Марта Зверева – Брат моей подруги (страница 3)

Я развернулась. Где была ванная, я еще помнила. Я была не так пьяна как Анька, так что надеялась, что приму душ без проблем. Только сначала надо родителям позвонить, предупредить, что я остаюсь ночевать.

— Тебя завтра ждать или вы как всегда? — со смехом спросила мама.

Она у меня художница и часто рисует по ночам, когда все спят, поэтому я не боялась ее разбудить.

— Мы редко напиваемся… — обиделась я.

— Редко, — согласилась мама. — Но метко. Помнишь, летом ты позвонила сказать, что задерживаешься, а домой вернулась в итоге через неделю?

— Ну мам, я же сказала, что мы просто нашли горящую путевку и не могли ее упустить… — я потерла рукой лицо — оно было как под анестезией. Но опьянение потихоньку сползало с меня. Еще чуть-чуть — и смогу спать без "вертолетов".

— Ага, значит в этот раз вернешься через месяц.

— Ну и шуточки у тебя… — я заметила в конце коридора открывшуюся дверь. Артем выступил из-за нее и посмотрел на меня со значением.

Да иду, иду.

Я застряла перед дверью в ванную, пока говорила с мамой. Но теперь выключила телефон и зашла туда.

Что вообще за чушь он придумал? Как я могу испачкать их простыни? Все равно стирать после гостей.

Или это так он пытался меня как можно сильнее оскорбить, мол, я не моюсь?

Впрочем, я не жаловалась.

Залитая мартини и засыпанная пеплом одежда мне действительно была уже неприятна, и я с удовольствием скинула ее, залезая под душ.

Тугие теплые струи массировали мое тело, и я с удовольствием намылилась гелем для душа с малиновым запахом, чувствуя, как отступает темная грустная усталость от сегодняшнего дня, наполненного обидами и слезами.

Жаль, что утром придется влезать в грязную одежду, если Анька не проснется раньше меня, а это вряд ли. Но сейчас я надеялась, что Артем уже ушел спать, и я проскочу в гостевую, завернувшись в полотенце и там запрусь.

Я сделала воду погорячее — тело расслаблялось в жаркой атмосфере и я уже практически мурлыкала…

Когда свет вдруг погас.

Я вскрикнула.

И тут дернулась дверь — защелка ее удержала.

— Занято! — заорала я.

Артем что — идиот? Сам же послал меня мыться.

Или это Анька вдруг проснулась и спьяну не соображает?

Но дверь дернулась сильнее. В полной темноте под горячими струями душа это было страшновато. Сразу вспомнились все ужастики. Дверь затрещала — это точно не Анька!

Я набрала воздуха в легкие, чтобы закричать, но тут с громким треском защелка выломалась и я почувствовала чье-то присутствие вплотную ко мне.

Крик застрял в горле.

Большие сильные и жесткие руки вдруг легли на мое обнаженное тело под теплыми струями воды.

Я просто хочу…

Я хотела крикнуть, но горло вдруг перехватило спазмом. Текущая теплая вода начала жалить, но я не понимала, горячая она или холодная. От неожиданности подкосились ноги, но меня удержали на месте. Я стояла, дрожа, под душем в полной темноте и не могла пошевелиться от ужаса.

От происходящего.

Только что мне было хорошо и безопасно и вдруг кто-то вторгся в мой мир и…

Твердые сильные пальцы чуть расслабились, когда стало понятно, что я не упаду. Я стояла, сжав в руке бутылку с малиновым гелем и он тек по моим рукам.

А пальцы вдруг прошлись по коже, ощупывая меня, оглаживая, дотронулись до груди, качнув тяжелое полушарие, скользнули по крутому бедру, вниз, вниз, до коленей и снова вернулись выше, обведя по кругу живот, а потом коснулись внизу, между ног.

— Не надо… — просипела я, с трудом выталкивая слова из сжатого спазмом горло. — Не трогай…

Но тот, кто стоял в темноте рядом со мной, чье тяжелое рваное дыхание становилось все громче, а тело излучало невыносимый жар, не послушал меня. Он провел пальцами по руке, размазывая по мне скользкий гель и накрыл ладонью мой лобок. Кончики пальцев пришлись как раз на щель и они чуть скользнули внутрь.

— Не хочу… — умоляюще проговорила я. — Нет…

— Да, — вдруг горячим ветром пронесся шепот. — Все хорошо. Я просто хочу сделать тебе приятно.

