Марта Заозерная – Без тебя (страница 44)

Делаю обогрев сильнее. У Маши зубы стучат, не хватало только того, чтоб заболела.

— Я когда из дома выходила — солнышко светило, — бормочет она, доставая из сумочки салфетки.

Быстро приводит себя в порядок, глядя в зеркало. Убирает лишнюю воду с лица и волос. Достает расческу и спешно укладывает прическу по новой.

— Естественно. Мы же до сих пор по тучам на небе погоду определяем, — беззлобно шучу, Маша тут же подхватывает.

— Уверена, это ты всё подстроил. Скакал по балкону с бубном. Наверняка…

— Как и всегда, — усмехаюсь.

Последующие полчаса так и подкалываем друг друга.

Не знаю как Маша, но я вспоминаю совместно прожитые годы. Мы часто с ней посмеивались и над самими собой, и над другом. Чем больше проходит времени, тем тяжелее понять, как так вышло, что мы всё испортили.

Время прекрасно подтирает воспоминания.

В последнее время мы не ругаемся, и неприятные моменты растворяются в памяти. Есть и обратная сторона. В момент ссоры тяжело с ходу что-то хорошее вспомнить. Негатив притягивает негатив.

Она достает из сумочки телефон и начинает крутить его в руках.

— Мне перевели деньги. Остаток суммы за проект, — начинает издалека. — Как ты смотришь на то, чтобы мы с Колей съездили ещё разок в Черногорию? Мне очень понравилось, когда мы с Ярой были.

— А я против могу быть?

После отдыха она вернулась восторженная. Эмоции били так, что не удержать. С Машей так каждый раз после путешествий. Италия. Испания. Франция. Ей всегда и везде нравилось. Но тут что-то новенькое. После того, как ей заплатили за проект, разработанный для Алеевых, Маша решила копить. А тут… Наконец-то, что-то для себя сделать захотелось?

Дело далеко не в деньгах. Оплатить их с Колей отдых я могу в любой момент. Тут другое. Её желание жить меня радует и обнадеживает.

На её долю и так очень много проблем выпало за последнее время.

Корченный Маркуша красавчик с перекошенным лицом, находящийся под следствием. Мама… моя дорогая Наталья Леонидовна… Отдельная тема. Недавно она засветилась за границей. Оказалось, что чисто случайно её выпустили из страны, опрометчиво и случайно забыв проставить в базе отметку о розыске, или же удалив её, но уже не случайно.

Это, конечно, личные счеты, но я бы эту женщину лично в адов котел запихнул.

Остаток пути она щебечет, обещая с Ярой поговорить насчет отпуска очередного.

— Не выходи из машины, — предупреждаю Машу, когда мы останавливаемся рядом с домом, где детский сад располагается. — Заберу Колю и вернусь.

Маша, к счастью, не спорит. Как только выхожу, впивается взглядом в экран телефона.

У нас с сыном меньше десяти минут уходит на то, чтобы собраться и спуститься. Он с важным видом держит одной ручкой зонт, второй кожу моей шеи. Схватился мертвой хваткой и держит так, будто от этого как минимум чья-то жизнь зависит. Ещё и скребет ноготками по одному и тому же месту.

— А мороженое можно? — спрашивает у меня сын.

Как они такими хитрыми становятся? Мама ему не разрешит и, он это знает. А подставить меня — запросто.

— У мамы спросим. Но, мне кажется, не стоит, сынок. Холодно. Дождь пошёл сильный. Мама промокла вся. Ей точно нельзя есть холодное, а дразнить…

— Не хорошо, — заканчивает за меня мелкий.

Целую его в висок.

В груди начинает давить неприятно.

Как бы у нас с Машей ни складывались отношения, виделся с сыном я регулярно. Хотя бы один день в неделю он со мной проводил. Надолго я из его жизни не выпадал.

А как будет с Иженой?! Этот вопрос не дает мне покоя на протяжении последних восьми месяцев. Загоняюсь я конкретно. Именно этот вопрос меня волнует больше всего.

Что делать с девочкой мне и так представляется плохо. В шутку, стараясь приободрить, Яра предлагает мне на Марьяне поучиться заплетать косы, уверяя, что Рус отлично справляется.

Он может и отлично, а я?!

Это тяжело, тяжело понимать, но многое уже упущено. Наверстаю ли я? Сомневаюсь. Колю я впервые взял на руки в первые минуты жизни. А с дочкой уже целая пропасть. А если брать в расчет наше с Сафи общение… Полный мрак.

Мы с Сафи сделали друг другу чертовски больно, но малышка в этом не виновата.

