом деле ни разу не произнес слова «русские». Он говорил только про коммунистов. Винсент кивнул Куку, и представитель ЦРУ продолжал:

— Конечно, это могли быть и русские. Или китайские коммунисты. Или люди Кастро. Или кто угодно. Так или иначе, а нам необходимо выяснить, кто они такие. А мы до сих пор ничего определенного не знаем. Одни только предположения.

Нийл Кук откинулся в кресле, показывая всем своим видом, что больше ему нечего добавить.

Наступила тишина. С того времени, как собрались в этой комнате, они не приблизились к решению проблемы ни на шаг.

Они пили кофе, когда офицер из уголовного розыска сообщил Бейерсдорфу, что получена информация, которую тот ждал. Бейерсдорф извинился и поспешил в кабинет майора Рона Гесса, начальника Службы расследования уголовных преступлений. Еще раньше он приказал Гессу держать всё в секрете и никому, кроме него, ничего не показывать. Гесс ждал Бейерсдорфа, просматривая личное дело, которое лежало перед ним.

— Похоже, ты был прав, Пол, — сказал майор.

Бейерсдорф тяжело опустился в кресло и принялся изучать секретное личное дело капитана Майрона Смита, военнослужащего ВВС США. Бортинженер. Собственно, был бортинженером. Где он теперь? Если невиновен, то его тело покоится где-то на две океана. Но если подтвердятся опасения Бейерсдорфа, то капитан, вполне вероятно, жив и здоров.

И тогда он предатель.

Этот религиозный фанатик тайно принадлежал к нескольким организациям, которые протестуют против ядерного оружия. Он не жалел ни времени, ни энергии на участие во многих демонстрациях против испытаний атомных бомб. Однако никогда не выступал как офицер ВВС, а переодевался в гражданское. Майрон Смит был убежденным борцом за разоружение. Теперь, грустно рассуждал Бейерсдорф, соберём всё это в кучу. Представим себе, что в руки этого набожного фанатика попали несколько атомных бомб. Представим себе, что его растревоженное Библией сознание дало ещё больший крен, чем обычно. И вот у него мелькнула нездоровая мысль, что, если дать детям божьим вдохнуть серный смрад ада, это спасет их от вечного огня. Пусть только они получат возможность добраться до атомных бомб. И вот он уже рассказал об этом своим собратьям. Нельзя упустить случая. Может, его сам бог послал. Проклятье, подумал Бейерсдорф, всё сходится. А впрочем, кто его знает. Пока что и это только предположение.

Первые подозрения у Бейерсдорфа возникли после разговора с полковником Рейдером из службы безопасности Тактического авиационного командования. Выяснение точного графика полета С-130 с грузом бомб было ключевым моментом в организации преступления. Чтобы узнать только о наличии бомб на борту самолёта, им надо было проникнуть в высшие сферы штаба ТАК. Ни в Федеральном управлении авиации, ни в Управлении гражданской авиации ни один человек не знал, что готовится операция по перевозке бомб. Детальный план их транспортировки не был послан даже авиационному командованию Аляски. Им лишь сообщили день возможного прибытия груза. Следовательно, сведения могли просочиться только из штаба ТАК.

Капитан Майрон Смит был прикомандирован именно к этому штабу. Как бортинженер он не мог не знать о бомбах. Он уже не раз принимал участие в транспортировке атомного оружия. Ни у кого не могло возникнуть ни малейшего подозрения в отношении его. Он имел допуск к совершенно секретной информации, был боевым ветераном, блестящим офицером, человеком семейным и глубоко религиозным. Он…

Подняв голову от бумаг, Бейерсдорф увидел майора Гесса с телефонной трубкой в руке.

— Пол, тебя просят немедленно возвратиться на совещание.

— Вы что, не понимаете? Мне безразлично, кто за этим стоит. Это меня не интересует. — Джим Крайдер передернул плечами, поправляя куртку, которая поднялась кверху от порывистых движений. Но тут же он снова резко взмахнул рукой, обращаясь к сидевшим за столом, и куртка снова поддернулась. — Я хочу, чтобы вы уяснили наконец. Кто, что, почему и когда — мне на всё это начхать. Вам за это платят — вы и выясняйте. Но у меня, черт побери, есть свои собственные заботы. Думаю, все вы знаете, о чём идет речь. — Крайдер достал из кармана портсигар, закурил и глубоко затянулся. Затем обратился к председательствующему: — Генерал Шеридан, вы знаете всю эту историю лучше, чем кто-нибудь. При всём моем уважении к другим этот вопрос я должен адресовать вам. И вы должны немедленно ответить.