В висках тяжело бился пульс, из-за которого я не могла думать. Меня просто накрывало волнами паники. Это дом моих друзей, что здесь может со мной случиться?

Со мной случились пальцы, которые раздвинули мои бедра и сразу нырнули в глубину. Я попыталась инстинктивно сжать ноги, но мужчина, стоявший рядом, нетерпеливо вздохнул и гораздо грубее, преодолевая мое сопротивление, развел их ребром ладони и сразу засунул два пальца внутрь меня.

Я отшатнулась, но наткнулась на стену за спиной. Он просто придвинулся ближе и его пальцы вошли глубже. Благодаря гелю они легко проникали внутрь, я не могла сопротивляться. Дрожа от ужаса я стояла и не знала, что делать.

— Пожалуйста… — простонала я, умоляя прекратить, но он предпочел понять это по-своему.

— Да, девочка моя, сейчас тебе будет хорошо, — заявил Артем.

А кто еще это мог быть? Сознание возвращалось вместе с разумом, и я понимала, что происходит что-то не то!

Он сжал меня рукой, удерживая на месте, а второй принялся сновать внутри моего влагалища, двигая пальцами быстро и резко.

— Ты такая гладкая и скользкая внутри, — проговорил он низким хриплым голосом, — И такая узкая, я чувствую как стеночки сжимают мои пальцы. Давай я их растяну…

И я почувствовала, как его пальцы расходятся внутри меня, рождая совершенно непривычное ощущение, скорее неприятное, но что-то в его словах задело меня глубоко внутри.

То, что я узкая…

— Когда я трогаю тебя вот тут… — и пальцы скользнули каким-то особенным образом, что я почувствовала незнакомое томление, — Ты невероятно гладенькая, я прямо чувствую как текут внутри твои соки.

Я дрожала все сильнее. И от страха, и от неприятия, и от того, что он делал этими пальцами.

— А вот здесь есть такое шершавое местечко, которое очень хочется потрогать, — так же тихо и низко сказал он, интимно приближаясь ко мне.

Я почувствовала его губы на своем бедре, он провел зубами по выступающей косточке, а пальцы внутри меня задели что-то такое, от чего я ощутила наплыв дара и пронзительное ощущение захватывающей дух остроты.

— Зато если продвинуться чуть дальше, — пальцы переместились вглубь, его ладонь упиралась в мои складки и елозила по ним, я чувствовала себя куклой, насаженной на чужую руку. — Чувствуешь? Я трогаю твою шейку матки.

Я тяжело сглотнула, ощутив внезапный приступ слабости. Словно это прикосновение глубоко внутри полностью отдало меня в его власть.

— Нет… — очень слабым голосом в последний раз сказала я, но он не обратил внимания.

— А теперь стой спокойно, я хочу трахнуть тебя так, чтобы ты кричала от наслаждения, — голос внезапно стал громче и жестче.

И одна рука осталась во мне, а другая легла выше, пальцы обняли горошинку клитора и принялись ее теребить.

Артем вгонял в меня два пальца, жестко и сильно, быстро и задевая стенки влагалища, и я непроизвольно сжималась вокруг них, потому что это было неприятно и непонятно. Но и его движения на клиторе были слишком интенсивными, я дергалась и не могла расслабиться, надетая на него.

— Нравится? — треовательно спросил он.

Я снова сглотнула, чувствуя как прохладная вода льется по моей коже. И не ответила. Я боялась ответить, я не знала, что ответить.

Мне было страшно и неприятно, и даже то, что я могла бы мечтать о таких касаниях от него, не помогало. Я была безвольной куклой во власти парня, который меня презирал, и даже его описания и требовательность были не нежными, не теми, которые мог бы излучать кто-то, кто хочет по-настоящему доставить удовольствие. Нет, мне казалось, что он хочет наказать меня за что-то.

И у него получалось.

Насильное удовольствие

— Что молчишь? — зло спросил Артем и вогнал пальцы особенно глубоко. — Шлюхе не нравится? Когда другие тебя трахают, нравится, а когда я нет?

Я всхлипнула и удивилась. Мне казалось, я не плачу, просто замерзла и замерла, но вдруг поняла, что слезы просто льются из моих глаз. Каждый раз, как его пальцы входили внутрь, я чувствовала растущую изнутри истерику вместо растущего удовольствия.

— Что. Ты. Молчишь?! — в его голосе была такая ярость, что я испугалась молчать дальше, но и что сказать, не знала.