Марта Трапная – Академия Высших: студенты (страница 75)
– Тебя не касается, что у нас оказалось в постели, Мурасаки. Мы пришли к тебе потому что… – Раст тоже вздохнул, – мы за тебя испугались.
– Мы давно тебя не видели, – объяснил Чоки. – Только твою физическую оболочку. Не тебя. Не говори, что не понимаешь, о чем я.
Мурасаки кивнул и выпил воду. Прислушался к себе. Внутри была пустота. Не та тоскливая, безнадежная черная пустота, что съедала его последнее время. А та, которая похожа на усталость после хорошо выполненной работы. Странно, ведь он ничего не делал. Ровным счетом ничего.
– Ладно, – кивнул Мурасаки. – Раз я собирался спать, вы тоже почти легли спать… может быть, мы тогда пойдем и уже в конце концов ляжем спать все вместе? Только обещайте меня больше не обнимать.
– Делать нам больше нечего, – сказал Чоки, – как обниматься с тобой.
– И все равно я не понимаю логической связи между вашей постелью и мной.
Чоки с Растом рассмеялись, будто Мурасаки очень забавно пошутил.
– Мы не влюблены в тебя, Мурасаки.
– Да уж, я заметил.
– Но ты нам нравишься.
– Ты всем нравишься.
– Поэтому мы не радовались тому, что Сигмы нет.
– А что, остальные радовались?
Чаки и Раст кивнули почти одновременно, и Мурасаки снова захотелось плакать. Он пошел в спальню, не сомневаясь, что Раст и Чоки последуют за ним – и не ошибся. Он упал на постель, дождался, пока парни устроятся рядом с ним, погасил свет и только потом разрешил себе заплакать. Но уже совсем тихо, без всхлипов. Просто слезами.
– Мы остановились на том, что я вам нравлюсь, – сказал Мурасаки, когда понял, что снова может говорить, – но это же еще не повод заваливаться ко мне ночью.
– Вот мы про это и говорим, – заговорил Раст. – Когда рядом с тобой кто-то спотыкался, ты подавал руку. Когда мы собирались поругаться, ты нас мирил. Знаешь, почему все тебя любят? Не потому, что ты красавчик. А потому что ты был теплым. Будто все мы твои друзья. Тебе улыбнешься – ты всегда улыбнешься в ответ. Пошутишь на ровном месте. А теперь ты не видишь никого.
– Ты прячешься, – сказал Чоки. – Раньше ты заходил в корпус, и я знал, что ты здесь. Все знали. Это как солнце, можно не смотреть на небо, но ты знаешь, когда оно светит, а когда нет. Вот тебя как будто больше нет, даже если ты с нами, – Чоки помолчал и с возмущением добавил. – Но я не понимаю, почему нельзя было сказать, что тебе плохо? Я же тебе говорил!
Мурасаки вздохнул.
– Потому что я не понимал, что мне плохо. Солнце… оно вообще не очень понятливое, оно просто светит и все.
Чоки фыркнул.
– Зря я тебя сравнил с солнцем. У тебя будет мания величия.
Мурасаки улыбнулся. А потом подумал, что в темноте они не видят его улыбки.
– Спасибо, что пришли. Мне вас очень не хватало.
– Нам тебя тоже, – сказал Раст. – А теперь спи.
– И вы тоже спите, – угрожающе сказал Мурасаки. – А если вам не спится, то валите отсюда.
– Нам спится, – проворчал Чоки и добавил, – солнце.
Глава 6. Собрание курса
Мурасаки стоял на крыльце своего коттеджа и пил кофе. Воздух был влажным, низкие тучи обещали снег. Мурасаки вздохнул – сколько снега выпало уже этой осенью, страшно подумать. Хотя были этой осенью вещи и пострашнее снега. Мураски покачал головой, отгоняя грустные мысли. Надо идти завтракать, а то опять придут парни, еще и завтрак на свой вкус принесут и заставят съесть. Нет уж, лучше он сам выберет себе еду, пока может выбирать хотя бы это. Мурасаки занес кружку домой, взял сумку и отправился в студенческий центр.
Блуждая между колоннами, он услышал раздраженный голос Чоки и прибавил шаг, чтобы окликнуть его. Но замер, потому что кто-то сказал «Мурасаки», и этим кем-то был Раст.
– Мурасаки – это вам не трофей, – со злостью говорил Раст. – А вы за него грызетесь, как шакалы за кусок мяса.
– Кто такие шакалы? – прервала его Корал.
– Падальщики, – ответил Чоки.
– Мы не падальщики, – резко сказала Марина.
– Я думал, вы его любите, – продолжал Раст. – Что вы видите, что с ним творится. Мы ждали до последнего, что вы ему поможете. А вы даже не заметили ничего. Глупые девочки!
– Что это мы должны были заметить? – язвительно спросила Марина. – Он, конечно, не общался с нами, как раньше, но хотя бы не обзывался падальщиками, как ты. И вообще, что вы так взвились, а? Простой же вопрос был.
