Марта Заозерная – Ты будешь мой (страница 4)
Глава 3
Следующим утром проснуться выходит с трудом. Мое сознание всё ещё наполовину спутано, а глаза и вовсе не хотят открываться. Тело, несмотря на отличную физическую подготовку, ноет и местами даже болит.
Неудивительно. Если то, что происходило на этой постели – правда, а не плод моей больной фантазии, то я отделалась малой кровью.
Учитывая пикантные обстоятельства, при которых кровь ночью всё же пролилась, эта фраза даже в моей голове звучит очень порочно.
Чувствую, как мои щеки вспыхивают.
Кого-то умные мысли посещают опосля, а меня стыд. Я совершенно некстати представляю, как во мне разочаруется папа, если узнает, где я ночь провела. А ещё прихожу в ужас, коснувшись своего лица.
Не нащупав чертову маску, вздрагиваю и резко отрываю голову от подушки. Осматриваюсь, но её нигде нет!
Если Юра понял, с кем переспал – мне крышка. И, скорей всего, гроба.
Папа хоть всегда и души во мне не чает, но ронять его авторитет в глазах окружающих не позволено никому.
Насколько я знаю, к моменту моего появления на свет он уже полностью завязал с криминалом, но всё же… Есть люди, для которых авторитет, незапятнанная репутация и влиятельность не пустой звук. Папа – один из таких, и одному богу известно, как он отреагирует на известие, что его дочка решила поиграть… эм-м-м… в даму облегченного поведения.
Будет хорошо, если он просто свернет мою шею.
В красках представив, как это может случиться, решаю побыстрее убраться из номера.
Когда я проснулась, мои волосы были растрепаны, и я очень надеюсь, что они скрывали от Юры лицо.
Завернувшись в одеяло, снова осматриваюсь.
Вчера я была так возбуждена и растеряна, что почти не соображала. Адреналин снес остатки здравого смысла. Если кто-то попросит меня рассказать, как прошел мой первый раз, я навряд ли смогу связать и произнести хотя бы две вразумительных фразы.
Поняв, что отвлеклась, щипаю себя за бедро.
Разглядев на полу обрывки того, что вчера вечером считала своим нижним бельем – я даже не помню, когда Граур успел разделаться и с моим лифчиком – хочется в голос завыть! И скажите теперь мне на милость, как сваливать?! Платье, в котором я вчера была, настолько короткое и обтягивающее, что ходить в нем без белья по меньшей мере неразумно, а если говорить не лукавя – опасно.
Каким местом я думала, когда наряжалась?
Явно не головой.
Пожалуй, этот день станет самым неловким в моей жизни.
Ещё никогда мне не было так стыдно за свою безбашенность.
Стараясь передвигаться как можно тише, босыми ногами направляюсь к двери, разделяющей спальню и гостиную. Если увижу Граура, то постараюсь провалиться сквозь землю, потому что объяснить ему свое пребывание здесь я не смогу.
Я уже касаюсь красивой витиеватой ручки, когда по ту сторону двери раздается телефонный звонок, а спустя пару секунд слышится бодрый голос Юры. Его едва уловимую хрипотцу я ни с чьей другой не перепутаю.
Замираю как вкопанная, врастая ступнями в пол.
Я попала.
Если он в номере, то скандалу быть непременно! Уповать на то, что за несколько лет, прошедших с нашей последней встречи, я умудрилась измениться до неузнаваемости – глупо.
Не спрашивайте, на что я вчера рассчитывала. И сама не в курсе. Надеялась, что всё, как обычно, сложится наилучшим образом. Не прокатило, не фортануло.
– Да, Максим. Сейчас время есть… Можем встретить… – голос Юры звучит привычно размеренно. Он не взбешен, и в моем случае это уже хорошо.
Неужели он так часто пользуется услугами эскортниц, что ситуация его даже капельку не смутила?
