Марта Трапная – Цветы и тени (страница 42)

Из-за того, что я легла спать раньше обычного, я и проснулась рано. Так что едва рассвело, я уже собралась и была готова уезжать. Расплачиваясь с хозяином постоялого двора, как бы случайно спросила, как прошла ночь в городе. Он пожал плечами.

— Да вроде спокойно, но это ненадолго. В этот раз не наелись, нападут сегодня. Мы каждую ночь не можем не спать.

Я кивнула. Конечно, я понимала, что мой разговор с теми тремя — он касался только вчерашней ночи и все. Им надо есть, и они будут искать добычу. Хоть на дорогах, хоть в деревнях, хоть в городе.

Так что уезжала я из Шолда-Маре с грустными мыслями и тяжелым сердцем, а вернулась с еще одним грузом на сердце и новыми поводами для тоски. Но и этого белому огню оказалось мало.

Дома меня помимо радостного Тодора ждал пакет из питомника ранних цветов. Но конечно, сначала я рассказала Тодору, как доехала туда и обратно, как собрала букет, как жене примара сначала не понравились цветы, но как довольна была Мия. И горшок, конечно же, я привезла, пригодится еще, Мия не последняя наша двадцатилетка… И после разговоров я потребовала от Тодора, чтобы он шел домой.

— Леди Ровена, — просительно посмотрел он на меня. — А что за семена пришли? Мне же тоже хочется знать. Давайте распакуем вместе, а? Пожалуйста?

И что я должна была делать, глядя в его умоляющие глаза? В конце концов, распаковать вместе посылку — это не детей воспитывать. Да и раньше мы часто их вместе открывали. Никаких секретных семян там быть не должно. И не было у меня, по большому счету, в моих цветочных делах секретов от Тодора.

Я осторожно открыла пакет, внутри оказался мешочек из шерсти — чтобы семена не перемерзли — и письмо от Ангелика. Письмо я отложила, Ангелик имел привычку пересказывать мне сплетни о людях, чьи имена Тодору ничего не говорили и никогда не скажут, а мне было любопытно. А заказ я знала и без письма. Однако помимо обернутых в войлок мелких луковиц синих и желтых крокусов, смешных, похожих на крабов, клубеньков ранних ранункулюсов, я обнаружила мешочек с тремя луковицами мускари, которых не было в заказе и которые явно были не вложены взамен недостающих, а были присланы сами по себе.

Я открыла письмо. Пробежав наскоро приветствия и традиционные расспросы, я спустилась к списку моего заказа.

«А также, — писал Ангелик, — вкладываю три луковицы мускари драгоценнейшего сорта, выводимого мной последние годы. Я хотел получить нежные розовые полоски на кончиках лепестков, как румянец на бледных щеках девушки». Я улыбнулась при этих словах. В Ангелике, определенно, жил поэт и иногда выходил на свободу. «И вот наконец я закрепил этот цвет в цветах и выставляю на продажу новый сорт. И вам, леди Ровена, я высылаю три луковицы на пробу, потому что знаю — если вам он приглянется, то вы станете моим постоянным заказчиком. Полосатые мускари — большая редкость!» Конечно, редкость, вот только тут у нас, дорогой Ангелик, ценится вовсе не редкость. А яркость и запах. Хотя откуда это было знать Ангелику? Он хотел сделать мне приятное.

— Ну вот, тайна открыта, — сказала я Тодору, — мой поставщик семян вывел новый сорт мускари и прислал нам на пробу три луковицы, чтобы мы оценили.

— А какого они цвета? — оживился Тодор.

— Белые с розовыми полосками. Так, во всяком случае, обещает Ангелик.

Тодор помотал головой.

— А такие бывают? Я видел только дикие голубые.

— Вот заодно и узнаем, — весело сказала я. — И так как они нам достались в подарок, то один я оставлю себе, один подарим твоей маме, а один сможешь подарить своей девушке.

— Но у меня нет девушки! — запротестовал Тодор.

Я строго посмотрела на него.

— Придется завести. У тебя есть два месяца к тому моменту, как они зацветут. Отличный будет повод высказать свою симпатию. Смотри, когда еще такой случай будет, — улыбнулась я.

Тодор смущенно улыбнулся и осмотрелся по сторонам. Он явно хотел увильнуть от разговора про девушку.

— А как этот новый сорт называется?

Да, в самом деле, чтобы Ангелик и не придумал достойного названия для своего сорта? Быть такого не может! Я взяла письмо и нашла место, на котором остановилась. И я не ошиблась, Ангелик писал о названии и я начала читать вслух:

— Я хотел назвать этот сорт «девичий румянец», но подумал, что это оттолкнет покупателей. Помните, когда я назвал тюльпаны «нежные ушки»? Никто не хотел их покупать! И вот, будучи в столице, мне посчастливилось увидеть невесту нашего принца Лусиана, будущую королеву Моровии, Илину Ласьяу. И я понял, что этот цветок должен называться в ее честь — она такая же нежная, хрупкая и прекрасная, как мой сорт. Так что представляю вам, леди Ровена, мой новый сорт — леди Илина». — Я дочитала каменным голосом и посмотрела на Тодора. — Прекрасное название, не находишь? Леди Илина.

