Марта Трапная – Академия Высших: выпускники (страница 11)

Он искал координаты могильника в мире, в привычной системе общих координат, беря за начало отсчета центр пояса стабильности. А надо было считать наоборот! Координаты могильника должны быть нулем, точкой отсчета, началом мира!

Мурасаки уже знал, что это рабочая идея. Все должно сойтись. Все эти поглощающие себя векторы. Постоянные нули. Несостыковки в данных. Они потому и не складывались в одну картину, что лежали по разные стороны от абсолютного нуля. Но очень близко к нему. Сколь угодно близко, как любят говорить математики. Это не параметры мира давали ноль. В некотором роде они сами и были нулем.

Но… тогда другой вопрос: где открывать портал? Как странно, что он не подумал об этом с самого начала. Как будто это было несущественной деталью. Хотя да, с его умениями открывать порталы это действительно было не очень важно. Было бы не очень важно, поправил себя Мурасаки, если бы это был обычный портал. Но этот… Для этого портала нужно особенное место. Скрытое от любопытных глаз. Поэтому миры Академии не подходили – кураторы фиксируют все потоки энергии. Но место должно быть достаточно стабильным, поэтому его миры, находящиеся на разных стадиях уничтожения, не подходили тоже. Что-то стабильное и в глуши. Половина вселенных подходит, почему он так задумался?

Мурасаки брел по улице, почти не замечая, куда идет. Слева и справа тянулись особняки с невысокими коваными заборами. Перепрыгнуть – раз плюнуть. Если только ты уверен, что эти заборы на самом деле не генераторы силового поля. Тогда, конечно, упрыгаешься от одного забора к другому, как мячик. Стоп! Вот же ответ – нужны центральные миры между двумя филиалами Академии. Золотой баланс стабильности и неприметности. Кураторы даже для отдыха предпочитали что-то более… изысканное и драматичное. Констанция любила закаты, декан любил жару и песок, Беате нравились ревущие водопады. Никаких стабильных миров, где все по расписанию, включая вспышки на солнцах.

А еще хорошо бы у Сигмы была связь с этим миром, тогда стабилизировать портал будет проще. Вот, считай, он и нашел место, где можно будет открыть портал. Родной мир Сигмы. Тот, где ее звали Арита.

Конечно, Мурасаки побывал там после выпуска. Он даже встретился с той женщиной, которая считалась мамой Сигмы – нашел по следу Сигмы в информационном поле. Странно, но эта женщина, предполагаемая мать Сигмы, ему не понравилась. Совсем. Она была ненастоящей, как кукла. Даже запах был странным, только немного напоминающим человеческий. Хотя, кажется, никто кроме него, этого не замечал. Женщина работала администратором в небольшом отеле, и Мурасаки провел несколько часов в холле, наблюдая за ней, выискивая в ней хоть какие-то черты, напоминающие о Сигме. Улыбка, поворот головы, жест, взгляд… Ничего. Она была другой. Она даже не была похожа на Сигму. Даже черная половина волос была другая. У нее они были гладкими и струились, будто смазанные маслом. У Сигмы они были воздушными, легкими, как тонкие рваные полоски тумана. Но эта женщина встречалась с Сигмой, и Мурасаки не мог не поговорить с ней. Он дождался, пока в холле никого не останется, и подошел к женщине. Протянул бутылочку с соком – здесь он считался лучшим тонизирующим напитком – и попросил разрешения задать личный вопрос. Женщина посмотрела на него с удивлением.

– Личный вопрос? Я очень скучно живу, – она замялась. – И у меня плохая память.

– Вы помните Ариту? – мягко спросил Мурасаки.

Она чуть нахмурилась и кивнула.

– Девушка, что навещала меня в центре реабилитации.

– Можно?.. – Мурасаки подался вперед, ожидая, пока она посмотрит на него.

И как только она подняла на него глаза, он сделал это. Вошел в ее сознание. Ему не нужно было ее разрешение, когда он спрашивал «можно?» – ему нужен был зрительный контакт, чтобы перейти к ментальному. Это было незаконно, строго говоря. Но… кто ему будет предъявлять претензии? Не Констанция же! Да даже если и она, ему есть что предъявить в ответ.

Воспоминания о Сигме лежали на самой поверхности. Их было немного, но это была Сигма. Он просмотрел все их встречи, до единой. В этой, другой жизни, Сигма была такой же, какой он ее знал. Сосредоточенной. Внимательной к собеседнику. И от этого ему тогда стало еще больнее. Когда он думал, что Сигмы нет в живых, она помогала восстановить память этой женщине. Конечно, восстанавливать было нечего. Память была стерта начисто, будто ее не было. А, скорее всего, ее действительно никогда и не было, а сама эта женщина была той, кем ему показалась вначале, – куклой, играющей роль матери Сигмы. Кому-то это надо было. Жаль, тогда он не стал разбираться, зачем и кому. А сейчас можно бы, но некогда. Наверняка создать такое… существо не так уж и сложно, если ты умеешь создавать вселенные или хотя бы контролировать их. Не сложнее, чем контролировать пару сотен потенциальных разрушителей, создателей и тысячу муз.

