Марта Заозерная – Без тебя (страница 46)

Маша назад пятится.

— Отойди. Я не могу соображать, когда ты нависаешь…

Да ты что?!

— Ты меня боишься? — гнев предела достигает. Вспышка сильнейшая. — После всего происшедшего ты не их боишься, а меня?

Маша закрывает ладонью рот и отрицательно головой качает.

Слезы. Раскаянье. Пустота.

— Сереж, я не знала, что так будет. Она никогда мне не говорила о других мужчинах. И речи поначалу о них не шло. Только когда маме стало плохо в Екатеринбурге, и мы с тобой поругали…, - дух переводит, жадно хватая ртом воздух. — Ты уехал…

— Я уехал?! Ты меня тогда за дверь выставила! Сказала, что я маму твою довести до смерти хочу, — как мы тогда поругались… Мне от жены нужен был один маленький шажочек в мою сторону. Но каждый раз я в стену лбом упирался. Она отказывалась говорить. А я так хотел правду услшать. Ну что же, дождался. — Расскажи мне ты тогда всё — я бы лично этой суке шею свернул!

Маша пугается, дыхание затаив.

Глаза нараспашку. В них ужас.

— Сереж, прости… Прости меня… Я не знала… Не знала, что так всё получится. Она только после твоего отъезда о каком-то Мироне заговорила. Сказала, что он идеально мне подходит. До этого никогда о других. Мы с ней поругались… И Марк как раз тогда приехал… Я помощи у него попросила…

Ярость с немыслимой скоростью рассудок затмевает. Пелена не перед глазами, она везде. Мой гнев пропитывает всё вокруг.

Я не понимаю её поступков… Чтобы она сейчас не сказала — я не пойму. Никогда не пойму, как она смогла решиться на такое. Мы ведь друг друга любили. Больше всего на свете. Сделать ради неё что угодно — для меня не пустые слова.

Происходящее — пытка. Самая настоящая. Я не могу определить, что именно самую сильную боль причиняет. Она мне не доверилась. Решила спасти меня такой ценой, что в петлю впору лезть… Зато Марка о помощи попросила.

Решила доверить свою жизнь не мне, а другому мужику… Ублюдку, который после этого решил её в моих глазах с грязью смешать… В голове не укладывается. Как такое возможно? Почему так?

Он к ней прикасался. Был рядом. А она терпела? Терпела близость другого мужика, чтобы меня спасти? Как такое можно понять? И как с этим жить? Как крышей не поехать?

Смотрю на Машу. Лицевой нерв дергается. Остатки сил уходят на то, чтобы её не пугать сильнее.

— Понравилось, как он помог? — горько усмехаюсь.

— Сереж…, - из глаз Маши потоки слез брызгают.

— Это так просто, Марусь. Взять и рассказать всё, — опускаю голову. Поверить не могу. Это явь? Наша с ней действительность? — Я ради тебя всё бы сделал… Всё что угодно… Я старался создать те условия, которых ты заслуживала. Маш, я старался, как мог, — развожу руки в стороны. — Думаешь, мне нужно всё это было? Я хотел только тебя и сына. Остальное для вас! Чтобы вы жили в нормальных условиях. Чтобы отдыхать могли, где и когда ты хотела. Чтобы вы ни в чем не нуждались… Не спорю, я уставал, поэтому и срывался к друзьям иногда, но ты меня пойми, многое из происходящего мне тяжело было принять. Думаешь, легко было от места в следственном отказаться, ради того, чтоб у ног твоих собачонкой сидеть? Я боялся, что как только войду в график, Наталья Леонидовна тебя у меня заберет, — не слишком-то я и ошибся. Ты же её во всем слушалась.

— Я знаю, Сереж… Мне так жаль… Если бы ты знал, как мне от самой себя было противно… Безумно. Но страх за тебя был сильнее. Я, правда, никогда бы себя не простила, — Маша обнимает себя за плечи. Всхлипывает. — Я никогда тебе не рассказывала, старалась об этом не думать… В юности я подслушала её разговор с Руфицким-старшим и ещё одним мужчиной, они обсуждали, что кого-то нужно убрать. Мама обещала мне, что всё в прошлом, но когда она начала тебе угрожать, я поняла — она не перед чем не остановится. Прости меня, за то, что я так поздно всё поняла. Мне, правда, жаль. Очень…

Я кожей чувствую её состояния. Хочу обнять, но не могу. Боюсь.

— Я не хотела тебе рассказывать. Надеялась, что ты не узнаешь! Не хотела падать в твоих глазах ещё ниже. Но я не могу с этим жить. Так болит… Думаю об этом постоянно. Меня не отпускает прошлое. Психолог говорит, нужно рассказать, тогда полегчает. Я извиниться перед тобой хочу. Те снимки, я специально хотела оттолкнуть тебя. Знала, что это единственное чего ты мне простить не сможешь. Всячески старалась убедить тебя… Показать, как мне хорошо с Марком…

Обхожу Машу. Подхожу к стене и на пол опускаюсь. Будто все силы выпустили. Она права. Я любил её так сильно, что всем словам верил. Обещала заявление о разводе забрать? Верил, несмотря ни на что. Полгода каждый день верил. Вот, в этот раз точно заберет. Каким же ослом надо было быть? Собирала вещи, а после в любви признавалась? Я верил.