Мурасаки вздохнул. Интересно, что это был за «простой вопрос», который вывел из себя даже Раста? Хотя в чем-то Марина была права – он сам тоже думал, что замечать совершенно нечего. Что с ним все в порядке и все под контролем. До тех пор, пока к нему не заявились парни и он не проревел почти всю ночь напролет. И только после этого он понял, как далек он от того, чтобы быть в порядке.
– Простой вопрос? – подозрительно мягко спросил Раст. – Так что же вы ему его не задали, а? Ну подошли бы, спросили, так и так, Мурасаки, что с тобой происходит, что тебя связывает с этой парочкой?
Мурасаки вышел из-за колоны, лучезарно улыбаясь.
– Мне показалось, или вы говорили обо мне?
Все оказалось даже хуже, чем он думал. Чоки и Раст разговаривали не с Мариной и Корал. Парней окружили чуть ли не все девушки курса: Вайолет, Лал, Бли и все остальные.
– У нас здесь собрание курса? – продолжая изображать невинность, спросил Мурасаки. – А меня не позвали?
Чоки неожиданно расхохотался.
– Мурасаки, девушки переживают, что мы из тебя сделали…
– Третьего бога вашего пантеона? – спросил Мурасаки и перевел взгляд на девушек.
Они все смотрели на него, и ему не нравились их лица. Они были как у голодных зверей. Еще немного – и они набросятся на него. Но зачем? Что здесь происходит? Неужели в самом деле – собрание курса? Вряд ли они все одновременно пришли на завтрак. Тем более, что Вайолет всегда с презрением отзывалась о местной еде и готовила себе сама, с первого курса. Бли спала до последнего и могла заявиться на лекции с едой. Марина завтракала рано. Нет, это точно не совпадение.
– Вы обсуждали меня?
– Да, мы говорили о тебе, – резко сказала Марина. – Почему ты нас избегаешь? Нас всех. Мы же заботимся о тебе! Всегда заботились! Ты о нас подумал? Ты хотя бы на минуточку задумался, что мы должны чувствовать, когда ты сменил наше общество на этих… – она бросила злой взгляд на Чоки и Раста. – Сначала какая-то второкурсница, потом эти парни, а мы как будто уже никто и ничего для тебя не значим!
– Да, – холодно сказал Мурасаки Марине. – Ты права. Вы для меня ничего не значите и именно поэтому я вас избегаю.
Мурасаки по очереди посмотрел каждой девушке в глаза, а потом развернулся и направился в столовую.
– Я займу тебе место на лекциях, – крикнул ему Чоки.
– Ага, – весело ответил Мурасаки. – Спасибо!
Мурасаки чувствовал, как девушки смотрят ему в спину. Проклятье! Доигрался со всеобщим обожанием! Теперь они без него жить не могут! А ведь Констанция говорила что-то такое, вспомнил вдруг Мурасаки. И не так уж они не правы, если следовать их логике: они заботились о нем и теперь считают, что он им что-то должен. Возможно, и должен, но что? Уж точно не проводить с ними свободное время, когда ему хочется остаться в одиночестве!
Мурасаки поставил на поднос свои любимые творожные шарики, пиалу с орехами и добавил горячую булочку с корицей. Осмотрел зал. К счастью, пустых столов было полно. Но стоило Мурасаки сесть за угловой столик в дальнем углу, как на свободный край его стола тут же кто-то поставил поднос. Мурасаки медленно поднял глаза.
– Ой-ой, не надо меня убивать, пожалуйста, – перед ним стояла незнакомая девушка, тоненькая, бледная, совсем ребенок, с короткой стрижкой, в сером костюме. Видимо, первокурсница. – Можно с тобой позавтракать?
Мурасаки вздохнул.
– Я в целом ничего не имею против завтрака в компании милых девушек, но сегодня мне нужно немного одиночества, – Мурасаки постарался, чтобы его голос звучал как можно более ровно – ни раздражения, ни дружелюбия, ничего.
– Я буду молчать, – пообещала девушка и села напротив него.
Свое обещание она держала ровно минуту.
– Столько углеводов. Это не очень полезно. На завтрак лучше увеличить количество белков…
Мурасаки проглотил все, что хотел сказать в ответ, и продолжал есть, рассматривая девушку. Серые большие глаза. Нос с горбинкой. Веснушки на переносице. Четко очерченные губы ровного розового цвета. Наверное, она считается красивой. Мурасаки понял, что не может оценить ее внешность. Перед глазами все еще стояли голодные взгляды однокурсниц. Девушек, которых он считал почти друзьями.
– Я серьезно, – сказала девушка. – Я хорошо разбираюсь в диетологии.
– И как же тебя зовут, мой личный диетолог? – устало спросил Мурасаки.
– Фиеста.
– Отлично, Фиеста. Сколько я тебе должен за консультацию?
Девушка растерянно моргнула и опустила глаза. И пока она что-то там себе думала, Мурасаки высыпал орехи в творожные шарики и продолжил завтракать. Когда он дошел до булочки и стакана воды, девушка снова заговорила: