Марта Заозерная – Идеальный развод (страница 3)

– Для реаниматолога ты слишком болтлива! Накосячила, да? – горя от нетерпения, Катя меня перебивает.

Мысленно ежусь.

Ну, собственно, да.

– Что ты хочешь узнать? Мелкая улеглась на площади. Я ее поднять пыталась. Как нетрудно догадаться, поза пикантной была. Стояла в раскорячку, над дочкой возвышаясь. Какой-то озабоченный мужик, увидев мою задницу в обтягивающих лосинах, решил подкатить. Не спорь со мной! – предостерегающий взмах рукой делаю, видя, как Катя рот открывает. – Нормального бы остановило наличие поблизости двоих детей.

Она сейчас скажет, что на лбу у меня не написано: «Я мать этих двух прекрасных отпрысков». Но давайте правде в глаза заглянем. Обстановка к знакомству не располагала. Москва. Семь утра. Семья на прогулке. Мать так и вовсе под завязку пельмешами набитая. Орущая, валяющаяся на асфальте девчонка, требующая купить ей фастфуд «из фургончика красненького» (после, мать их, пельменей!). Парнишка, выше матери ростом. Ну, какой нормальный мужик свои яйца подкатит? Извращенец и только. Гусар доморощенный.

– Со слов Алены все было не так. К вам подошел высокий, красивый взрослый дяденька и предложил отведать вместе мороженки.

– Я очень переживаю, Кать. Мы много раз обсуждали с ней, что нельзя уходить куда-либо с незнакомыми. Что бы они ни предлагали – отказываться. Но если бы меня рядом не было – она бы пошла с ним, с мужиком этим. Какой-то кошмар, – говорю о том, что меня реально волнует. Только это и волнует.

«Лукавишь», – иронично хмыкает внутренний голос.

Заткнись, червь искуситель.

Но доля правды в его словах есть. Увидев мужчину впервые, я безошибочно поняла – передо мной экспонат уникальный. Оставим всю эту чушь про чарующую красоту больших карих глаз и широких плеч. Нет, все это было при нем, но помните: я в тот момент, склонившись над дочкой, стояла. Поэтому первое, что моему взору открылось, была внушительная эрекция, которую плотная ткань брюк скрыть была не под силу. Если на него такой эффект моя задница произвела, то, значит, я в форме еще неплохой. Есть, конечно, вариант, что его половой член такой размер имеет в спящем режиме… Что сказать, тогда я не завидую девам, в которых он эту штуку засовывает.

«Или завидуешь», – голоса в голове это нормально?

– Ляна Андреевна! Не смей менять тему! Эти страшилки бабкам на лавке будешь рассказывать, когда давление им измеряешь. А я хочу правду! Скоро подросшие сперматозоиды вернутся с прогулки! Бегом мне все выдала, пока я из себя не вышла.

Вот так я и знала. Прессинг и угрозы. Современный мир очень жесток.

Приходится рассказать Кате, что мужчина был так хорош, что я на него таращилась секунд десять, не соображая, что выгляжу неприлично. Высокий рост, крепкое телосложение – померкло все, когда он со мной поздоровался, и его голос прозвучал мягко, словно бы ему было важно произвести приятное впечатление. Путешествуя взглядом по его телу, мои глаза разбегались, отмечая то сильную челюсть, то идеальную короткую стрижку, маскирующую небольшую седину на висках, то гравировку, украшающую серебристую поверхность запонок.

– Думаю, буквы «М» и «И» означают инициалы, а вот небольшая циферка «семь» для меня загадкой осталась, – снова стараюсь тему сместить.

Лучше запонки обсуждать, чем его потрясающее тело.

– Хрен с ними с запонками. Они на тумбочке будут лежать, пока он в постели будет с тобой развлекаться, – Катерину не проведешь. – Лет ему сколько? Давай хоть на вид.

Подруга выглядит строго, словно я у нее на приеме. Каждого оказывающегося рядом со мной мужика она воспринимает как донора, или хотя бы мою вторую половинку.

– Сорок три, может быть больше года на три.

Подруга что-то подсчитывает, потом изрекает.

– Знаешь, что самое важное в сексе после тридцати лет?

– Не забыть включить кондиционер перед началом процесса? – стараюсь иронию скрыть.

– Дуреха! – получаю прилет полотенца в шею. – Понятно, почему у тебя секса не было столько лет. До твоих трусиков только отчаянный может добраться. Оргазм. Главное в сексе – получать удовольствие. И поверь мне, мужчины к его возрасту этому процессу неплохо обучены. У тебя сейчас возраст такой… Не стоит себя ограничивать.

– Это уже неважно, – стараюсь мягче стелить, потому что сейчас ее просто порвет.