Упираюсь затылком в стену и глаза прикрываю. Тут же перед глазами физиономия Руфицкого появляется. Вернее, то, как я её в кашу превращаю.

Она после всего этого обижалась на меня за то, что я его избил? Как такое возможно? Почему она такая наивная?

На ощупь достаю телефон из кармана. Слегка приоткрыв веки, нахожу в записной книжке номер нужного человека.

Подняв голову, смотрю на Машу, замечаю, как она дрожит.

С какой гнилью в душе нужно жить, чтоб так обидеть собственного ребенка? Не укладывается, никак в моей голове не укладывается!

Бездна молчания превратила нашу действительность в ад.

Всего-навсего нам поговорить нужно было.

— Тох, здоров, — начинаю, как только знакомый трубку берет. — Помощь нужна твоя. Должен буду.

В ответ смешок слышится.

— Привет, Серег. Ну, давай попробуем.

— Организуй мне встречу в Сизо. С Руфицким.

Маша издает какой-то жутковатый звук. Секунда и она уже рядом со мной стоит, на колени опустившись. Руки просящее складывает.

— Сереженька, не надо! Пожалуйста, не надо!

Она не представляет, что со мной делает. И близко не представляет.

— Серый, ты уверен? Я всё понимаю… Но он до сих пор на тебя всем подряд жалуется. Второй раз спустить на тормоза не факт, что получится. Ты же понимаешь? За него и так просят убедительно.

— Я знаю, — меньше всего мне сейчас нравоучения нужны. Лучше с этим козлом поговорить, чем Машу пугать, ещё сильнее. Дрожит, как лист на ветру. — Постарайся на днях организовать. Дело срочное к нему есть.

— Как знаешь. Утром завтра жди дату и время.

Тоха не согласен, но и не спорит.

После первого раза заява Маркуши далеко не пошла. Даже если сейчас что-то изменит, мне похер.

Маша опирается ладонями о мои колени, наклоняется к моему лицу.

— Сережа, прошу тебя, не надо. Я не хочу, чтобы у тебя неприятности были. Я не для этого рассказала! Я хотела извиниться. Хотела, чтобы между нами недосказанности не было. Мне нужно, чтобы ты меня простил! Сейчас ведь все нормально. Я стараюсь! Посмотри! Я ведь меняюсь! Ты должен это видеть во мне! Для меня это важно…

Пристально сканирую её взглядом.

Неужели не понимает? Не всё так просто? Как я могу забыть? Теперь никогда.

Внутри сражение гигантское. Обнять её и утешить. Сжать плечи и встряхнуть. Наорать. Разузнать всё до мельчайших подробностей. Наказать или ласкать. Я не знаю, чего больше хочу в этот момент.

Как и раньше Маша разжигает во мне костер из противоречий. Он так полыхает, что скоро ничего вокруг не останется.

Губы Маши трясутся. Глаза страхом и слезами наполнены.

Схожу с ума, так много в ней раскаянья и смятения.

— Почему ты раньше не рассказала? Хотя бы после того, как мать твоя сбежала?

Эту суку теперь тоже нужно найти. Я честно, не думал особо об этом. Мне было важно, чтобы её рядом с Машей не было. А всё остальное неважно. Не убивать же её, такого Маша не простила бы мне никогда. Но сейчас, в этот самый момент мне похрен и на это. Не простит? Да и пусть. Хочется избавиться от мерзкого чувства, которым я сейчас до краев наполнен.

Слова Маши, какими бы они ни были, уже ничего не изменят. Ненависть к этим людям во мне навсегда.

— Есть ещё что-то, что я должен знать? — обманчиво спокойно произношу.

Когда я ехал сюда, думал, меня очередная истерика ждет. Она ведь после снимка Сафи поговорить захотела. Ждал, что она расскажет, что написала в том сообщении, что Сафи расстроило.

Был готов их с сыном отдых обсудить.

Собирался ей рассказать о папаше, что, наконец-то, собрался с духом и решил появиться в жизни дочери. Извиниться якобы хочет. Духу ему не хватает приехать, но утверждает, что хочет очень быть рядом, что назначал дочке встречи, но она не приходит. Шлет придурок цветочки свои. Как такая чистая и хорошая девочка смогла у отморозков родиться?! Недомужик и сука смогли подарить миру светлого человека.

— Пообещай к Марку не ездить, — Маша смотрит на меня выжидательно.

Серьезно думает, что после всего сказанного ею, я его в покое оставлю?

— Прошу, Сереж! Пожалуйста, — подавшись вперед, она обхватывает ладонями моё лицо. — Я так сильно люблю тебя. Всегда любила. Да, все наши мечты вдребезги разбились, но если с тобой… Ты же знаешь, они мстить будут.

Руки сами в кулаки сжимаются. Я зависаю от её прикосновений. Несколько мгновений мне требуется, чтобы взять себя в руки.

— Маш, — обхватываю её запястья и сдавливаю. — Мы больше не будем делать так, как ты решила. Только не в этом вопросе. Я понимаю, ты думала, что справишься лучше меня, но сама посмотри, что из этого вышло. Как тебе эта пропасть между нами? Довольна результатом? Такую ты хотела? — поверить не могу, что моя маленькая девочка такую дичь сотворила. — Я ошибался. Тебе не на дизайнера надо было учиться, а в театральный идти. Можешь гордиться. Спектакль разыгран отлично. Я поверил в твои чувства к другу детства.