Мартин Эбон – Светлана, дочь Сталина. Судьба Светланы Аллилуевой, скрытая за сенсационными газетными заголовками (страница 13)
Енукидзе, бывший на три года старше Сталина, возглавлял революционное подполье в Баку. Именно вследствие того, что он был товарищем по оружию Сталина, его положение стало шатким. Енукидзе просто «слишком много знал». Он мог рассказать, что роль Сталина на начальном этапе революционного движения явно была вторичной. Старомодный и прямолинейный, Енукидзе, видимо, не понимал, что у Сталина усиливается патологическая потребность во всеобщем признании его героической личностью во всех его свершениях, в прошлом и настоящем.
Енукидзе занимал пост секретаря ЦИК СССР. Он знал досье многих партийных деятелей, составленные по приказанию Сталина. Согласно свидетельству Хрущева, Енукидзе «по инициативе Сталина» подписал постановление ЦИК, принятое в день убийства Кирова в 1934 году. Почти тридцать лет спустя Хрущев признался, что «обстоятельства, связанные с убийством Кирова, до конца не выяснены, они необъяснимы и загадочны».
От Енукидзе также не смогли добиться, чтобы он выразил свое глубокое восхищение Сталиным. В своих опубликованных мемуарах он не назвал Сталина «основателем» революционного подполья в Баку и организатором нелегальной типографии. Его заставили заявить в «Правде», вышедшей 16 января 1935 года, что не он, а Сталин и его соратники создали Бакинский комитет РСДРП. В свете этого он был принужден заново отредактировать свою автобиографическую статью для Большой советской энциклопедии. В марте того года он был снят со своего поста в Москве и переведен на работу в Закавказье.
Енукидзе состоял в рядах РСДРП с 1898 года и потому считал, что имеет полное право вмешиваться в рассмотрение дел ведущих коммунистов в процессе чисток. Хрущев презрительно отозвался о нем в статье от 13 июня 1937 года в «Правде», сказав, что «Енукидзе растерял все свои качества большевика, хотел играть роль „добродушного дяди“ в отношении врагов нашей партии».
Польская журналистка Ванда Броньска-Пампух, которая ходила в ту же школу, что и Светлана, рассказывает, что, когда дочери Сталина было 13 или 14 лет, ее одноклассница Галя обратилась к ней с просьбой о помощи. Дело обстояло следующим образом.
«Отец Гали был неожиданно арестован ночью. Галя и Светлана три года сидели рядом за одной партой. Они часто списывали друг у друга и делились своими детскими тайнами. Светлана часто бывала у Гали на даче, а та, в свою очередь, приезжала со своими родителями к ней за город. Их отцы были старыми друзьями.
За обедом Светлана попросила отца помочь Гале и исправить досадную ошибку. Она была удивлена, когда отец ничего ей не ответил, продолжая молча разрезать мясо. Она настаивала, сказав, что, по крайней мере, можно обратиться в НКВД. Тогда он объяснил ей, что эта организация в своей работе не допускает ошибок. Так как до нее не дошел смысл сказанных им слов из-за его сухого и равнодушного тона, он еще раз повторил: „НКВД никогда не ошибается. Ты должна это понять!“ Тогда она расплакалась: „Но я так люблю Галю!“ „Ты можешь любить кого хочешь, – отец попытался объяснить ей более мягко, – но ты не должна потакать таким людям“. В то время на карту были поставлены более важные вещи, чем дружеские чувства, – революция и советская власть. Конечно, Светлана не хотела, чтобы революция потерпела поражение. Ее воспитали так, что она искренне верила в нее. Но отец Гали тоже боролся за революцию, он был товарищем по оружию Сталина.
„Хватит! – неожиданно воскликнул Сталин, ударив кулаком по столу. – Да, он был моим товарищем, даже другом – ты это понимаешь? Но он забыл обо всем, он стал врагом, предателем, контрреволюционером!“ Сделав паузу, он продолжал говорить с мрачным выражением лица, обращаясь, скорее, к себе, чем к ней: „Его нужно уничтожить, он должен быть раздавлен как вошь – он и все подобные ему. Они не имеют права на жизнь, не имеют больше такого права“.
Когда на следующий день в школе Галя подошла к Светлане, та постаралась быть столь же твердой и бесстрастной, как и ее отец. „Твой отец враг народа!“ – произнесла она достаточно громко, чтобы ее услышали все в классе, и отвернулась от подруги. Тогда все окружающие словно по команде отошли от Гали. Галина оказалась совсем одна. Ее голова склонилась, плечи от отчаяния опустились. Не взглянув на Светлану, она подошла к своей парте, собрала учебники и вышла из класса.