Проматываю события того утра. Ничего сверхъестественного, не считая самого по себе мужика. Подошел, предложил выпить вместе кофе, купить детям мороженого. Юре моему с его метр восемьдесят смерти подобно предлагать такое. Ну, да бог с ним. Дело было не в словах, а в подаче. Вид у засранца был такой, словно он уже был уверен, что я скажу детям: «Подождите тут, малыши, мы дяденькой на пару минут отлучимся». Знаете такую ауру абсолютной уверенности в себе, Катя такую называет – аура большого бабла или члена. Так вот – она бесит. Любым способом ее хочется развеять.

Продолжаю ей рассказывать, стараясь хронологию событий соблюдать.

– Подожди-подожди, – Катя меня перебивает. – Что ты сделала?

– Изобразила защемление лицевого нерва, – беспечно пожимаю плечами.

Катя то ли не понимает, о чем речь, то ли ушам своим не верит. Чтобы ее немного в чувства привести, пропускаю по своему лицу судорогу, для пущего эффекта передергиваю гортанью. Годы работы в реабилитационном центре даром не прошли.

– Ну ты и… – только и шепчет подруга.

Шепчет она недолго, через минуту, ожидаемо, очередь сквернословия настает.

– Лян, как ты могла? Лян, ну, ты дура вообще? Ульяна Андреевна, я тебе напоминаю, наша цель – тебя забеременеть.

Короче, Катюша, наконец-то, освобождает меня от участи болтуна.

– И что тебе не понравилось? – уточняет Катя.

– Он говорил, вел себя так, так, будто наш секс – вопрос решенный.

– И что? – она действительно не понимает.

– Мне это не понравилось, пожимаю плечами.

– Да тебе, сучке, ничего не нравится и никто. Напомню тебе, последний раз секс у тебя был до рождения Алены.

Вообще-то нет, но Катя об этом не знает.

Молчу. Никак не комментируя ее слова.

– Офигеть! – двадцатый раз произносит. Тяжело выдыхает, скорбно поглядывая на меня, будто прикидывая степень моего умственного развития. – Так? И чем все закончилось?

– Я сказала ему, что замужем, – мои слова повисают в воцарившейся тишине.

Видимо, я хороша, раз смогла повергнуть в шок саму Карамельку.

Глава 4

Илья

– Илюша, солнце мое, ты хочешь сказать, что подошел познакомиться с девушкой при ее детях? И после этого ты удивлен, что она тебя отшила? – интересуется Ия вкрадчиво, смотрит мне в глаза.

Не теряя невозмутимости, киваю.

Она хохотать начинает.

– Ий, ты как будто его первый день знаешь. Даже если бы это знакомство на похоронах ее столетней прабабки состоялось, Илью бы это не остановило, – Макар светится от веселья, как лампочка накаливания при перегреве.

– Вот так и ходи к друзьям в гости. Ни капли сочувствия. А я, между прочим, в печали. Первые нормальные выходные выдались за последние несколько месяцев…

– И ты их проводишь у нас в гостях. Я польщена, Илюш, – Ия наклоняется, ставит мне тарелку с омлетом и, перед тем, как выпрямиться, чмокает в щеку.

Теперь моя очередь злорадствовать. Макар цокает и глаза закатывает, вздохнув перед этим печально.

– Почему, когда Мотов у нас в гостях, мы завтракаем тем, что любит он, а не я?

Удачно. Определенно удачно я выбрал место времяпрепровождения своего досуга. Уже много десятков лет злить Гайворонского является моим любимым занятием. Не могу отказать себе в удовольствии. Он так сердится, когда его жена уделят внимание мне, что я хоть каждый день готов их посещать.

– Макар, – Глаза Ии полны немого укора.

Мои губы невольно в ухмылке расползаются. Едва смех скрывая, смотрю на друга, дескать, съел?

– Ия, представляешь, ты им рецепт дала, но ни один из моих поваров не смог и близко такой по вкусу приготовить, – беру приборы в руки.

Интересно, у Ворона от злости могут зубы покрошиться?

– Ты мне льстишь, Илюш. Еда как еда. Как у всех. Ничего особенного.

Ия устраивается напротив нас. У нее в руках только тыквенный сок. Смотрю на стеклянный стакан, после взгляд вопросительный на Ию перевожу.

– Я попозже, – отмахивается она. – Что-то мутит с самого утра.

– Вы?.. – мои брови самовольно вверх ползут.

Макар молчит. Глаза Ии расширяются и становятся поистине огромными.

– Нет-нет! Я допоздна фильм смотрела, а потом Полюша проснулась. У нее зубки режутся, – уточняет для таких несведущих, как я. – Мы тебе дадим фору пока что.

Да уж. Когда я их, многодетных, догоню? К семидесяти годам?