Марта Сокол – Мой ужасный профессор (страница 7)

– Вам известно, что Лилит Ламотр вышла замуж за Дамьена Велентайна по принуждению и затем убила его из ненависти?

Зал замирает. Моргана тем временем проходит перед картой.

– Моргана поплатилась за это и юного Велентайна воспитывал его дядя, Владермар, безжалостный воин. В то время вампиры противостояли полчищам демонов, что пришли из другого мира, привлеченные экспериментами человеческих магов. Это очень ослабило наш род и вкупе с междоусобицами привело к тому.

– Что вампиры были почти истреблены! – Кассиус Дренн снова вмешивается в повествование.

Моргана кивает.

– Это привело к тому, что Каин остался без семьи, совсем один и вынужден был прятаться среди людей. Он выживал, наследник сильнейших родов, последний оплот Чистой Крови, что не позволит нашей цивилизации исчезнуть. Повзрослев, он собирает вокруг себя тех, кто позднее составит Конклав. Что позволяло им так просто побеждать?

– Его называли «Призраком Полей», – говорит Рейнард Торн – о, этого парня я хорошо знаю. Презирает слабых, вроде таких как я, слепо предан Конклаву и мнит себя экспертом в боевой магии – поэтому и влез.

Стоит, наверное, ожидать, что он будет первым являться на занятия с Велентаром.

– Он побеждал, не вступая в бой!

Торн аж захлебывается своими словами. Подпираю щеку рукой, думая о том, что этому тюфяку такая реакция точно не грозит. Велентара воспитала необходимость, а этого растили десять нянек.

– Это же гениально! – присоединяется Серафина де Л’Эр. – Он заставил магов самих себя уничтожить!

Аристократка до мозга костей. Этой не жалко никого кроме чистокровных.

Моргана резко поправляет очки, заставив аудиторию замолчать. Студенты уже привыкли, что это – знак: ответ вышел неправильный.

– Три тысячи гениальных магов, госпожа де Л’Эр. – голос лектора становится ледяным. – Пусть и людей. Такие редко рождаются.

– Но он победил! – упорствует Серафина. – Не проронив ни единой капли крови своей армии! Поэтому его имя вписано в учебники! “Сделать как Каин” значит справиться безупречно, играючи!

– Был ли другой выход из этой ситуации? Сделать их союзниками или рабами? Заставить служить себе, – произносит профессор.

Я невольно подвигаюсь ближе. Никогда не думала, что Моргана, которая до того казалась мне просто канцелярской крысой, может думать так. Что она жалеет людей, также как жалела моя бабушка.

– А потом он встретил её, – голос Морганы вздрагивает. – И что-то изменилось. До этого Каином владела холодная ярость: огнем и мечом он прокладывал дорогу Конклаву. Но позже Виктория Дарквуд научила его брать лучшее от противников.

– Предательница? – язвительно заявляет Серафина.

Моргана медленно снимает очки и протирает их платком.

– Интересный вопрос, госпожа де Л’Эр. Что делает предателем? – Она пристально смотрит на Серафину. – Верность идеалам или подчинение системе?

– Он потерял из-за неё все! Это проигрыш! – кричит чистокровная. – Виктория отдала его полукровкам-бастардам, тем, кого Каин уничтожал по велению Конклава и они его прикончили в грубой и мерзкой форме!

– Нет, милочка, – резко оборвала её профессор. – Нет. Сейчас Велентар возвращается чтобы вернуть Конклаву то, что он утратил некогда…

Дальше я уже почти не слушаю, потому что перед глазами темнеет и давит в висках.

– Алиса! Алиса Дарквуд! – голос лектора вырывает меня из полуобморочного состояния.

Я поднимаю голову от парты.

– Почему Виктория предала Каина? – кажется Моргана повторяет этот вопрос не в первый раз.

Я поднимаюсь на ватных ногах, чувствуя, что меня ждет очередное унижение, но в этот миг двери в зал отворяются. На пороге стоит Люцина. Дочь декана выглядит растрепанной и злой.

– Он зовет тебя, – бросает блондинка и начинает вальяжно спускаться на первый ряд.

Я только морщусь.

– Живее, Дарквуд, – с отвращением бросает Люцина. – Профессор Велентар хочет видеть тебя прямо сейчас.

Глава 6. Интерлюдия 2. Ищите женщину

Азраэль поймал себя на том, что терпеть не может общение с Конклавом. Ритуал крови и тени отнимает слишком много сил, вновь и вновь напоминая, что в жилах ректора Вента течет человеческая кровь. Из-за этой проклятой примеси, проникшей в родословную семь веков назад, дом Кровавой Розы лишился влияния, а сам Азраэль вынужден был довольствоваться ролью наставника юных вампиров. Именно это и имел в виду проклятый Велентар, едва освободившись от цепей, намекая на его старость – с годами ректор Вент растолстел и поседел.