Как так вышло, что один единственный раз в моей квартире оказалась посторонняя баба и именно в этот момент приехала Саф рассказать о беременности?! Злой рок, или судьба, но простить себя, что не удержал её тогда. Дело не в любви, а в чувстве вины. Неприятно осознавать, что в очень важный жизненный момент, когда требуется поддержка, ты больно делаешь человеку, оставляя его один на один со своими страхами.

Так ждал их прилета. Представлял его тысячи раз. Но чем встреча ближе становится, тем тяжелее становится на душе.

Узнал, что они должны были сегодня прилететь в наш местный аэропорт прямым рейсом, но часть рейсов перенесли из-за штормового предупреждения, а некоторые отправляют в соседний регион. Ехать недолго, но всё же. Нужно успеть.

Управляясь с сыном, не сразу замечаю, что Маша притихла.

— Ты видел? — спрашивает у меня, когда я занимаю водительское кресло.

Протягивает мне телефон. На экране Сафи. На снимке отчетливо виден животик.

— Видел, — стараюсь ничем не видеть своих истинных эмоций.

— Сереж…, - начинает Маша аккуратно, но я уже знаю, что именно она спросит. — После той девушки… Вы с Саф ещё встречались? Этот малыш… Он от тебя?

Желания с кем-либо обсуждать происходящее в моей жизни желания нет. Поэтому молчу, поглядывая на сына в зеркало заднего вида.

Маша о Маше номер два узнала случайно. Я не придавал значения навязчивой девчонке до тех пор, пока она не проследила за мной и не попыталась закатить сцену при Маше и Коле. Не люблю с девками разбираться, но в случае с ней — пришлось. Именно с её легкой руки и длинного языка, Маша узнала, что Сафи застала нас в моей квартире. Орала, что одну отвадила и вторую отвадит.

— Машуль, давай мы поговорим позже? Не при Коле.

— Останься у нас, пожалуйста, — просит. Её голос ломается. — Мне нужно тебе рассказать кое-что.

Глава 40

Сергей

Первой из толпы Сафи выхватываю. Толку что пытается в массе раствориться, надев на себе мешковатые шмотки. В её случае одежда ничего не решает. Зная её походку, не ошибиться.

Она не ожидает меня здесь увидеть. На своей волне находится, в мысли погружена. Движения расслабленные, я бы даже сказал замедленные. Пробирается сквозь толпу первой, прокладывая путь матери, несущей Ижену. За ними ещё несколько человек с багажом.

Наблюдая за ней, испытываю смешанные чувства. Она изменилась, но осталось такой же. Необъяснимо, на уровне чувств ощущаю что-то не то.

Несколько месяцев я хотел с ней поговорить, искал разные варианты. Желания объясниться разбивались о стену игнора. А потом она меня расстреляла своими откровениями.

Не скажу, что сейчас равнодушен, это далеко не так. Но уже не горю в бешеном костре из злости и непонимания.

Навряд ли она могла бы придумать вариант более болезненный, чем выбранный.

Начинаю двигаться им на встречу. Расстояние и раздрай диаметрально противоположны. Не свожу взгляда с Саф. Будто бы почувствовав неладное, она резко останавливается и оглядывается по сторонам. Солнцезащитные очки скрывают её глаза, но я уверен — она нервничает. Хаотичные движения ей несвойственны.

С чего бы вдруг?

Заметив меня, тяжело сглатывает. Дышит тяжело. Дергается, но берет себя в руки.

Нет, я ошибся, это паника.

Сократив расстояние до минимального, здороваюсь с ними. И если Надежда Васильевна — мама Сафи, приветливо, с улыбкой мне возвращает приветствие, то Сафи молчит, словно в раздумьях находится. Её рука тянется в мою сторону, но она её одергивает, опомнившись. Кивает едва заметно.

— Что ты тут делаешь? — произносит, спустя пару мгновений, явно успев себя в руки взять. — Ах, прости. Я и забыла. Пользуешься служебным положением в личных целях? Я тебе не писала время прибытия, — приспустив очки и голову вперед наклонив, она смотрит на меня испытующе.

Ничего страшного. Я тоже так умею.

Обмениваемся тяжелыми взглядами.

Когда она меня с телкой из клуба застала, последним ублюдком себя чувствовал. Но сейчас мы с ней квиты. Вопросов у меня, правда, до хрена осталось. Не то чтоб они меня как-то оправдывали, но всё же.

— Сафи, не надо, — Надежда Васильевна касается плеча дочери.

Саф головой качает.