Марта Веснова – Предатель. Развода не будет, любимая (страница 3)
Миша ничего не ответил и вышел из спальни. Я слышала, как он прошёл по коридору и открыл дверь.
Затем закрыл.
Никаких слов. Они ничего не сказали друг другу. Значит, планируют поговорить после!
Глава 3
Слёзы новыми ручьями побежали по лицу.
Уроды! Какие же они мерзавцы! Ненавижу!
Стараясь не всхлипывать, я притащила стул в гардеробную, забралась, потянулась на носочках и попыталась стянуть большой чёрный чемодан.
Ножка мебели самым предательским образом подкосилась, скользнув по гладкому полу. Жуткий скрежет, и я полетела вниз, потеряв опору.
Всё размылось, мелькнули полки, вешалки с одеждой и…
До боли родные руки подхватили и крепко сжали, не позволяя упасть и разбиться.
Разряд тока по всему телу.
– Отпусти! – я задёргалась и закричала, как ошпаренная кипятком.
Он только что был с другой! Обнимал её, целовал! Её прикосновения были на его коже, её едкий сладкий запах впечатался в его тело, как клеймо.
И теперь он трогал меня! Он был испачкан другой женщиной и смел трогать меня!
– Успокойся! – Миша не кричал, но повысил твёрдый голос, ставя меня на пол.
Я отлетела от него, как от оголённого электрического провода. Развернулась и посмотрела с болью и ненавистью.
– Чего ты добиваешься? – бросил он зло, холодно, раздражённо.
Фигура напряжённая, широченные плечи окаменели, на безупречном торсе чётко очерчен каждый мускул, каждая непробиваемая мышца. Он едва помещался в нашей просторной гардеробной.
– Я ухожу! – повторила я с вызовом. – Я подаю на развод и ухожу от тебя, Астоев!
– Я уже сказал, – он никогда не кричал на меня, но умел говорить с таким холодом и твёрдостью, что каждый раз становилось жутко и ледяные мурашки бежали по позвоночнику, – никакого развода не будет, Оля.
Миша – человек слова. Как сказал, так и будет. Если решил – сделает.
– Засунь своё Я себе в задницу! – сплюнула я. – И сам убирайся туда же, урод!
Он сцепил зубы. На щеках вздулись желваки. В тёмных глазах цвета горького шоколада кипели злость и раздражение. Ноздри чуть-чуть раздувались. Чётко очерченные губы сжались в тонкую полоску.
Он был зол. Почти взбешён.
Но даже его громадные сжатые кулаки меня не пугали.
Он меня не тронет. Не посмеет.
– И куда ты пойдёшь? – пророкотал он, не шевелясь.
– Тебя это не касается, – я вздёрнула подбородок.
Миша сердито мотнул головой, а затем… протянул руку, снял с верхней полки чемодан и швырнул его мне под ноги.
– Хочешь повыёбываться – иди, – бросил с холодной злостью и тяжёлыми шагами вышел из спальни.
Меня снова в слёзы. Губы задрожали, всю затрясло.
Да, я ухожу. Твёрдо решила. Но он… он даже не попытался меня остановить. Неужели ему настолько всё равно на меня? На мою жизнь? На мою судьбу?
Даже если я заночую под мостом – неужели ему будет наплевать?
Сжимая губы и размазывая слёзы по щекам, я принялась собирать свои вещи. Брала только необходимое, не желая надолго здесь оставаться и таскаться с большим количеством вещей. Потом всё заберу, когда…
Когда что?
Что мне делать? Куда идти? На первое время могу снять номер в отеле. Потом, наверно, надо снять квартиру. И подать документы на развод. Пусть Миша упирается сколько хочет, через суд нас разведут даже без его желания. Правда, не скоро.
Развод. Как же так? После пяти лет брака.
Мы же ребёнка хотели… и дом за городом… с большим садом и качелями.
Мне выть хотелось от боли и жалости к себе.
Ещё и Миша решил добить.
– Капли для глаз не забудь! – крикнул он с кухни.
Штаны упали на пол, я дрожащими руками зажала рот и подняла взгляд на потолок. Лишь бы не разрыдаться в голос. Только бы не завыть.
– И кофту возьми, на вечер дождь обещают, – проворчал Миша мрачно.
Я говорю, что ухожу и подаю на развод, а он мне про кофту и капли для больных глаз.
Прикрыв глаза, я с силой прикусила костяшку большого пальца на левой руке, пытаясь болью физической хоть на время, хоть на пару минут вытеснить боль душевную.
Меня не переставало трясти.
Как я смогу жить без него? Как смогу вычеркнуть из своей жизни? Как буду засыпать без его медвежьих объятий, просыпаться без колючих из-за бороды поцелуев, сидеть на работе без пошлых сообщений?
Как мне быть без его хриплого голоса, ставшего родным? Без его заботы, которая не угасала даже сейчас, когда я заявила о нашем разводе.
Измена – моё табу. Мозг твердит, что я должна выбрать себя и уйти. Что должна пережить эту боль, чтобы потом жить счастливо. Что мне так будет лучше. Что я достойна большего. Уважения и честности как минимум.
Но сердце… оно кровью истекало. И стучало так быстро, хотело вырваться из груди и унестись к Мише. Моему сердцу было так больно из-за предательства! И так больно из-за ухода от того, кого я всё ещё любила…
Нельзя разлюбить по щелчку пальцев. Нельзя всё забыть за несколько минут. Я не уверена, что мне даже года хватит. Не уверена, что даже всей жизни.
Но я не могу остаться. Если раз закрою глаза, то Миша решит, что ему всё можно, и продолжит в том же духе. А если и нет – я просто не могу. Не смогу жить с ним. Не смогу доверять ему. Не смогу не терзаться страхами каждый раз, когда его нет рядом или когда он зависает в телефоне.
Я должна уйти. Мне так будет лучше. Потом, очень не скоро, но точно будет.
Колёсики чемодана громко журчали по полу, когда я шла к двери, собираясь оставить родной дом, когда-то счастливую жизнь и любимого мужа… всё ещё любимого… пока ещё…
Миша вышел из кухни и загородил входную дверь. Высокий, громадный, такой родной…
– Куда ты пойдёшь? – спросил он спокойно и жутко.
– Не твоё дело, – безэмоционально ответила я.
Муж опасно качнул головой и твёрдо добавил:
– Мне нужно знать, где ты будешь.
Я молча подняла руку и показала ему средний палец.
Знаю, как его бесит моя дерзость. Знаю, что он ничего с этим не сделает. Раньше бы схватил, поцеловал до опьянения и утащил в постель, рыча, что будет вытрахивать из меня эту дурь…
А сейчас только зубы сжимал и смотрел волком.
Я пошла вперёд, но он не посторонился и не дал дороги.
Стоя к нему так близко, что чувствовала обжигающий нос сладкий парфюм Анжелы, я подняла голову, сильно снизу вверх посмотрела в глаза, которые точно будут терзать меня во снах, и спросила:
– Её было приятно трахать?