Марта Веснова – Развод. Не смогу простить (страница 9)

Как же так? Совершенно чужой посторонний мужчина сказал мне то, что должна была говорить семья. А родственники мужа после свадьбы вроде как стали и моей семьёй.

Так почему те, с кем я столько лет была добра, всеми силами пытались удержать меня там, где я бы точно больше не увидела счастья? А посторонний человек оказался единственным, кто поддержал моё решение.

Мы вышли на третьем этаже, о чём говорила большая чёрная цифра на бежевой стене. И как Лугачёв узнал нужный этаж?

Но дальше было веселее, потому что он свернул направо, как мне и указывала администратор внизу.

Должно быть, пока я говорила с ней, Олег какое-то время стоял за моей спиной и всё слышал.

Иначе я не знаю, почему он уверенно пришёл прямо к триста восьмому номеру.

Я подняла слабую руку и коснулась ручки пластиковой картой. Механизм тихо пиликнул, и мужчина уверенно открыл дверь.

Разглядывать номер у меня не было сил. Единственное, я отметила бежевые стены и коричневую мебель. А самое главное – большую, мягкую, соблазнительную кровать.

Я почти не помню, как прощалась с Лугачёвым. Кажется, он что-то спросил, а я не поняла ни слова и кивнула с закрытыми глазами.

Захлопнув за ним дверь, я щёлкнула выключателем и в кромешной тьме добрела до постели, на которую так и рухнула, сняв с себя что-то по дороге.

А утром меня разбудил стук в дверь и подчёркнуто вежливый мужской голос:

– Екатерина, или вы выходите, или я вхожу.

Глава 10

С трудом соображая, я кое-как села.

Посидела, пошатываясь и чувствуя себя просто гадко. Потом скинула ноги и попыталась встать... Стопы коснулись пола, но мышцы не успели включиться.

Я едва не грохнулась, в последний момент успев ухватиться за край маленькой тумбочки. Та впечаталась в стену и подняла грохот.

Шатаясь, как камыш на ветру, я добрела до двери, попутно поднимая и кидая в кресло свою одежду.

А когда открыла дверь, то сильно об этом пожалела.

На пороге стоял Олег.

Безупречный в чёрных брюках и чёрной рубашке. Она была расстёгнута на пару верхних пуговиц и обнимала впечатляющую мускулатуру мужского тела.

Лугачёв был чист, свеж, бодр и, к сожалению, совершенно реален. Жаль. Я уж думала, что придумала его вчера.

Моя самооценка болезненно скривилась, понимая, в каком виде я вышла встречать мужчину – заспанная, растрёпанная, в мятой одежде и моргающая глазами по очереди.

– Вы время видели? – вежливо поинтересовался он своим безупречным голосом.

Я попыталась зевнуть, не размыкая губ, и отрицательно покачала головой.

– Начало третьего, – всё тем же очень вежливым, но изрядно издевательским голосом сообщил мужчина.

– Здорово, – буркнула я и попыталась закрыть дверь.

Не позволили.

– Я с завтраком, – заявил Лугачёв, придержав дверь.

Я подумала, что завтрак – недостаточная причина, чтобы впускать кого-то в свой номер. Но мой пустой живот оказался иного мнения.

Я вчера с утра почти ничего не съела, потом меня рвало, а затем я закинулась кофеином. Кажется, я стаканчиков пять в себя влила. И всё, с тех пор у меня во рту ничего не было.

И организму такое положение дел совершенно не нравилось.

– Ладно, – нехотя проворчала я, посторонившись, и попросила: – Дайте мне пятнадцать минут.

Закрывшись в ванной, я долго стояла под тёплыми струями и пыталась прийти в себя.

Состояние было странным. Я чувствовала себя какой-то пустой, неживой. Будто всё, что было внутри меня, кто-то вытащил, оставив оболочку.

Плохо.

Я не хотела, чтобы всё случившееся забрало у меня меня.

Я не хотела, чтобы подлое предательство любимого человека уничтожило меня.

Я не могу этого допустить.

Я не могу поставить крест на себе и своей жизни! Я просто не имею на это права!

– Решительный блеск глаз вам к лицу, – Лугачёв, устроившись в кресле, отсалютовал мне чашечкой кофе.

Я посильнее запахнула халат, откинула с плеча мокрые волосы и с самым невозмутимым видом села во второе кресло. Мне любезно указали на столик на колёсиках, на котором стоял завтрак.

Я подхватила чашечку с кофе и задала, пожалуй, единственный верный вопрос:

– Что вы здесь делаете?

Лугачёв улыбнулся, насмешливо глядя на меня.

– В моём номере, – уточнила я. – И не говорите, что пришли накормить меня завтраком.

Улыбка мужчины стала ещё шире и загадочнее.

– Не в моих привычках разносить завтраки по номерам.

Я кивнула, говоря, что так и думала, и выжидательно посмотрела мужчине в глаза.

Было сложно не отвлекаться на ароматы еды, но я очень старалась.

Будто прочитав мои мысли... или услышав требовательное урчание моего живота, Олег вновь указал на столик и сказал:

– Вы явно голодны. Не отказывайтесь.

Я помялась... и не стала.

Отставив кофе на край столика, я потянулась и взяла тарелочку с двумя треугольниками сендвича с ветчиной и зеленью.

Несколько минут мужчина молча наблюдал за мной, а затем легко и невозмутимо, будто речь шла о погоде, сказал:

– Насколько я могу судить, вы сбежали от мужа?

Я не могла ответить из-за набитого рта, но метнула в Лугачёва внимательный и настороженный взгляд.

– Не трудно догадаться, – он изогнул уголок губ в насмешке, с комфортом откинувшись на спинку кресла, чуть расставив ноги и в целом чувствуя себя просто отлично. – Вы среди ночи появились в чужом городе, уставшая и возбуждённая. Если бы вы увидели себя со стороны, то ваш страх был бы очевиден даже вам.

Я с трудом сглотнула то, что толком не прожевала. В горле стало больно, но под рёбрами болело куда сильнее.

Я не понимала, что Лугачёву от меня нужно. Что он хотел, что понял и что собирался делать.

Зачем он пришёл ко мне? Да ещё и с завтраком. Сидит, весь такой расслабленный и уверенный, и говорит мне это вещи. О моём побеге, муже, страхе...

Зачем?

Я настороженно смотрела на него, не шевелясь и почти не дыша, и просто никак не могла понять, что и почему он делает.

– Где ваш телефон? – вдруг спокойно спросил он.

Я машинально перевела взгляд на одну из сумок на полу. И тут же вспомнила, что я вчера купила новую сим-карту, но так и не успела переставить её в телефон.

Всю ночь меня не мучили ни звонки, ни сообщения.