Марта Трапная – Академия Высших: выпускники (страница 20)
– То есть канал связи ты поддерживать не сможешь? – уточнил Мурасаки, поворачиваясь к Марине. – Только шпионить?
Констанция вздохнула.
– Вот это я и имела в виду, когда говорила, что одиночество на тебя плохо действует, Мурасаки.
– На меня плохо действует разлука с моей любимой девушкой, Констанция Мауриция, – ответил Мурасаки.
– Столько времени прошло, – начала было Марина.
– Да, – резко ответил Мурасаки, – чем дольше действует силовой фактор, тем масштабнее разрушения, тебе ли не знать, Марина?
Марина пожала плечами.
– Итак, на какой вы стадии сейчас? – спросила Констанция Мауриция.
– Восстановления умений, необходимых для того, чтобы перейти к практической части вашего плана, Констанция Мауриция.
– А не слишком ли долго вы их восстанавливаете?
– А вы бы не старались так сильно ее убить, восстановление пошло бы быстрее.
– Это была необходимость, – отрезала Констанция. – Ты сам мог бы понять.
– Сомневаюсь.
Они помолчали. Мурасаки рассматривал дом. Нет, ему совершенно точно не хотелось впускать сюда Марину. И Констанцию Маурицию тоже. Но если Констанцию он мог бы впустить, то Марину – ни за что и никогда.
– Что ж, – сказал Мурасаки, – доброй ночи. Марина, увидимся завтра утром. Где тебя найти в городе? Или ты приедешь сюда?
– Я планировала остановиться у тебя, – сказала Марина.
Мурасаки рассмеялся.
– Это мой дом. Он одноместный.
– Раньше ты был другим, – сказала Марина.
– Скажи спасибо Констанции Мауриции за то, что я стал таким, – бросил Мурасаки и направился к дому. – Встретимся завтра, когда будет светло. Поговорим.
Сказать, что он злился – ничего не сказать. Мурасаки был в ярости. Отделаться от Марины – раз плюнуть. Но сам факт, что Кошмариция притащила ее сюда! Что Констанция пообещала Марине, что та покорно согласилась? Впрочем, об этом можно будет спросить завтра. В том, что Марина приедет, он не сомневался.
Он вошел в дом, почти автоматически пробурчал системе про усиленную охрану периметра, выгреб из кладовки горсть орехов и отправился на верхний этаж, где к потолку был приделан гамак. Есть орехи в гамаке – то еще приключение, но зато можно сосредоточиться на процессе и отключиться от эмоций. И все равно Мурасаки злился. В первую очередь – на себя. Какой же он глупец! Почему он решил, что Кошмариция оставит его в покое после той ссоры? Она бы, может, и оставила, если бы речь шла про их отношения. Но речь шла о гибели мира. Вернее, о шансе его спасти. Мурасаки вздохнул. Если подумать, шансов у этого мира не было совсем. Потому что спасение мира зависело от одной-единственной девушки, не доучившейся в Академии и потерявшей память. И еще немного от него – эгоистичного деструктора, который может связываться с этой девушкой по одному каналу связи с очень ограниченной возможностью передачи информации. А ведь для спасения мира надо сделать много, очень-очень много. Вообще, если отбросить эмоции и его чувства к Сигме, и посмотреть на ситуацию со стороны, он бы поставил на Древних. С другой стороны, если ничего не делать, то ничего и не будет. А если делать, то возможно, что-то и изменится. Что они теряют, в конце концов? Неудачная попытка не ухудшит ситуацию.
С другой стороны, а он-то почему не переживает? Опять же, если оставить в стороне эмоции и посмотреть на ситуацию трезво. У него нет запасной реальности. Гибель ждет и его тоже. Его лично. И Сигму. В этом смысле он на одной стороне с Констанцией, деканом и всеми остальными, кто хоть что-то понимает в происходящем и может как-то изменить ситуацию. Тогда почему Мурсаки брыкается? Надо признать, что Констанция может знать о происходящем больше его. Нет, не так. Не «может». Знает. Он ведь думал, что к выпуску из Академии узнал о мире все, а оказалось, что нет. От иллюзии полного понимания мироустройства Мурасаки отказался, хоть и с трудом. Не исключено, что помимо могильника у Констанции есть и другие секреты. Которые, как она думает, не имеют отношения к этой проблеме, но которые дают более полную картину мира. Мурасаки вздохнул. Не пойдешь ведь, не скажешь: «Констанция Мауриция, дайте мне доступ ко всем вашим знаниям». Знания – не память, их нельзя получить при ментальном контакте, а то давно вся учеба свелась к тому, что учитель сверлит взглядом каждого ученика.
