Марта Заозерная – Ты будешь мой (страница 2)
Замерев на месте, прилипаю взглядом к его чувственным пухлым губам.
Боже, кто бы знал, как долго я мечтала к ним прикоснуться…
Его шумный вздох заставляет меня взять себя в руки.
Совсем уж умственно отсталой в глазах любимого человека выглядеть не хочется.
– От друзей. Ты отказался проводить мальчишник, поэтому я здесь, – широко и приветливо улыбаюсь.
Ни одна живая душа ещё не видела меня столько любезной и располагающей к себе.
– Ещё и девственница наверняка? – вскидывает бровь, явно потешаясь надо мной.
Чувствую себя унизительно. Мысль, что его дружки фактически мою девственность не покупали, более того – я сама заплатила, чтобы потерять её именно с ним, в этот момент роли никакой не играет.
Сейчас представительницей элитного эскортного агентства являюсь именно я.
– Так вышло, – игриво жму плечиком. – Ваши друзья не поскупились и оплатили всю ночь.
– Ах, ну раз оплатили… – насмешливо приподнимает уголок губ. – Давай тогда оценим товар, – делает паузу. – Раздевайся.
Пульс взлетает с реактивной скоростью.
– Прямо здесь? – шок скрыть не выходит.
Я стою посреди коридора, и здесь камер полно!
– Скромные проститутки нынче не в цене, тебя об этом не предупреждали? – его тон становится жестким, взгляд – более цепким. – Раздевайся или проваливай.
Глава 1
– Что? – стыд захлестывает, и на мгновение моя выдержка и природное упрямство сбоят. Я позволяю себе замешательство, о чем тут же жалею. – Я не могу здесь…
Какие-то рамки, пусть и самые зыбкие, всегда должны оставаться.
– Почему? – уточняет он равнодушно.
Вглядываясь в его притягательно-мужественное лицо, стараюсь понять: узнал или нет? Если да, то наверняка решил проучить или прощупать, как далеко я готова зайти…
Только вот сейчас черты его лица обездвижены и больше походят на маску.
Что не так? Не могу я понять.
Неужели Юре настолько противны эскортницы? Тогда почему его друзья не знают об этом?
– Унижения в мой прайс не входят, – произношу уверенно, вздергивая подбородок повыше.
Тон выходит высокомерным, и я едва заметно щипаю себя за бедро.
– Серьезно? А что так? – входя во вкус, начинает едва уловимо глумиться. – Хорошо, что предупредила. Но, походу, мои друзья переплатили. Кроме девственности ещё что-то ценное в тебе есть или нет?
С раннего детства я доставляла родителям массу проблем. Была взбалмошной, заносчивой и регулярно находила приключения не только на свою мелкую задницу, но и втягивала в них как минимум своих братьев. Каждый раз папа ругал меня и наказывал, а после отходил настолько быстро, что я не успевала прочувствовать всю силу его строгости и своей ответственности.
Со временем в подсознании сложилась устойчивая вера в то, что запретных вещей, по сути, не существует. Просто иногда приходится немного потерпеть и отхватить каплю последствий.
Вы не подумайте, я его не виню. Мне не за что обижаться на родителей, они сделали для меня всё, и даже больше.
Я сама виновата, что не вижу, не чувствую ту грань, за которой начинаются опасные неприятности.
Одна часть меня считает, что можно всё, если для начала осторожно почву прощупать. А вторая мечется и сожалеет о совершенных грехах, но первую никогда не одергивает.
Чтобы хоть как-то меня обуздать, лет с пяти родители лишили меня возможности самостоятельно определять свой досуг, да и, собственно, свободного времени тоже лишили.
И теперь в свои – надцать лет я умею отлично петь, танцевать, играть на скрипке, знаю несколько иностранных языков и великолепно разбираюсь в современном искусстве. Но при этом, как вы сами видите, остаюсь шумоголовой.
Выбора как такового не было. Мне пришлось себя принять. Будем считать: чертики, живущие в моей голове и то и дело подначивающие на всякие глупости – мое наказание.
– Не переплатили. Я бы даже сказала – наоборот, – решительно заявляю.
Он усмехается.
– Даже интересно, где сутенеры тебя такую откопали.
Впрочем, я не совсем понимаю, комплимент это или очередной выплеск пренебрежения.
Я, возможно, и не образец морали и порядочного поведения, зато ко всем людям отношусь с человечностью. Сейчас меня немного коробит, как он общается с девушкой, пусть и готовой продавать себя за большие деньги.
Я не одобряю такого поведения, но осуждать не могу. Откуда мне знать, что сподвигло ту или иную особу решиться продать себя. Когда растешь в сверхобеспеченной семье, о существовании многих трудностей в принципе не знаешь.
Жгучий голод, звериная жестокость, безысходная бедность – ничего из этого мне не знакомо.
– Ты так и будешь держать меня здесь или впустишь в номер, и мы приступим? – вспыхиваю от своих же слов.
Какая же дура!
На глазах тает последний шанс всё исправить – сбежать!
Избавиться от этого жуткого вида наряда и вернуться к своей привычной размеренной жизни.
Ну подумаешь, через неделю, когда Граур женится на своей девушке, я потеряю последнюю надежду на счастье. Разве я одна такая?
Кроме Юры мне в жизни ни один мужчина не нравился.
Я была ещё ребенком, когда впервые увидела его на семейном торжестве. Ему потребовалось всего секунд пять, чтобы завладеть моими мыслями и моим сердцем.
С того самого дня я мечтала когда-либо выйти за него замуж. Воображала, какие красивые у нас будут дети. Придумала для себя красивую роспись под его фамилию. И каждый год на день рождения и Новый год загадывала одно и то же желание.
Чтобы Юра обратил на меня внимание. Чтобы он был мой.
Мечты рассыпались тлеющим безжизненным пеплом, когда я узнала о том, что у него есть девушка и у них все серьезно.
Это случилось чуть меньше пяти лет назад. Я отлично помню тот день и свое отчаяние. Вы будете смеяться, но я в самом деле считала, что моя жизнь потеряла всякий смысл.
Спустя три недели моих рыданий папа всё-таки согласился отпустить меня на учебу в Канаду. Побоялся последствий отказа, ведь я в тот момент выглядела действительно скверно. Да и закрытая школа для девочек, которую я впоследствии с блеском окончила, считается одной из лучших в мире. Тем более я была под негласным присмотром своего дяди и его жены, ведь как минимум половину года они всегда проводят в Торонто или Оттаве.
Прозвучит смешно, но, возвращаясь в Россию, я была уверена, что излечилась от своей юношеской зависимости. Переболела Грауром. Смогла абстрагироваться и подавить нездоровую зависимость.
Однако это наверняка злая насмешка судьбы. Или даже глумление, потому что в первую же неделю пребывания в Москве, на одном из приемов, где я находилась в качестве переводчика, я увидела Юру.
И ладно бы с ним, если бы просто увидела.
Одна из моих подруг (собственно, та, благодаря жениху которой нас и пригласили на вечер) сообщила, что Граур женится на следующей неделе, и друзья, в число которых входит её возлюбленный, решили преподнести ему в качестве подарка эскортницу, чистенькую как слеза ребенка.
Кстати, это очень смешно.
Познакомившись с ней, я сразу поняла: девушка не так уж невинна, как прикидывается. На бабки она развела меня знатно.
– Проходи, – сжалившись, Юра отступает в сторону, позволяя мне в номер войти.