Марта Заозерная – Идеальный развод (страница 2)

Сын? Слишком взрослый. Молодой человек? Слишком юн.

За этими думами отвлекаюсь от дел насущных, а именно того, что мы так и стоим остановленными. И я, похоже, опоздаю на назначенную встречу. Не раздумывая, открываю двери и выбираюсь наружу. Спонтанное решение, Бог весть чем оправданное.

– Илья Вячеславович! – Борис, мой водитель, оживает и дергается.

– Все в порядке, – предупреждаю, поправляя свой костюм. – Отдыхай. Я пока разомнусь.

Отвернувшись от него, нахожу взглядом чудо-семейку.

Остановили нас около площади. Въезд на нее воспрещен, перекрыт огромными кадрами, в которых пальмы растут.

Живодеры. Или как там называют тех, кто намеренно истребляет растения? К октябрю они замерзнут и из бюджета выделят новую порцию бабла для закупки молоденьких саженцев. Схема рабочая. Молоденькие – все лучше, чем «Миссис Новосибирск». Черт! Снова отвлекся.

Девушка-блондинка стоит, опираясь ладошками в коленные чашечки. Дышит тяжело. Явно устала. Паренек бодреньким выглядит. А малыха рассекает по всему периметру площади на самокате. Громко хохочет. Невольно улыбаюсь. Когда сын был младше, мы с ним так же гуляли. Я бежал, а он ехал рядом на велосипеде. Хорошее было время.

– Илья Вячеславович?! – с удивлением произносит один из блюстителей закона.

Ба-а-а, узнал, наконец-то! Окидываю его пренебрежительным и холодным взглядом с ног до головы. Да начнется цирк! Приступ лизоблюдства меня веселит. Блеянье очень задорное. Вытянутые рожи. Заикание. Все, как всегда. Да вот только мне это становится неинтересно.

«На что был расчет? Кого он ожидал увидеть в тачке, у которой в сопровождении С-класс?» – мысленно головой качаю.

Полностью переключаю внимание на девицу. Дочка ее (так обозначим) улеглась на асфальт и руки раскинула, возомнив себя морской звездой. Блондинка наклонилась над ней и уговаривает, судя по всему, подняться. Уже интересно.

– Ждите здесь, – бросаю охране и иду в сторону странной компашки.

Кажется, развлекусь я прямо сейчас! К черту моделек! Пойду на охоту.

Глава 2

Ульяна

– Малышня, ша! – повышает голос Катя, стараясь детишек выпроводить куда подальше. – Бесите, честное слово!

Из-за ее неистовых интонаций не могу смех сдержать.

– Женщина, Вы точно медицинский сотрудник? – уточняю и тут же закашливаюсь, неудачно смешок проглотив.

– Я пятнадцать лет влагалища исследую и так, и эдак. И твое, кстати, множество раз видела, – подруга пальцем перед моим лицом качает вверх-вниз, в том числе и изнутри. – Так что поговори мне тут! Нам можно все!

Довольная собой, она удобнее на стуле устраивается, облокачиваясь спиной о спинку. Прикрыв ладонью рот, хихикаю. От накопившейся усталости меня немного ведет. Когда мы с ней остаемся вдвоем, ощущаю себя пятнадцатилетней глупой девицей, интеллектом не обладающей. Одним словом, следа от четвертого десятка во мне не остается.

К нам снова дети врываются, и Катя в голос стонет.

– Вас что, прикрыть где-то надо? Что вы за люди такие? Безответственные! Юра, солнце мое, сходи купи им мороженое, а? И себе тоже купи, – кричит моему сыну, который от шума закрылся в своей комнате.

Она, верно, забыла, что моему мальчику скоро восемнадцать.

– Или презервативы, – добавляет потише, похоже, придя к тому же умозаключению, что и я.

Подношу правую руку к шее и поперек провожу ногтем большого пальца по ней, дескать, хана тебе.

– Ну, а что? – спрашивает, наклонившись ко мне поближе. – Я тебе как врач, а не как подруга, говорю. Пора. Ты же понимаешь, все его сверстники… ну, ладно, большинство уже попробовали окунуться в пучину разврата, – непередаваемыми интонациями излагает свои мысли. – Я даже предложить хотела. Как девочка у него появится регулярная, приводите ее ко мне. Проведу осмотр и беседу соответствующую.

Закидываю голову и хохочу в голос.

Господи Ты Боже Мой!

– Как… Как ты себе это представляешь? – выдавливаю из себя, втягивая носом воздух. – Хочешь, чтобы меня ее родители засудили?

– Мы должны знать, в чьи руки отдаем наше сокровище. Ну, как руки, скорее, ваг… – ловит подруга мое хорошее настроение, старается момент накалить максимально.

Хлопаю ее по коленке, чтоб замолчала.

В следующую секунду к нам на кухню Юра заглядывает. Просовывает голову в небольшую щель между дверью и косяком.

– Звали? – спрашивает, прижимая к уху телефон.

С девочкой своей как раз общается, понимаю это по его горящему взгляду. Вот уже три месяца, как у сына появилась подружка.