Значит, что? Значит, надо не противостоять, а сотрудничать, вот что надо. Придурок ты, Мурасаки, пробормотал он, забрасывая в рот последний орех. Сейчас Констанция не станет отбирать Сигму. Сейчас она ей нужна. Сейчас Сигма нужна всем. Только всем нужна Сигма в ее нормальном виде. С восстановленной памятью и умениями. Это он будет любить ее любой. Но им она нужна для дела. И тут можно бы, конечно, решить, что надо брать от Констанции все, что она может ему дать, включая Марину. Но при этом надо каким-то образом скрыть, что он собирается воспользоваться печатью. Задача со звездочкой. Но ничего, он справится.
Глава 16. Чисто деловые отношения
Мурасаки нашел Марину в городе. Она завтракала на террасе кафе и одновременно излучала недовольство, которого хватило бы затопить весь город. Неудивительно, что официанты становились все мрачнее и мрачнее, а посетители раздражались по пустякам. То приборы неправильно лежат, то тарелки некрасиво стоят, то еда на тарелках выглядит недостаточно аппетитно… Мурасаки покачал головой. Пора спасать это кафе от разрушения!
Он вошел как раз в тот момент, когда Марине принесли кофе. Мурасаки подсел за ее столик и не успел ничего сказать, как Марина сразу спросила:
– Как ты меня нашел?
Мурасаки улыбнулся.
– Мы умеем находить других людей, не говоря уже о других Высших. Или ты думаешь, кроме нас с тобой, здесь есть кто-то еще?
– Честно говоря, я бы предпочла, чтобы и меня здесь не было, – она вздохнула и аккуратно, будто боялась обжечься, сделала крохотный глоток кофе.
– Так что тебя здесь держит? Чем тебя поймала Кошмариция?
– Как будто ты сам не знаешь.
– Не знаю.
Марина посмотрела на него и покачала головой.
– Либо ты врешь, либо слухи оказались правдой и тебя как любимчика Констанция пожалела.
Мурасаки поднял брови.
– Ты о чем, Марина? Уж кого она не жалела, так это меня.
Марина сделала еще один глоток кофе и вздохнула.
– Ментальный контроль, Мурасаки.
– Ах, это, – улыбнулся Мурасаки. – Я ходил на этом поводке со второго курса.
– Со второго?
Мурасаки утвердительно кивнул.
– Да, со второго курса. А тебя она когда исхитрилась поймать? И как?
– Ты так говоришь, будто этого можно было избежать.
– А нельзя было?
Марина сердито посмотрела на Мурасаки.
– Это стандартная процедура! Кураторы перед выпуском устанавливают ментальный контроль над своими студентами. Или ты думал, – она криво улыбнулась, – что выпустился и стал свободен? Нас нельзя отпускать на свободу, ты же должен понимать.
Мурасаки промолчал. У него была совсем другая точка зрения на этот вопрос. Но слова Марины хотя бы объясняли, почему в Академии отсутствовала информация о ментальных техниках. Кураторы просто позаботились, чтобы студенты не знали, как избавиться от их надзора.
– Ладно, – Мурасаки махнул официанту, – пойдем поговорим куда-нибудь в более уединенное место.
– Ко мне в номер?
Мурасаки пожал плечами.
– Если тебе там удобно разговаривать, можем и туда.
– А если нет?
– Забронируем комнату для переговоров в каком-нибудь отеле, можем даже в твоем, чтобы тебе не пришлось далеко ходить.
Марина вздохнула.
– Комната для переговоров – это так скучно, Мурасаки. Не в твоем стиле.
– У тебя своеобразные представления о моем стиле, – усмехнулся Мурасаки. – Мало соответствующие моим представлениям о моем стиле.
Пока они шли в отель, Мурасаки думал, что в его стиле было бы устроить деловой разговор в выжженной ядерным ударом пустыне, например. Или в городе, вымершем от чумы. В этом смысле комната в отеле, конечно, была не совсем в его стиле. Но правда заключалась в том, что прямо сейчас Мурасаки совершенно не интересовал его стиль. Все, чего он хотел, найти способ попасть к Сигме. В мир могильников. А как при этом он будет выглядеть в глазах Марины, Констанции Мауриции и всего остального мира, не имеет никакого значения.
В комнате для переговоров оказалось вполне удобно – два мягких кресла, столик, даже вода и высокие охлажденные стаканы. И стены, как определил Мурасаки, не только со звукоизоляцией, но и с антивандальным покрытием. Видимо, на случай, если переговоры перейдут в стадию убийственных аргументов.
– Итак, – начал Мурасаки, – начнем сначала. Зачем ты здесь?
– Работать с тобой. Что непонятного? Помогать тебе.
– И как ты собираешься помогать мне?
Марина пожала плечами.
– Мы больше не в Академии и можем поговорить об оценках, – мягко сказал Мурасаки. – Какая у тебя специализация? По каким предметам у тебя был высший бал?