Марта Вебер – Сердце дурнушки. Офисные игры (страница 32)

Я попыталась уйти, но Петр схватил меня за руку, не давая этого сделать, и продолжил говорить.

- Передавай Мирону поздравления с победой. Я когда-то вместе с парнями участвовал в этих пари. Сейчас такое не практикую, мне легче просто заплатить. Но, возможно, часики из коллекции Ромы этого стоили. - Оглядел меня похабным взглядом, и, перед тем как отпустить, добавил. - Хотя, я бы тебя и без спора попробовал завалить. Жаль, что ты продаешься и даешь не всем.

У меня в голове вообще не сходился дебит с кредитом. О чем говорил этот сумасшедший мужчина. Но какие-то его слова сильно царапали.

- О чем вы говорите вообще? Какие споры? Какие часы?

Петр очень ненатурально выпучил глаза, и выплюнул шампанское, которое набрал в рот. К слову, он был уже довольно сильно пьян, судя по всему.

- Так ты не в курсе? Черт… Может, мне не стоило это говорить. Хотя, знаешь, ты мне нравишься. Но это ты уже и сама в курсе. Вдруг, станешь ко мне более благосклонна? Ведь я, в отличие от некоторых, прямо излагаю свою желания, мне кажется это честным. Мирон с Ромой на тебя поспорили. Кто первый переспит. Рома в случае выигрыша должен был получить прибавку к окладу, а Мирон часы из коллекции Ромы. У него там есть очень ценные экземпляры.

У меня внутри все словно покрылось ледяной коркой. Медленно так. Позволяя прочувствовать все болезненные удары еще бьющегося сердца.

- Это неправда… - Прошептала, едва стоя на ногах.

- Не веришь? Спроси у Мирона, или Роме позвони. Я тебе не вру, в отличие от некоторых. Так что, если ты еще свободна сегодня…

Я, не слушая мужчину, пошла от него прочь. Ноги еле шли.

Впилась взглядом в спину Мирона, все еще разговаривающего с Михаилом, и он, словно почувствовав мой взгляд, обернулся, и улыбнулся мне, чуть подняв бокал вверх. Но Михаил сразу его отвлек, дотронувшись до плеча.

Это не могло быть правдой. Ведь он же говорил мне такие вещи, смотрел, как никогда и никто до этого. Мог ли Петр соврать?

Я обернулась, но мужчины уже не было на креслах, где он был, казалось бы, всего минутой ранее. Зачем ему было врать? Обиделся, что я не захотела быть с ним? Ну да. Такое же могло быть.

Телефон в кармане брюк завибрировал, хотя до этого где бы я ни стояла, связи не было. Похоже, я попала на какую-то точку, единственную на этой равнине, где она ловила.

Увидев имя «Роман Кириллович» даже вздрогнула, но ответила, молча поднеся трубку к уху.

- Алло? Ева? Слушай, Мирон с тобой? Не могу до него дозвониться весь день. Можешь дать ему трубку, пожалуйста?

- Роман Кириллович. А это правда, что вы с Мироном Максимовичем на меня поспорили? - Вопросом на вопрос почти неживым голосом спросила я.

Секундное молчание, за которое, мне казалось, я могла умереть прямо там, на месте.

- Он сам тебе рассказал? Зачем? Послушай, на самом деле этот спор…

Я отключилась не дослушав. Потому что большего мне слышать было и не надо.

Стояла, смотря сухими глазами на все происходящее, на красивую картинку вокруг. А мне больше не было красиво. По ощущениям я вся только что закончилась.

Вот так. Была, и нет. Закончилась без остатка. Потому что в который раз в моей жизни произошло это - я поняла, что на самом деле была никому не нужна.

Словно ошибка системы, которой никогда не должно было быть.

Ведь это было просто нечестно, когда на судьбу всего одного человека выпадает столько испытаний. Так может, жизнь просто намекала мне на мое место? Где-то за плинтусом.

С дырой в груди, не торопясь, я спустилась к месту, где водители, которые привезли нас сюда, о чем-то оживленно болтали, дожидаясь, пока мероприятие закончится.

- Простите, - обратилась я к какому-то бородатому мужчине. Я даже не помнила, как выглядел водитель, который вез нас сюда, так что обращение было наобум. - Вы не могли бы увезти меня отсюда?

- Так через два часа уже все будут разъезжаться.…

- Мне надо сейчас. - Губа задрожала, а вместе с ней и подбородок. Только представила я, как Мирон смотрит на меня, и говорит мне в глаза, что да, это был лишь спор. Клянусь, я не выдержала бы. Умерла на месте от разрыва сердца. - Мне надо уехать отсюда.

Секунда, и все, никакой непоколебимой гордостью и не пахло, слезы градом катились по моему лицу.

- Тебя обидел кто? - Нахмурился мужчина, а я покачала головой.

- Жизнь меня обидела. И продолжает обижать, с каждым разом ударяя все сильнее, и сильнее. А я больше не могу стоять и не падать. В этот раз меня убило. Прямое попадание в цель. Увезите, пожалуйста.

50 глава

Водитель довез меня прямо до отеля, хотя я думала, что оставит там же, где забирали. И даже денег с меня не взял.