Ну вот, не зря сходил в казино, улыбнулся Мурасаки, отгоняя воспоминания. Можно готовиться к переезду

Глава 10. Портал

Раньше в здании была фабрика, но сейчас от нее не осталось ничего. Крыша местами провалилась, стены разрушились. До большого наводнения, которое здесь называли Большим Наводнением, фабрику окружали рабочие поселки, но их смыло цунами. Теперь рядом не было людей. Осталась только дорога невдалеке, но ей мало пользовались. Лучшего места и не найти, разве что придумать самому.

Полуразрушенное заброшенное здание в опасной близости от океана продавалось по чисто символической цене и, конечно же, Мурасаки купил его. Он не торопился с ремонтом. Зачем? Достаточно было силового поля, чтобы ничего не помешало работать. А серо-голубые стены, сливавшиеся с океаном, делали здание почти невидимым со стороны дороги.

Мурасаки выгородил себе несколько комнат и перевез в них свою вычислительную систему и часть библиотеки. Остальные мелочи типа холодильника и кровати купил на месте. Только робота-повара пришлось притащить почти нелегально, без интеллектуального блока. Но вычислительная система справилась с программированием, так что новый повар вполне сносно варил кофе, жарил пышные омлеты и даже иногда пек булочки.

Никогда еще ни к одной своей работе Мурасаки не подходил так тщательно. Он даже включил регулярный сон и еду в свой распорядок дня. Он не имел права на ошибку из-за усталости. Даже на небольшую неточность. Даже на крошечную погрешность. Потому что… он не знал, что будет потом. Будет ли у него вторая попытка? Сможет ли исправить ошибки? В каком виде он окажется в мире могильника? Его способности, безусловно, никуда не исчезнут, потому что они такая же часть его тела и его личности, как руки и ноги. Но сможет ли он ими пользоваться? Не исчезнет ли память?

Когда Мурасаки задумался о памяти, ему пришлось остановить расчеты на несколько дней, чтобы записать все важное на бумаге. Да-да, на обычной древней бумаге. Получилась толстая тетрадь, но зато теперь Мурасаки знал, что амнезия ему не страшна. Бумага никуда не денется, какие бы силы на нее ни действовали. Но на всякий случай он покрыл ее противогорючим составом.

Следующий вопрос, который заставил Мурасаки надолго задуматься, касался стабильности портала и туннеля. Сохранится ли он? Это во многом зависело от мира могильника. Но если портал не сохранится, то сможет ли он построить второй портал – оттуда сюда? Мурасаки не знал. У него было слишком мало данных. А что, если придется остаться там навсегда? Нет, что за дикость?! Но… он вспомнил печати. Вполне может быть, что они не позволят открыть портал наружу. И что тогда?

С другой стороны, он не знает, выживут ли они с Сигмой после усыпления Древних. Он знал, что надо делать, чтобы Древние снова уснули. Нет, не так. У него было мнение Констанции (и декана, как сильно подозревал Мурасаки) о том, что надо делать, чтобы Древние снова впали в спячку. Но у него не было ни малейшей гарантии, что это сработает. Даже если это сработало однажды. Тем более, если это сработало однажды. Древние обладают разумом, даже если не обладают телом. А это значит, что они умеют делать выводы. Может быть, одна только попытка приблизиться к ним вызовет шквал протеста, который разметает их с Сигмой на атомы, вместе со всем миром в придачу. Откуда ему знать? Он даже не знает, как убедить Сигму, что они знакомы. Что она – это она. Она не захотела слушать голос в голове, но захочет ли она слушать живого человека рядом? Поверит ли ему? Мурасаки не знал.

Он полюбил проводить вечера, глядя на океан. Иногда не отрываясь от своего рабочего места, а только устраиваясь напротив разлома в стене, откуда были видны волны и горизонт. Иногда выходил на берег, захватив ужин, и просто ел, смотрел на закат, слушал шорох волн и резкие крики птиц.

Чем меньше расчетов оставалось, тем чаще Мурасаки приходил на берег. И думал о Сигме. Он продолжал любить ее. А она? Он надеялся, что да. То, что случилось с ними, не может исчезнуть без следа. Даже если Сигма не помнит и не вспомнит его, он не может оставить ее там одну, как однажды уже оставил. Здесь это чувство разъединения было особенно острым. Почти таким же, как в день, когда Сигма исчезла. Только тогда Мурасаки копил его в себе, а сейчас, день за днем превращал его в портал.