Еще худшая судьба ждет дом с Люциной, если та не отыщет себе достаточно благородного мужа. Ректор был уверен в том, что они оба с дочерью помнили об этом каждый день.

Двери зеркального зала захлопываются. Магистр Артон запирает их магическим ключом, оставаясь на случай, если ректору потребуется помощь.

– Зеркало сегодня неспокойно, – предупреждает он. – В последний раз оно показало вам…

Азраэль вглядывается в толщу жидкого металла, плещущегося в специальном серебряном бассейне, сделанном в полу. Гладь пульсирует розоватым оттенком – так эта магическая вещь дает понять, что чувствует нечистое происхождение.

– Я помню, – резко обрывает профессора Азраэль.

Тот день, когда он увидел собственное тело у ног Велентара, а древний меч Песня Полуночи занесся для смертельного удара над его головой, навсегда врезался в память. С тех пор ректор предпочитает письменные отчеты. Но сегодня такой возможности не представилось: Конклав дал знак, что желает видеть Азраэля. И дело, конечно же, было в Велентаре.

Ректор рассекает себе руку и темные капли крови падают на живое зеркало, которое с шипением впитывает их. Зеркало жадно лижет его кровь языками синего пламени, требуя все больше – будто чувствует человеческую примесь, убивавшую силу магии.

Следом тени советников, состоявшие из дыма, материализуются одна за другой.

– Мы ждем отчета, ректор Вент, – раздается голос Малкара, лидера Конклава Чистой Крови.

Ректор приподнимает голову. Малкар изучает его взглядом паука, созерцающего запутавшуюся муху. Одно неверное слово – и род Вентов исчезнет из летописей, как исчезали другие. Именно поэтому подходящих женихов для Люцины сейчас трудно сыскать.

Азраэль склоняется в почтительном поклоне, почти касаясь лбом холодного пола – как было принято в древние времена.

– Каин Велентар вернулся, сохранив всю свою силу, о сильнейшие. То, что защищало стены академии, теперь… вновь часть его.

– Это известно, – произносит госпожа Медея из Дома Лунных Змеев. – Насколько он опасен?

Азраэль делает глубокий вдох:

– Я изучил его воспоминания, – он вновь кланяется.

Риск был огромен. Если бы Каин Велентар обнаружил, что цепи с его магическими отпечатками на время исчезли из библиотеки, то испепелил бы ректора на месте, как многих других своих врагов… Но Каин был занят – ректор лично позаботился о "ванне" из крови сотни девственниц, собранных со всех окрестных деревень.

И вот что Азраэль увидел пока Велентар, голодавший триста лет, наслаждался свежей кровью.

Виктория заманила его в сад академии – место их тайных встреч – и протянула древний клинок с гравировкой:

– Ты больше не оружие Ноктэль. Пусть это напоминает тебе, что даже на войне есть место красоте.

Но лезвие было отравлено. Парализующий яд.

Каин помнил, как лепестки черных роз прилипали к его лицу. Как Виктория, целуя его, украдкой смахивала слезу – единственную искреннюю слезу за все годы лжи. Теперь же эти розы росли под окнами его новой темницы – академии, которую он когда-то основал.

Когда Каин рухнул на колени, Виктория прошептала:

– Прости. Это единственный способ спасти моего мужа, сына… и тебя.

Затем разорвала его камзол и вонзила лезвие в сердце.

– Ты в моей власти, Алкейн.

Если вампир называет кому-то свое истинное имя, то позже оно может дать неограниченную власть над его судьбой – Виктория воспользовалась темным колдовством полукровок-отступников.

Боль оказалась острее стали. Каин кричал – не от физической муки, а от того, что его душа рвалась на части. Но для того чтобы завершить обряд ей было нужно ослабить его тело.

Отступники, помогавшие Виктории, заперли Каина в своих подвалах. И далее дни пыток слились в кровавый кошмар: серебро, которое лили в его жилы, чтобы нейтрализовать силу Ноктэль. Солнечные руны на коже, которыми его ослабляли. Клетка из костей тех, кого он когда-то защищал. И сны, вечные грезы наяву о том, как Виктория начинала рвать его кожу, стараясь добраться до сердца.

Каин не сошел с ума несмотря на это все, но наградой ему стало то, что он оказался похоронен под академий, где слушал как мимо идут годы. Без возможности пошевелиться, подать голос. Вся его сила, дарованная Матерью-Луной, была влита в стены, которые он сам некогда возвел, для себя не оставалось ничего.

– Велентар убежден, что Виктория предала его, – заключает Азраэль.

– И ты уверен, что он больше ее не любит? – усмехается Медея.

Ректор опускает голову. Полюбишь после такого.