– Душа моя, будь так дорог, сходи за мороженым для этих охламонов? – с любовью и тоской Катя ему в глаза заглядывает. С самого детства сына они были на одной волне.

Охламоны – это ее двое сыновей и моя дочка. Всем по шесть лет от роду. Хотя порой кажется, что переходный возраст в самом разгаре. Я уже не завидую своему будущему зятю. Кошечка моя его разорвет на кусочки.

«Как и меня в последнее время», – мысль неутешительная. Но если я выдержала шесть лет ее истерик, то и еще несколько раз по столько выдержу. Буйная девица растет, ничего не поделать.

– Может лучше забрать их на прогулку? На улице мороженое поедят, – предлагает Юра, смилостившись над нами.

Ладони Кати летят к ее шикарной груди. Она прижимает их к сердцу, едва ли не плача.

– Я бы была тебе очень, очень благодарна, мой хороший. Ты спасешь меня от тюремного срока. Сейчас дам вам деньги на кафе. Увези их подальше и на подольше.

Вообще, мы с ней любим своих деток, даже если на первый взгляд так и не кажется.

– У меня есть, – отмахивается сын, прикрывая за собой дверь. – Малышня, собирайтесь. Гулять с вами идем. Расчетное время полторы минуты.

По квартире радостный рев разносится, походящий на гул, сопутствующий переходу самолета на сверхзвуковую скорость.

– Ну, рассказывай! – требует Катя, когда спустя десяток минут, наконец-то, мы вдвоем остаемся в квартире.

– Что именно? – сдерживая улыбку, кошу под дурочку. – Смена сегодня тяжелая была, – зеваю, ладонью прикрыв рот.

– У реаниматолога-анастезиолога каждая смена тяжелая. Сочувствую, но меня не это интересует! Аленка мне тебя сдала. Пока я ее из сада везла, она всю дорогу рассказывала о том, что пока вы у бабушки гостили, с вами «дяденька какой-то пытался познакомиться». Что за дяденька и почему я до сих пор об этом не знаю?! Спрашиваю у нее: «Как съездили в Москву?» А она мне толдонит в ответ: «Нормально. Как и всегда», – передразнивает меня, корча рожицу недовольную. – Нормально, это когда в метро все ноги оттопчут или обрыгают. А красивые дяденьки – это дело важное и никак не подходит в категорию «обычно».

– С чего ты взяла, что он красивый был?

И хотя сопротивляться я буду до последнего, могу с честью и горестью признать – экземпляр встретился мне шикарный. Такой, что ноги подкашиваются. Отрыв башки на месте. Высокий подтянутый брюнет с бронзовой кожей и двухдневной щетиной, прикрывающей его четко очерченный подбородок. Нос с горбинкой и небольшим искривлением носовой перегородки, скорее всего, лет двадцать назад он его ломал пару раз. Чувственный рот. Белые ровные зубы. И самое главное – то, от чего у меня дух захватило, когда он улыбнулся – ямочка на щечке. Уверена, что многие девушки именно на нее и ведутся, желая исследовать ее языком.

«Ой, ты дур-р-ра, Ульяна!» – в голове звучит голос матери. – «Мало ты наисследовалась? Первооткрывательница недалекая».

– Ага! Значит, и правда был, – Катерина взвизгивает, едва ли в ладоши не хлопая.

А, нет! Хлопая.

Глава 3

Ульяна

На мгновение замираю. Интерес в глазах Кати такой неприкрытый, что в пору начинать браниться. Всю душу из меня вытреплет, коза моя ощипанная, но в любом случае все узнает. С подробностями.

Казалось бы, дело плевое – возьми да соври. Но есть проблемка. Двадцать лет учебы сначала школы, после медицинского университета не научили меня лгать. Вот ни капельки. Щелкнет меня Карамель Катерина Олеговна, как девчонку. Даже напрягаться не будет.

– Ну, же! Не томи, милая! Я семь лет ждала подходящего случая.

Мне бы ее энтузиазм. Не представляю, как она это делает. Я едва ли ногами волочила, пока до дома добиралась, язык и того пуще – к небу через раз прилипает. Смотрю на Катюню и продолжаю молчать.

– Поторопи-и-и-сь! – ее голос раздается звуком горного рога. Звучно и очень растянуто. – Ну, же, Улька, будь добра, вылези из своей скорлупы.

То, что я ей расскажу, ей не понравится.

Если начать с того, что это был самый шикарный мужик из всех, что я в жизни вживую видела (если, конечно, отбросить медийные экземпляры, которых откачивать приходилось), то Катерина меня убьет. Морально так точно.

Вздыхаю, губы комично поджав, почти что распластав свою нижнюю губу по подбородку.

– С чего бы начать, – тяну томно. – Мама нас кормила, как на убой. С самого с ранья пришлось есть пельмени, ты представляешь?

Катя отрицательно качает головой, судя по ее недовольному виду, утреннее употребление пельменей ее мало волнует. Ее бесит, что я о них речь завела, а не о том, как труселя мои взмокли.

– Это вступление, – цокаю. – Вот ты нетерпеливая. Короче, мы поели, а потом решили размяться. Мы с Юрой пробежались, а Аленка на самокате каталась…