Марта Яскол – Код доступа (страница 10)

– Конечно, Марусь, оставайся! – поддержала ее Сима. – И спасибо тебе большое! Ты настоящий друг!

Когда Катерина перед сном проверяла, надежно ли заперты окна и двери, Маруся вспомнила, о чем намеревалась спросить, да так и не спросила.

– А где у вас эта самая печная задвижка, которую, по твоей версии, Сима слишком рано закрыла? Здесь, в зале?

– Нет, в сенях. Там она, – махнула рукой Катя.

«Это всего лишь стечение обстоятельств, – думала Маруся, ворочаясь на не очень-то удобной софе. – Стечение обстоятельств, которое едва не обернулось трагедией. Что это еще может быть?»

В глубине души, правда, шевелился червячок сомнения, но мало ли что померещится в пятом часу утра после бессонной ночи.

Засыпая, она все же успела беззвучно произнести: «На новом месте приснись жених невесте». Этой забавной детской присказке научила Марусю бабушка. Как правило, на новом месте Марусе снилось много чего, но бабушкино заклинание не подействовало, увы, еще ни разу…

11

Иван Трофимович Полевой медленно, но уверенно шел на поправку. Когда у Маруси выдавалась свободная минутка, она забегала в палату к Полевому, чтобы поговорить с ним за жизнь: Иван Трофимович оказался очень интересным собеседником. Маруся в первую очередь интересовалась, продвигается ли расследование убийства друга Ивана Трофимовича, однако новостей пока было немного.

Зато Полевой с удовольствием рассказывал ей о своей работе следователем и о преступлениях, которые ему приходилось раскрывать. А дел всяких было немало.

В годы войны Иван Трофимович служил в СМЕРШе, а после Победы – в отделе по борьбе с бандитизмом Каунасского управления госбезопасности, занимался поимкой коллаборационистов-полицаев, принимавших участие в убийствах мирных жителей. Во время одной из операций по задержанию «лесных братьев» Полевого тяжело ранили…

В 1960 году он окончил Высшую школу МВД в Москве, после чего попал в Чкаловск, где от оперуполномоченного дослужился до начальника отделения уголовного розыска РОВД Чкаловска. Ушел на пенсию пять лет назад, в семьдесят первом, в звании полковника.

Маруся, у которой уже имелся собственный, пусть и небольшой, опыт распутывания преступлений, слушала Полевого, как сказала бы ее бабушка, «в оба уха». Некоторые случаи они даже разбирали, как, например, историю об убийстве пожилой учительницы.

– Труп восьмидесятилетней пенсионерки, бывшей учительницы, обнаружила ее родственница, обеспокоенная тем, что пенсионерка два дня не отвечала на звонки, – вспоминал Полевой. – В доме все вверх дном, тело лежало на полу в луже крови. Судебно-медицинская экспертиза заключила, что смерть наступила в результате проникающего сквозного огнестрельного ранения головы. По всем признакам – убийство с целью… как думаете, с какой?

– В доме все перевернуто? Видимо, что-то искали… Ограбление? – предположила Маруся. – Но странно, что в хозяйку дома стреляли. Нетипичные какие-то грабители, нет?

– Зрите в корень, Марусенька! – кивнул Иван Трофимович. – Пожилых женщин чаще душат – подушкой или, скажем, поясом. Могут также ударить по голове тяжелым тупым предметом. Стреляют редко, то есть это уже зацепка. Идем дальше. По словам близких, убитая не держала дома ни больших денег, ни ценностей. Да, она получала переводы от сына, который работал на Севере, но все средства клала на сберкнижку. Но убийца обшарил весь дом, значит, что-то искал. Следовательно, он…

– Был не из ее окружения, – подхватила Маруся, – иначе бы знал, что в доме искать бессмысленно.

– Вот именно! Мы начали проверять знакомых пенсионерки и постепенно сужать круг подозреваемых. Эта рутинная работа заняла немало времени, ведь в записной книжке убитой было несколько сотен телефонов – преимущественно бывших учеников. Мы с коллегами пересмотрели десятки выпускных альбомов! Криминалисты по изъятой с места происшествия пуле установили, что в женщину стреляли из револьвера системы «Наган». И что убийца тщательно стер все отпечатки. Кроме одного, о котором, наверное, попросту забыл… А потом сын убитой вспомнил, как незадолго до смерти мама рассказывала ему по телефону, что к ней якобы приходил один из ее учеников – просить прощения за шалость, которую она ему давно простила. Она назвала имя и фамилию. Странность была в том, что этот человек никак не мог навещать свою бывшую учительницу, он несколько лет назад погиб в автокатастрофе!

– К ней приходил кто-то очень похожий? – вздрогнув, спросила Маруся.

– Мы тоже так подумали! – снова кивнул Полевой. – Попросили художника по фотографии погибшего ученика нарисовать его повзрослевший портрет и стали этот рисунок показывать другим ученикам убитой. Сорок человек никого не узнали, но сорок первый сказал: «По-моему, это брат Лены Кравцовой…» Елена Кравцова, к слову, работала на почте…

– Подождите, Иван Трофимович, – Маруся заерзала от нетерпения, – можно я угадаю? Брат Елены от нее узнал, что старенькая учительница получает на почте большие денежные переводы от сына, и решил, что у нее в доме найдется чем поживиться?