Зачем-то еще с утра я положила карточку от номера в свою небольшую сумку, которую захватила с собой, так что в номер попала без проблем. Теперь надо было решать, как отсюда выбираться и куда.

Покупать билет, и улетать в Москву? Куда? Где меня никто не ждет, и никому я не нужна.

Я не знала, сколько смогу еще вынести. Серьезно. Удар за ударом я стойко терпела. Но всему же был предел. Как будто недостаточно было того, чтобы я росла без родителей, растилась тетей, страдала от набегов и воровства двоюродного брата, от буллинга в школе и университете… Теперь еще и это.

Никакой симпатии, или чего-то большего и не существовало. Сказки не работали.

Гадкий утенок не превращался в прекрасную лебедь. Принц не влюблялся в чумазую золушку. Все было выдумкой.

Выдумывалось такими же людьми, как и я, наверное. Которые хотели верить в чудо. Как-то для самого себя хотя бы создать мечту, что они будут кому-то нужны.

Но пора было взглянуть правде в глаза.

Зайдя в ванную, и встав перед зеркалом, я тщательно умылась, смывая косметику напрочь. Вынула линзы, и надела свои привычные, хоть и новые, очки. Так-то лучше. Теперь одежда.

Стянула жилет, бросив на кровать. Брюки оставила. Надела широкую хлопковую рубаху, прикрывающую фигуру, и при этом пропускающую воздух.

И вот, передо мной снова была я сама. Стоило ли притворяться? Нельзя стать кем-то, кем ты не являешься. Хорошая и счастливая жизнь была просто не для меня.

Слез больше не было. Боль, пустота, безысходность какая-то. Теперь я была уверена, что останусь до конца своих дней одна. Потому что и я никому не нужна. И сама я вряд ли еще хоть раз смогла бы к себе кого-то подпустить.

Села на кровать, и оглядела номер. Здесь я была впервые счастлива настолько, что допустила возможность того, что это счастье продлится дольше, чем один день.

Здесь я стала женщиной.

Здесь меня обманули, предали, достали и растоптали сердце.

Внутри все же что-то дрогнуло, и скупая слезинка выкатилась из глаза. Но я стерла ее так быстро, что она не успела добежать до подбородка.

Цены на билеты на самолет были просто космическими, но на поезд, неожиданно, оказались не сильно дешевле.

Лишних денег у меня не было. А лететь с.… даже имя его не могла произнести. Не собиралась, в общем, я с ним вообще больше пересекаться. Так что надо было что-то думать.

Зашла на сайт авиакомпании, и попробовала поменять время вылета своего билета. И… все получилось. Даже как-то слишком просто. И вот, я вылетала уже не в обед, вместе с начальником, а вечером. Других вариантов обмена просто не было.

Значит, мне предстояло провести в Сочи еще целые сутки.

Понимая, что у меня, возможно, не так много времени, до того, как Мирон приедет в гостиницу, начала собирать вещи в чемодан. Только то, что и до этого было мое. Платья оставила. Как и сумочку, туфли. Все это было мне не нужно. Я остро осознала, что это все не делало меня лучше. А только пускало пыль в глаза, причем мне же самой.

И вот, с полупустым чемоданом я спустилась вниз на ресепшен, а оттуда, не прощаясь, куда глаза глядят. Только бы подальше отсюда.

Шла не долго, минут пятнадцать, и сама не поняла, как добралась до моря. Даже замерла, увидев его, и пытаясь прожить этот момент.

Саундтрек Женя Трофимов и Комната культуры «Море»

Море билось волнами о берег, громко шумя. А я стояла, смотрела на эту неподвластную мне стихию, и словно чувствовала эти удары сама.

Я устала. Устала быть и казаться сильной. Я же тоже была девочкой, женщиной, нуждающейся в том самом сильном плече. Устала быть ненужной. Нелюбимой. Не такой. Недостаточной.

Волоча чемодан за собой, спустилась по ступеням, и, сняв обувь, босыми ногами пошла к воде. Она не могла смыть мои печали, но, возможно, стоило хотя бы попытаться? Может, море хоть немного залечит мои раны?

Медленно осела на берегу, отбросив чемодан в сторону. Ждала, пока прилив доберется до моих ног. Пока не услышала всхлип. Свой.

Рыдания болезненными спазмами выходили из меня. Некрасиво, в голос, с гримасой боли на лице.

А я плакала, так неожиданно начав, и никак не могла остановиться. Прямо так. Сидя попой на песке, рядом с морем, на пляже, где было полно народа, но, как и всегда, никому не было до меня дела. Никому. Ни единому человеку на всем белом свете.

Со слезами выпускала боль и обиду. На людей, на жизнь, на несправедливость. Вот бы море действительно помогло. Забрало хоть частичку моей боли.

Сколько я так просидела - даже предположить не могла. Но на улице было уже темно. И становилось чуть прохладно. Вот только холод снаружи не сравнился бы с холодом, который был внутри.

У меня вновь зазвонил телефон. За вечер он почти не успокаивался, а потому практически сел. Мне звонил Мирон, Роман, незнакомые номера, но я все оставляла по понятным причинам без ответа.