На следующий день Галя не пришла в школу; кто-то сказал, что ее мать тоже была арестована, а ее саму отправили в интернат. Многие последовали за Галей в следующие недели и месяцы. Это была образцовая школа; многие ее ученики были детьми высших чиновников. В тот год вчерашние партийные работники становились сегодняшними предателями. И места старых учеников занимали новые ученики. Светлане приходилось постоянно привыкать к ним. Она приучила себя заглядывать в утреннюю газету: фамилии уволенных и вновь назначенных партийных работников публиковали всегда мелким шрифтом на последней странице. Это помогало знать заранее о появлении новых учеников и не удивляться исчезновению старых».
Светлана ныне придерживается мнения, что наследники Сталина разделяют вину ее отца. Послесталинские режимы, несомненно, отдавали себе отчет о своей причастности к убийству Кирова, спланированном органами НКВД под руководством Сталина. Так, например, Гедалий (Лазарь) Михайлович Пистрак, известный биограф Хрущева, подчеркивает, что постсталинское «коллективное руководство» в своем третьем составе (июль 1957 года) представляли шесть человек, которые знали о том, что делу Кирова не был дан ход. Это были Хрущев, Булганин, Ворошилов, Микоян, Шверник и Поспелов. Пистрак заметил: «Ввиду чрезвычайной популярности Кирова в партии, многие его сторонники требовали расследовать тайну его убийства, но упомянутых мной шести человек среди них не было. Об этом также убедительно свидетельствует тот факт, что во время Большой чистки 1937 года были уничтожены не только все вещественные доказательства преступления, но и сгинули навсегда ближайшие соратники Кирова из Ленинградской партийной организации».
Одним из последствий убийства было принятие нового постановления, подписанного Енукидзе, которое предусматривало принятие строгих мер ко всем, не прошедшим чистку. Одна из них состоялась через несколько недель после смерти Кирова. Зиновьеву, Каменеву и другим партийным деятелям были предъявлены обвинения в покушении на Кирова; они были признаны виновными, и смертный приговор был немедленно приведен в исполнение.
Ахмед Амба, который, как утверждают, был телохранителем Сталина, рассказывает в своей книге «Человек смотрит на Сталина»
Сталин пришел домой очень поздно, но искренне и от всей души похвалил Светлану. В качестве награды она уезжала в длительную поездку на Кавказ, которая начиналась 24 мая и должна была продолжиться до августа. Шел 1937 год, несомненно, один из самых счастливых годов ее детства. Лето этого года было насыщено многими событиями. Чистки в партии и в среде управленческого класса были в полном разгаре. Большие потери понес офицерский состав Красной армии. 11 июня московское радио сообщило о произведенных в разное время арестах советских военачальников, среди которых был Михаил Тухачевский. На следующий день газета «Известия» сообщила, что Верховный суд провел закрытые заседания по рассмотрению дел восьми генералов. Все они были признаны виновными в нарушении военного долга и воинской присяги, в измене своей стране и делу народов СССР и рабоче-крестьянской Красной армии. Все обвиняемые были приговорены к высшей мере наказания; приговор был приведен в исполнение.
Еще в мае 1937 года маршал Тухачевский проводил смотр войск на Красной площади. Затем прошла череда судов, обычно проходивших за закрытыми дверьми, которые закончились казнью военных. Если не было судов, появлялись короткие сообщения о приговоре обвиняемых к «высшей мере».
Несколько волн чисток привели к ликвидации бывших членов Политбюро, которые работали еще при Ленине, за исключением Троцкого, отправившегося в изгнание, и, конечно, Сталина. Также были ликвидированы начальник Генерального штаба Красной армии, командующие главными военными округами и многие военные комиссары; по крайней мере, одна четверть офицерского корпуса армии. Из 1966 делегатов XVII съезда ВКП(б), предварительно прошедших проверку в контрольных органах, образованных по указанию Сталина, 1108 делегатов были репрессированы. Ну и, естественно, были расстреляны два наркома НКВД – Генрих Ягода и Николай Ежов.
Ягода и Ежов сфабриковали сотни обвинительных приговоров во время Большой чистки и в итоге сами стали ее жертвой. Они признались в саботаже и шпионской деятельности, в подготовке заговоров и совершении массовых убийств. Ягода сознался, среди многих других преступлений подобного рода, в убийстве Кирова. Образ их действий напоминал обычную гангстерскую войну – нанять убийцу для ликвидации врага, а затем ликвидировать самого убийцу. Одно убийство влекло за собой другое, каждая жертва была связана со своими соратниками, которые могли отомстить; одни палачи, чтобы скрыть следы, убивали других палачей; те и другие разделяли общую вину.