– Верно! – воскликнул Полевой. – Этот братец тот еще фрукт оказался. При задержании устроил стрельбу, ранил нашего сотрудника. Но группа захвата быстро привела его в чувство… Экспертиза подтвердила, что именно из его револьвера была убита учительница. А второй убойной, прошу простить меня за такой каламбур, уликой стал отпечаток пальца, который он забыл стереть.

– Вы так и не сказали, где он его оставил…

– А вы угадайте. Сдаетесь? Не тушуйтесь, Марусенька, вы меня уже и так поразили своими дедуктивными способностями. Убийца оставил отпечаток на кнопке звонка у входной калитки. Такие вот ошибки преступников и помогают нам выводить их на чистую воду…

Гораздо менее охотно Полевой делился с Марусей воспоминаниями о войне, службе в СМЕРШе, противостоянии с немецкой разведкой и ловле вражеских шпионов и диверсантов.

– Разоблачение шпионов, добыча секретной информации – дело, как вы, Марусенька, понимаете, трудоемкое, – вздохнул Иван Трофимович. – Но и в таком деле случаются приятные неожиданности. Как-то, это было уже на подступах к Кенигсбергу, ехали мы по проселочной дороге на полуторке, и вдруг нам навстречу – немцы на легковушке. Мы открыли огонь по колесам, чтобы их остановить. Резина – в клочья, машину занесло, она чуть не перевернулась вверх тормашками. Дверцы пулями буквально изрешетило, а в лобовом стекле – всего две пробоины, водитель и оба пассажира целы и невредимы.

Кричим: «Хенде хох!» Немцы вылезли, двое подняли обе руки, а третий – только одну, а в другой – пухлый кожаный портфель. Выяснилось, что штабисты везли в бункер коменданта Кенигсберга подробные карты с системой обороны города. Эти карты нам очень пригодились…

Иван Трофимович помолчал и с усмешкой продолжил:

– Меня внуки часто спрашивали, какие трофеи я привез с войны. А я ничего особо и не привез. Немецкие спецотряды, отступая, минировали все, вплоть до каминных часов, велосипедов… Каждая вещь, которая могла привлечь внимание наших солдат, таила в себе угрозу здоровью, а то и жизни. Попадались даже авторучки-убийцы – с установленными внутри миниатюрными взрывными устройствами. Минировали и дверные ручки: берешься – а она взрывается. Нас учили распознавать такие ловушки. Помню, выдавали каждому по двадцать метров веревки и специальные крюки – открывать подозрительные двери…

В палату вошла Катя.

– Иван Трофимович, пора укольчик делать! – с улыбкой объявила она.

– Иван Трофимович, я пойду, – Маруся поднялась, – а вам нужно отдохнуть, утомили вас мои расспросы.

– Нисколько не утомили! – запротестовал Полевой. – Я же вам еще не рассказал о Семене, вечная ему память. Он воевал, был ранен, попал в плен, но сумел сбежать в 1945 году при бомбардировке Хайлишена, нынешнего Чкаловска. Его побег – отдельная история, причем совершенно потрясающая!

– С удовольствием послушаю, – заверила Маруся, – но в следующий раз. Отдыхайте!..

На следующий день, заглянув к Полевому, Маруся застала у него в палате незнакомого мужчину в наброшенном поверх кожаной тужурки белом халате. Посетитель чинно сидел на стуле, держа на коленях дерматиновую папку на молнии.

– Марусенька, это Коля… Николай Малышев, следователь, Чкаловское ГОВД, в прошлом – мой ученик, – пояснил Иван Трофимович. – Занимается делом об убийстве Семена. А я, стало быть, прохожу по этому делу свидетелем. Вот еще раз рассказал Николаю все, что знаю сам… Коля, это Мария Васильевна, моя спасительница и мой лечащий врач.

– Капитан Малышев, – буркнул следователь, пожимая Марусе руку.

– Очень приятно, товарищ капитан, Левкова Мария, – ответила Маруся. Статус ученика Полевого, пусть даже и в прошлом, сразу расположил ее к новому знакомому. Вот только непохоже, чтобы эта симпатия была взаимной… – И как продвигается дело? Известно уже что-нибудь?

– Это конфиденциальная информация, – сухо выговорил Малышев. – Мы не делимся ею со всеми любопытными. Вам известно, что такое тайна следствия?

Порывшись в кармане, он выудил оттуда большой носовой платок и промокнул высокий, с глубокими залысинами, лоб. При этом в палате отнюдь не было душно.

– Разумеется, известно, – смутилась Маруся, не ожидавшая такого отпора. – Извините, я вовсе не покушалась на вашу тайну… то есть не вашу, а следствия. Я только в том смысле, что если вдруг вам понадобится моя помощь, то…