Марта Сокол – Мой ужасный профессор (страница 2)

Виктория, стоящая перед Каином, закованным в цепи. Его израненное магией нагое тело. Слезы на ее глазах… и решимость в последний момент.

– Она в конце концов пожалела, – голос Велентара звучит внутри моей головы.

Боль усиливается.

– …теперь пожалеешь и ты.

Каин отпускает меня, и я падаю на пол, давясь кашлем.

– Я… еще ничего вам не сделала… – шепчу.

Каин замирает. Его взгляд становится изучающим, но не менее опасным.

– Ты активировала заклинание! Оставался лишь шаг…

Я поднимаю голову, чувствуя, как гнев душит мой страх:

– Я ничего о нем не знала! Я искала правду! Наш род обвинили в вашей гибели, вычеркнули из всех хроник и… нас почти не осталось и я… я…

Его губы кривятся в усмешке.

– Как жаль… – он вовсе не сожалеет. Следом Каин резко хватает меня за подбородок.

Его глаза вспыхивают синим пламенем.

– Теперь я свободен. Спи, Дарквуд. Когда проснешься… все изменится.

Темнота.

Я плыву в ней, как в черных водах, где нет ни дна, ни поверхности. Где-то далеко – холод. Где-то рядом – голос.

– Не притворяйся, ты больше не спишь.

Голос резкий, как удар хлыста, врывается в мое сознание.

Я вздрагиваю и распахиваю глаза.

Лазарет.

Белые простыни, запах трав и хмурое лицо Элизабет, склонившееся надо мной. Она смотрит на меня так, будто я – ошибка, которую нужно исправить.

– Ты жива. Досадно, ректор даже решил не наказывать тебя за посещение запретного крыла. А надо бы.

Лекарка отходит в другой конец комнаты, к столику со склянками.

Резко сажусь, и мир кружится, но я уже ощупываю себя – руки, ноги, грудь. Цела.

Как?

Запретное крыло. Падение в бездну. Он.

Каин Велентар.

Холодные голубые глаза. Совершенное тело. Следы от цепей и слова, врезавшиеся в память:

– Когда проснешься… все будет иначе.

Дыхание перехватывает.

– Ректор ждет тебя, – бросает Элизабет.

– Что? – мой голос хриплый, будто я всю ночь кричала во сне.

Она усмехается, и в ее взгляде что-то новое – не просто презрение, а… страх?

– По поводу нового профессора.

Нового профессора?

Ледяная волна прокатывается по спине.

– Кто…?

Элизабет закидывает себе на плечо тряпку и берет в руки таз – должно быть, она обмывала мои раны – затем направляется к дверям:

– Придешь туда, когда перестанешь выглядеть, как призрак.

Дверь захлопывается.

Я одна.

Но это неправда.

Каин Велентар не мог восстать из мертвых. Моя бабушка не могла держать ключ к связывающему его заклятию в книге, которую написала своей кровью.

Но где-то в глубине моего сознания звучит его голос.

– Теперь ты моя, Дарквуд.

Глава 2. Интерлюдия. Визит тени

Тени на стенах пляшут, будто чуют приближение бури. В кабинете ректора Академии ночи темно.

Азраэль Вейт с отвращением размазывает чернила по пергаменту, потому что вынужден тратить время на совершенно идиотское задание. Конклав требует отчет. О ней. О полукровке, которая не заслуживает даже плевка под ноги.

– Дарквуд… – его губы искривляются, как будто имя жжет язык.

В этой наследнице предательницы нет ничего, что так злило Конклав в ее бабке – ни той же кипучей энергии, ни той же страсти. Эта точно никогда не сможет поставить сомнения правила, по которым вертится мир. И вот зачем время на нее тратить?

Сидит и не отсвечивает, как крыса. Пусть так дальше и продолжается.

Азраэль бросает взгляд висящий на стене портрет. Каин Велентар. Один из отцов-основателей академии. Герой. Легенда. И дурак, который из-за Виктории потерял все.

Сейчас его историю рассказывают как поучительную байку о том, как опасно доверять пусть и симпатичным врагам. Сильнейший из чистокровных, защитник Конклава и опора порядка, повелся на россказни этой получеловеческой шавки и по официальной версии Виктория Дарквуд отдала его врагам, которые, прибегнув к черной магии сначала десять дней мучили сильнейшего из вампиров, а потом развоплотили.

– Ты слишком многое себе позволил, – шепчет Азраэль, глядя в холодные синие глаза Велентара, который как будто тоже наблюдает за отчетом. – Глядишь и тебя бы не лишили…

Ставни с грохотом распахиваются на окне. Ветер врывается в кабинет, разбрасывая по полу исписанные бумаги, словно осенние листья.

– Что?!

По кабинету плывет отзвук темного колдовства.

Азраэль вскакивает, хлопает рамой – и застывает.

Воздух подрагивает.

– Ни один враг не выйдет в эти стены, – шепчут губы ректора. – Так приказала Дарквуд. Колдовство, замешанное на крови…

Портрет Каина по-прежнему укоризненно смотрит сверху. Повинуясь какому-то странному тревожному чувству Вейт опускает взгляд ниже и понимает, что на него смотрит не только портрет.

В дверном проеме стоит он.

Настоящий.

Босой. В рваной рубашке. С глазами, горящими голубым льдом.

– На моей крови, – Велентар как ни в чем не бывало поправляет расстегнувшийся манжет, – поэтому я имею право войти.