Письмо было последней каплей. Тодор почувствовал, что со мной творится что-то неладное, и ему лучше уйти. Я кое-как разложила семена, разобрала вещи из поездки и хотя до вечера было еще далеко — поняла, что силы оставили меня. Я уселась в кресло возле камина, в той самой маленькой гостиной, с письмом Ангелика на коленях. Я читала и строчки проплывали мимо моих глаз. Я не понимала, о чем он пишет, о ком он пишет. Это была какая-то другая жизнь, которая не имела ко мне никакого отношения, и я наконец-то это поняла и почувствовала всей кожей, всем сердцем. Как бы я ни рассказывала себе, что я прежняя леди Ровена Ванеску, я больше ей не была. В моей жизни не будет больше ни королевского замка, ни Эстерельма, ничего. И, конечно же, у меня не будет Лусиана.

Глава 34. Лусиан: Возвращение

Разговор с Кератой придал мне сил.

— Вы как хотите, — объявил я спутникам, — а я на обратном пути должен заехать в Шолда-Маре, — Я обвел их тяжелым взглядом и добавил, — к леди Ровене Ванеску. И надеюсь, в этот раз вы не станете ломать ограду вокруг ее дома и выбивать двери.

Захарий хмыкнул. Секретарь нервно закусил губу. Надо же, обзавелся новой привычкой. Если бы она появилась у него раньше, то вместо рта у него была бы уже кровавая рана.

— Но, ваше высочество, это два лишних дня в пути! — Не выдержал Честер. — Вы же напишете леди Илине о том, что задержитесь в дороге, чтобы она не волновалась?

Я опешил. Писать Илине? Мне в голову не приходило сообщать ей подробности своих планов. Я думал, ее мало интересовала моя жизнь. С другой стороны, у Илины могли быть и свои планы, связанные с моим отсутствием. И, конечно же, невесте принца надлежало подготовиться к встрече своего жениха.

— Я буду весьма благодарен, Честер, — сказал я, — если ты возьмешь на себя труд и сообщишь леди Илине о наших дорожных планах.

Секретарь смотрел на меня с недоверием, смешанным со странной радостью, будто он старается не разулыбаться.

— Да, ты можешь написать письмо леди Илине по моему поручению.

И, разумеется, мне пришлось поговорить с генералом Зольдичем. Не то, чтобы я этого не хотел, но я все не мог решить, что стоит ему рассказывать, а что нет. И я решил рассказать все. Раз уж он помог мне докопаться до истины с королевой Кератой.

— Что ты продал ей? — Спросил Зольдич без предисловий. — Королеве Керате?

— Безопасность ее дочери, — ответил я и насладился редким мгновением, когда на лице бесстрастного генерала появилось выражение удивления.

— Как ты узнал?

— Частично мне помогли вы, Старейшина, когда рассказали, какие легенды ходят о королеве Керате Белой и посоветовали мне подумать о ее интересе к теням. Частично подсказала сама Керата, когда яростно защищала право своих головорезов находиться на севере Моровии. Я понял, что она защищает не их, а что-то другое. А потом… — Я пожал плечами. — Потом догадка пришла ко мне сама.

— Вы опасный человек, ваше высочество, — сказал генерал Зольдич, — и если будете тренировать свой ум, станете еще опаснее. Выйти против Кераты Белой с одной только догадкой. А что было бы, если бы вы ошиблись?

— Я бы перевешал всех жителей Ингвении, которые не захотели бы вернуться домой.

Генерал Зольдич рассмеялся странным сухим смехом.

— А теперь вы хотите увидеться с леди Ванеску, чтобы поговорить с ней о ее тени?

— Вы читаете меня, как раскрытую книгу, генерал, — согласился я.

— Тогда вам нужен я, — сказал Зольдич.

— Разумеется, — согласился я, понимая, что Зольдич у леди Ровены мне нужен в последнюю очередь, хотя все-таки нужен!

Но когда мы приехали в Шолда-Мару и заняли лучший в городе постоялый двор, и все вокруг носились с тем, как устроить меня и всех моих спутников, я сказал секретарю, что предпочитаю провести ближайшие пару часов в обществе представителя королевской фамилии, а не бесцельно сидя в пустой комнате. И если вдруг кто-то заметит мое отсутствие, то пусть все знают, что я не исчез, не потерялся, и где меня в случае чего можно искать. Только искать меня не нужно. Возможно, секретарь что-то и хотел мне возразить, но не стал.

Я спешился перед воротами. Ограда со стороны улицы была высокой, и подъезжая к дому Ровены, я не видел, что происходит внутри, во дворе. И только теперь у меня мелькнула мысль, что я могу приехать не вовремя. Ее-то я не предупредил о своем приезде!

Но отступать было поздно. Я справился с засовом, открыл калитку и вошел, ведя на поводу лошадь, которая вдруг вздумала упираться и ржать.