По какой-то убийственно-глупой причине эта догадка меня задевает. Я хоть и смирилась с присутствием Алмы в его жизни, но наличие шлюх вокруг считаю недопустимым.
Усмехаюсь собственной глупости.
Вот такая вот иррациональная горе-логика.
Прилипнув ухом к двери, я проделываю то, чему научилась сразу, как только ходить научилась. Подслушиваю.
Стыдно признаться, но лет до семи я самым жутчайшим образом палила своих старших братьев, а после сливала раздобытую информацию отцу. К сведенью: я не горжусь столь сомнительным достижением, но кто в детстве не косячил?! Тогда мне это даже зазорным не казалось. Родители нас с детства учили всегда говорить правду, вот я и говорила. За всех нас.
Не думаю, что она имела для папы особую ценность, но после моих доносов он частенько ругал сыновей.
Макс и Димка делали вид, что ненавидят меня за болтливость. Частенько обещали отрезать мой длинный язык. Но были бессильны. Слов я не понимала, их угрозы не помогали, а бить меня они бы не посмели.
Несмотря на мой скверный характер, братья меня всегда очень любили. А я, в свою очередь, отвечала им взаимностью. Пока я жила в Канаде, мы постоянно поддерживали связь.
Юра продолжает говорить с собеседником, но уже тише. Как ни стараюсь, слов не могу разобрать. Видимо, растеряла свою компетентность за годы отсутствия практики.
Не знаю, сколько проходит времени перед тем, как я слышу его удаляющиеся шаги, а после глухой хлопок двери.
Господи, кто бы ни был его собеседником, пусть этот добрый, выманивший Граура из номера человек будет счастлив!
Запахнув одеяло на своей груди посильнее, я аккуратно приоткрываю дверь и выглядываю, пытаясь как можно скорее сориентироваться в пространстве. Вчера я ничего не запомнила, а президентские люксы не в меру просторны. Никогда не понимала, зачем столько лишнего места. Впрочем, сейчас мне до этого дела нет.
Я быстро пробегаюсь взглядом по комнате, стараясь сообразить, какая дверь ведет к выходу. Их всего две, не считая той, которую я только что открыла.
Где-то за одной из них валяется мое платье. К счастью, хотя бы его этот с виду цивилизованный, но в душе дикарь не разодрал.
Уже крадусь к одной из дверей, когда замечаю красную тряпку, валяющуюся на черном лакированном журнальном столике, стоящем в самом центре гостиной.
Отлично. Это то, что я ищу.
Уже хватаю её и, развернувшись, со всех ног несусь в обратно в спальню, когда за моей спиной раздается хлопок двери.
Меня будто кипятком ошпаривает. Не люблю проявлять трусость, но сейчас сил обернуться и посмотреть в глаза Юре нет никаких. Наплевав на гордость, ускоряю шаг.
– Вероника?!
Голос, окликающий меня, звучит не шокировано и до боли знакомо.
Принадлежит он не Юре.
Мое дыхание учащается, становясь рваным и поверхностным, будто легкие кто-то до одури сжал и не отпускает. Пальцы, сжавшие одеяло, дрожат. Я не просто в ужасе, меня накрывает паническая атака.
Потому что, обернувшись, я вижу старшего брата, стоящего по правую сторону от Юры.
Максим шокирован, а ещё чертовски взбешен.
– Блядь! Ника, у тебя есть две секунды объяснить, что ты здесь делаешь? – рявкает он так, что у меня уши закладывает.
Глава 4
Папа сидит в своем кресле и смотрит на меня. Так долго и пронзительно, что я уже готова расплакаться. Атмосфера в его кабинете гнетущая.
Чем дольше я смотрю на него, тем сильнее мне начинает казаться, что он резко постарел. Мы виделись несколько дней назад, а теперь он будто поднабрал лет пять за такой короткий срок.
Это всё из-за меня…
И из-за Максима!